Свет и ночь: через круги ада

«И таков мой уверенный верую: в конце всё оборачивается к лучшему, и всякая скорбь — лишь путь к истинной святой радости».

© Фридрих Гёльдерлин, немецкий поэт

***

Ранним утром Белла вышла из здания академии, кутаясь в черное пальто. Сегодня она должна была выполнить давно запланированное дело — навестить могилу Айзека. Благо, до ее первого урока было еще часа четыре. Такси приехало быстрее, чем она ожидала. Окна машины были запотевшими, и в их неровных бликах город казался сновидением. Водитель включил обогреватель. Рассвет над Джерико был удивительно красивым. Розовое небо, отдавало оранжевыми и малиновыми оттенками. В такие моменты кажется, что город гораздо красивее, чем он есть на самом деле. Туман еще не успел рассеяться. Белла зевнула, прикрыв рот вязаной перчаткой. Спала она плохо — волновалась. Но утро оказалось, странным образом, добрым. Центр Джерико уже оживал: на улице показались первые работяги. Открывались булочные, торговцы неторопливо вытаскивали стойки с сувенирами, где стояли пыльные магниты с надписью «Добро пожаловать в Джерико». Белла вышла около кофейни «Старбакс». Дверь звякнула. Рецепторы активировались, в нос ударил запах кофейных зерен, корицы и выпечки. За стойкой стояла бариста — молодая блондинка с заколотыми волосами, розовыми тенями с блестками и солнечной улыбкой, будто это не ей нужно обслуживать клиентов в семь утра. — Доброе утро! — пропела она. — Чего желаете? — Средний тыквенный латте и маффин с голубикой, пожалуйста, — устало улыбнулась Белла. — Мне очень нужно взбодриться. Оплатив заказ, Белла села за столик у окна. Пока бариста взбивала молоко, Белла размышляла. «Хорошее утро,» — подумала она. — «Было бы замечательным, если бы я не знала, куда иду.» Позавтракав, она зашла в цветочный. То был старомодный магазин с запахом мыла, кажется, возле входа висела таблица «с 1986 года». Продавщица — пожилая женщина с повязанным вокруг шеи зеленым платочком — молча собрала букет белых лилий. Лилии были свежими, будто их только что срезали с поля и привезли в магазин. Белла понюхала букет и улыбнулась вкусному аромату. Дорога вдоль магистрали была почти пустой. Изредка проезжающие машины замедлялись, водительский окна опускались: — Подвезти? Кладбище Иерихона в другую сторону. — Нет, спасибо, — вежливо отвечала Белла. — Мне не туда. В наушниках играла классическая музыка — легкая, по настоящему утренняя — Белла думала, что, возможно, наконец-то поставит в этой истории точку и отпустит Айзека. Грязь хлюпала под ботинками. Пахло хвоей. Шорох за кустами заставил Беллу напрячься. Девушка нащупала в кармане перцовый баллончик. — Только не кабан, — прошептала она. Листья дрогнули, и из них показался большой черный нос. Затем вылезла огромная черная морда с медными глазами, а потом и все существо. Это была обычная дворняга. Наверное, забрела сюда из города. Массивная, угольно-черная. Свалявшаяся шерсть, болезненно торчащие ребра и странно раздутый живот. Она выглядела больной, глаза были покрасневшими от какой-то инфекции. «И скорее всего она еще блохастая,» — подумала Белла. Пес сделал шаг и жалобно заскулил. — Ох… ну у тебя и вид, — сказала Белла. — Бедолага. Собака моргнула и чуть повела головой в сторону. Белла пошла дальше, уверенная, что теперь пес отстанет. Но нет — тяжелые шаги звучали у нее за спиной. — У меня нет с собой еды, прости, — сказала она, оборачиваясь. Пес виновато опустил морду, но не замедлил шага. Белла вздохнула и сдалась. Ладно. Поляна выглядела также, как в ее воспоминаниях. Ветви деревьев тянулись вверх, пытаясь ухватить облака своими когтями. Пес обежал Дерево Черепа, воткнул нос в землю, зарычал и начала рыть, видимо, учуяв мышь. В это время Белла подошла к месту, где должна была быть «могила» Айзека. Она заранее подготовила речь — простые слова, нужные ей самой. Но когда взгляд упал на землю… слова замерли в голосовых связках. Земля была взрыта, словно изнутри. Камни разлетелись. Клочья травы валялись вокруг. А в середине была яма, зияющая голой пустотой. Белла удивленно замерла. Первым было непонимание: может быть, она еще не проснулась и ей снится очередной сценарий кошмара? Потом Белла почувствовала резкий холод под кожей, дыхание перехватило, а во рту пересохло. Затем пришел глухой ужас. — Нет… — выдохнула она. — Нет-нет-нет… «Его здесь нет». Пальцы задрожали. К сердцу подступила боль — та самая, от которой она пришла сюда, чтобы избавиться. Белла оставила букет у края ямы — жест прощания, которое так и не наступило. Она медленно отошла назад. Теперь то утреннее спокойствие исчезло полностью. «Мортиша. Мне нужно поговорить с Мортишей.» — подсказало сознание. Собака оказалась у ее ноги. Мокрый нос уткнулся в подол пальто, будто проверяя, все ли с ней в порядке. Белла выдохнула — резче, чем хотела, — но пес не отпрянул. Не понимая, почему она стоит на месте, дворняга сел рядом, разворачиваясь к лесу, словно собирался охранять ее от всех невидимых угроз. Из его воспаленных красных глаз потекла слеза. Белла присела на корточки, медленно, чтобы не напугать его. Пес лишь моргнул и виновато прижал уши. — Ну вот… что же с тобой случилось? — тихо сказала Белла, протягивая руку. Тепло ее голоса будто немного успокоило животное: он осторожно ткнулся носом ей в ладонь. Она еще секунду колебалась, но затем провела ладонью по его голове. Белла закрыла глаза и сосредоточилась. Магия проснулась в ней теплым светом. Девушка направила ее в тело пса, осторожно ощупывая каждый орган, каждый сосуд, пока не добралась до глазных нервов, сетчатки. Пес тихо всхлипнул от облегчения. Когда Белла закончила, она увидела, что покраснение почти исчезло. Глаза стали янтарнее, как у нормальной собаки, а не полудикого создания. Собака едва заметно повиляла хвостом. — Так-то лучше, — сказала Белла. — Но это только первая помощь. Шампунь от блох, таблетки от паразитов, нормальная еда… — она фыркнула. — И, судя по твоему виду, хороший грумер и ветеринар. Пойдем, Джек . Пес поднял голову, будто понял каждое слово, и шагнул за ней. Белла в последний раз обернулась на Дерево Черепа и со смешанными чувствами пошла в академию. Дорога обратно стала длиннее, чем обычно. Мир казался искусственным, будто земля под каждым ее шагом двигалась на пару сантиметров.

***

Прозвенел звонок на перемену. Белла открыла дверь в подсобку своего кабинета, передвигая модель человеческого скелета. Здесь стояли ряды с различными анатомическими моделями, книги и коробки с учебными принадлежностями. Она намеревалась прибраться после урока, затем сесть за проверку домашних работ. Но едва переступив порог, Белла почувствовала что-то странное в воздухе — едва заметное колебание. На самом деле, она замечала это колебание и раньше, но до этого фантом не хотел проявлять себя. Свет дрожал в пустоте, играя на пыльных поверхностях. Белла замерла. Медленно перед ней появился мужской силуэт. Он стоял прямо, и его глаза смотрели на неё с тихим, почти безмолвным отчаянием. Белла узнала его сразу — это был тот преподаватель, который раньше вел уроки в этом кабинете и чье имя она слышала от других учителей, но о его трагической кончине никто не рассказывал подробно. Она почувствовала холодок по позвоночнику. Следовало провести освобождающий ритуал. Силуэт внимательно посмотрел на Беллу и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слов не последовало — он двигал ртом как рыба на суше, когда ей не хватает кислорода. Мерцание затрепетало сильнее, затем рассеялось, оставив Беллу одну в подсобке. Белла устало вздохнула. Теперь на ее плечах висели уже две странности за сегодня — пустая могила утром и появление фантома в школе. На долгие размышления не оставалось времени, директор вызвал ее к себе в кабинет после занятий для недельного отчета. Заперев аудиторию и прихватив с собой сумку с домашними заданиями и прочими материалами, Белла направилась вглубь школы. Коридор встретил ее прохладой, но она все равно ощущала на себе чужой взгляд — липкий, будто приведение преследовало ее. Белла шла быстро, стараясь дышать ровно. Кабинет директора был освещен мягким, почти домашним светом настольной лампы. На столе — бумаги, каталоги, отчеты. Также там стояла уже открытая бутылочка вина. — Мисс Люмен, — директор поднялся, улыбка бегло скользнула по его лицу. — Я рад, что Вы нашли время зайти. Пожалуйста, присаживайтесь. Она кивнула и села. — Я хотел поговорить о ваших первых уроках, — начал он. — Студенты впечатлены. Есть ли у Вас трудности на новом месте? Если таковые имеются, Вы всегда можете обратиться ко мне за помощью. — Спасибо, к счастью, трудностей пока нет, — произнесла Белла. — Я рада услышать, что ученикам понравился мой предмет. С первокурсниками мы успели изучить человеческий скелет, со второкурсниками — базу танатологии. На следующей неделе планируется выездная практика на кладбище. С третьекурсниками сварили укрепляющее здоровье зелье. — Замечательно, — Дорт наклонился вперёд. — Не хотите выпить со мной бокал вина после рабочего дня? Она опустила взгляд. — Сегодня воздержусь, — тихо ответила Белла. — Мне еще нужно проверить домашние задания первокурсников. — Хорошо, — тихо согласился он. — Позвольте задать Вам личный вопрос. Взамен можете просить меня о чем захотите, — он сделал глоток вина. Белла кивнула. Складывалось ощущение, что Дорт изучал ее, будто осматривал редкий, дорогой артефакт. С другой стороны, от нее не ускользнуло, как он оценивающе прошелся взглядом по ее фигуре, когда она садилась. — Я хотел спросить о Вашем даре. Вы ведь можете продлевать жизнь? — спросил он, не моргнув. — Пусть на немного. Или, скажем… лечить раны? — Я лечу раны и болезни, — сдержанно ответила Белла. — Жизнь — понятие другое. Я не всесильна. — Но вы же все равно отдаете себя и свою жизненную энергию, — он улыбнулся теплой, почти трогательной улыбкой. — Разве оно того стоит? Вы слишком бескорыстны. Слишком идеальны. Простите за прямоту, но… Вы напоминаете мне тех, кто раздает богатство направо и налево, как будто не понимает его ценности. Он продолжил мягко, почти шепотом: — А Вы когда-нибудь задумывались… кому Вы отдаете свою энергию? Все ли Ваши пациенты действительно заслужили помощи? Она сжала пальцы. И почувствовала — каждое его слово возвращается к ней, камнем сталкиваясь с ее собственным сопротивлением. — Я отдаю тем, кто нуждается, — отрезала Белла. — Вы можете считать меня дурой, но я считаю это правильным. — Ни в коем случае, — он потянул брови наверх, — Мне просто стало любопытно и я решил узнать Вас получше. Он сделал паузу. — Я бы хотел… быть человеком, которому Вы доверяете. Что-ж, Вы ответили на мой вопрос, можете просить, о чем хотите. Белла медленно поднялась. — Директор Дорт, — сказала она ровно. — Я ценю Ваше расположение. Его улыбка не исчезла — только стала более неподвижной. — Моя просьба будет весьма странной, — начала она. — Как Вы уже поняли, я слишком добросердечна. Сегодня утром я вышла на пробежку и за мной увязалась бродячая собака, — Дорт удивленно моргнул. — Может ли она жить при нашей школе? На моей ответственности. Думаю, студентам он понравится. — Если Вы того желаете, пусть будет так. — Спасибо, директор Дорт, — сказала Белла, собираясь уходить. — Доброй ночи. И вышла прежде, чем он успел сказать что-то еще. Дорт посмотрел ей вслед. Пальцы его лениво постукивали по столу — размеренно, словно отсчитывали что-то. — Щедрый дар… — произнес он тихо. — И такая расточительность. Он понимал, что ее способности ограничены — прочитал личное дело из архивов Невермора. Лечить, стабилизировать, аккуратно воздействовать, но не атаковать. Без оружия она была почти беззащитна, особенно если ее энергетический дар работает на помощь, а не на оборону.

***

Мортиша стояла у большого витражного окна, когда Белла тихо зашла. Пламя свечей отражалось в стекле, рассыпаясь по ее бледному лицу мягкими тенями, подчеркивающими острые, почти благородные, черты лица. — Моя дорогая Белла… — произнесла Мортиша. — Неужели решила проведать свою старую подругу? Время над тобой так же милостиво, как и прежде. — И я рада видеть тебя, — спокойно ответила Белла. — Нам нужно поговорить. Мортиша приподняла бровь — она слишком хорошо знала эту интонацию. — Мортиша, — Белла выдохнула, словно готовилась к удару, — вы с Гомесом… вы что-то делали с могилой Айзека? Секунда тишины. — Сегодня утром я пришла… попрощаться, — голос дрогнул, но Мортиша уловила это. — И могила была пустой… Лицо Мортиши напряглось. Стало холоднее, резче. — Я и Гомес ничего не трогали, — Мортиша сузила взгляд. — И не приказывали другим. — она подошла ближе. — Конечно, ты можешь мне не верить. Но если хочешь честности, может быть, он попросту… сгнил. — словно брызнув ядом, сказала она. Белла замерла. Слова ударили точнее, чем следовало. Девушка резко вдохнула, будто ей сделали пощечину. Но все равно сохранила лицо. Внезапно Мортиша перевела взгляд куда-то в сторону окна. — Хотя, — произнесла она уже другим тоном. — Сегодня смерть вообще ведет себя странно. Белла подошла ближе к окну. На дворе, под старой липой, сидел Джек. Шерсть — спутанная, глаза-пуговицы слишком умные. Тем ни менее это был всего лишь пес, который чесал себе ухо. Он замер, почувствовав на себе взгляды, посмотрел в окно и тихо положил голову на лапы. — Ты пришла не одна, — констатировала Мортиша. — И давно ты стала собачницей? — Он… просто увязался за мной сегодня утром. — объяснила Белла. — Нашла его в лесу. Больной, худой… не смогла прогнать. Мортиша взяла её за запястье — легко, но крепко. — Белла, дорогая… Ты серьезно хочешь сказать, что ты не видишь очевидного? Ты же тоже Ворон, Белла. — Не начинай, — пробурчала Белла, чувствуя, что сейчас разговор перейдет в чересчур мистическую плоскость. — Это всего лишь дворняга. — Неужели ты и правда не видишь, кто увязался за тобой? Это не просто собака, это Гримм, дорогая.