Бумажные сердца

Лондон за окном плакал осенним дождём. Джаст снова остался на ночь в участке — ему было невыносимо возвращаться в пустую квартиру, где с каждым углом были связаны воспоминания об Алфедове. Прошло уже два года. Два года с тех пор, как тот ушёл за новым делом и не вернулся. Все считали его мёртвым. Все, кроме Джаста. Он разбирал бумаги на столе, как вдруг его пальцы наткнулись на конверт без марки. Внутри лежала единственная записка, написанная знакомым размашистым почерком: «Ищи там, где горит бумажное сердце. — А.» Сердце Джаста заколотилось. Это был его почерк. Его. Он помнил, как три года назад, в их первую совместную годовщину, Алфедов подарил ему абсурдный сувенир — механическую птицу, сложенную из старой карты Лондона. «Бумажное сердце», — усмехнулся тогда Джаст, принимая подарок. «Зато оно всегда укажет путь», — парировал Алфедов, заводя птицу. Та прокружилась по столу и клювом указала на сердце, нарисованное красными чернилами прямо на карте — в районе их первого совместного дела. И теперь, дрожащими руками, Джаст нашёл ту самую птицу в ящике стола. Завёл её. Птица проскакала по разбросанным документам и остановилась, клюнув в точку на карте Лондона — Библиотека Святого Юстахия. Библиотека была закрыта уже много лет. Пыль висела в воздухе густыми кружевами, а запах старых книг щекотал ноздри. Джаст шёл по знакомым залам, освещая путь фонарём. Он знал, куда идти — в самый дальний зал, где когда-то они устроили засаду на торговца контрабандными фолиантами. И вот он стоял там, один, в луче света от пробивающейся сквозь разбитое окно луны. На столе лежала стопка бумаг, а на самой верхней — новая записка: «Ты всегда умел читать меня между строк. Жаль, что я понял это слишком поздно.» Из темноты за его спиной раздался тихий, надтреснутый голос, от которого заныло всё внутри: — Я не надеялся, что ты придёшь. Джаст медленно обернулся. В дверном проёме, опираясь на костыль, стоял Алфедов. Его лицо было бледным и исхудавшим, левая нога явно плохо слушалась, но в глазах горел тот самый огонь, который Джаст помнил так ярко. — Ты... — слова застряли в горле у Джаста. — Два года. Два года, Алфедов! Все думали, что ты мёртв! — Так было безопаснее. И для тебя в том числе, — Алфедов сделал неуверенный шаг вперёд. — Дело, за которым я пошёл... оно оказалось гораздо серьёзнее, чем мы думали. «Орден Молчания»... они повсюду. Один неверный шаг, и они стёрли бы нас обоих. — А ты не мог дать знать? Хоть слово! Я... — голос Джаста сломался, и он отвёл взгляд, сжимая записку в кулаке. — Я каждый день искал тебя. Каждый день. — Прости, — прошептал Алфедов. — Я был должен... должен закончить это в одиночку. Но сейчас... сейчас мне нужна твоя помощь. Они близки к цели, и я не справлюсь один. Джаст молчал, глядя на человека, которого так долго искал. Видя боль в его глазах, шрамы, которые тот принёс с собой. И в тишине старой библиотеки, среди тысяч бумажных сердец, запечатлевших чужие истории, он сделал шаг навстречу своей собственной. — Никогда больше не уходи в одиночку, — тихо сказал Джаст. — Или я привяжу тебя к нашей кровати. Клянусь. Уголок губ Алфедова дрогнул в слабой улыбке. — Это звучит как план. И когда их пальцы сплелись в темноте, бумажное сердце на столе наконец обрело покой.