Бумажные сердца

Их пвльцы сплетались в темноте кабинета, как корни деревьев, пробивающиеся сквозь камень. Тишина была хрупкой, почти осязаемой, наполненной лишь прерывистым дыханием Алфедова и мерным тиканьем часов на каминной полке. Джаст не отпускал его руку, чувствуя под пальцами тонкую паутину шрамов на запястье — молчаливых свидетельств тех двух лет, что украли у них всё. «Я помню... как ты ненавидишь тишину», — голос Алфедова прозвучал приглушённо, будто доносясь из-под толщи воды. «Ты всегда включал радио, даже когда работал». Уголки губ Джаста дрогнули в едва заметной улыбке. Это было пустяковое, бытовое воспоминание — но именно оно заставило что-то острое и тёплое кольнуло его в груди. Это был не обрывок, не намёк. Это был кусочек их жизни. «Да», — просто ответил он, сжимая его пальцы чуть сильнее. «А ты ворчал, что...» Выстрел. Ослепительная вспышка в окне напротив. Грохот разбивающегося стекла. Инстинктивный бросок — Джаст накрыл Алфедова собой, с силой прижав его к полу, в тот самый миг, когда пуля впилась в стену точно над их головами, рассыпав штукатурку белой пылью. Тишина сменилась оглушительным звоном в ушах. Джаст поднял голову, сердце бешено колотясь где-то в горле. Его взгляд мгновенно оценил обстановку: снайпер в здании напротив, они на линии огня. — Не двигайся, — его голос был резким и собранным, каким становился только в моменты настоящей опасности. Но Алфедов не слушал. Он лежал под ним, бледный, с широко раскрытыми глазами, и смотрел в то место, где пуля оставила свежую вмятину в стене. И вдруг вытолкнул из себя сдавленное, обречённое: — Беги... Джаст отполз к разбитому окну, резко дёрнул шнур шторы, скрывая их от посторонних глаз, и повернулся к Алфедову. Тот сидел на полу, прислонившись к массивному дубовому столику, и сжимал виски пальцами. — Пуля пришла из здания напротив, — голос Джаста был низким и ровным. — Стрелок скрылся. Профессионал. Целился точно в тебя. В глазах Алфедова бушевала не просто паника, а жестокая внутренняя борьба. — Они везде, — его голос сорвался. — Если я останусь, они убьют тебя. Чтобы зачистить следы. Это стандартный протокол. — «Они» — это Орден Молчания? — настаивал Джаст. — Ты работаешь на них? Добровольно? Горькая, искривлённая улыбка тронула губы Алфедова. —Добровольно? Нет. Но мой разум... они вложили в него чужие цели. А когда их программа даёт сбой... они стирают брак. Как стерли лорда Грейфинда. И как сотрут меня. И тебя. Взгляд Джаста упал на рукав Алфедова. Ткань порвалась об осколки, обнажив бледную кожу и маленькую татуировку — крылатый змей, обвивающий кинжал. — Что это? — резко спросил Джаст, хватая его за руку. Алфедов попытался вырваться. —Не знаю! Я не помню! — Ты лжешь, — прошептал Джаст. — Твой первый инстинкт был — защитить меня. Значит, где-то в глубине, ты хочешь, чтобы я помог. Он отпустил его руку и встал. —Хорошо. Беги. Иди. — Джаст махнул рукой по направлению к двери. — Но если ты уйдёшь, я не остановлюсь. Я пойду за тобой. Потому что я уже два года как мёртв внутри. А сегодня ты заставил меня снова почувствовать. Выбирай: либо мы делаем это вместе, либо ты обрекаешь нас на гибель в одиночку. Алфедов смотрел на него, и в его глазах медленно гасла паника, уступая место усталой решимости. — Они убьют нас обоих, — просто сказал он. — Пусть попробуют, — парировал Джаст. — Но сначала мы найдём эту орхидею. Он снова протянул руку. На этот раз, после мучительной паузы, пальцы Алфедова сомкнулись вокруг его ладони. Холодные, но твёрдые. Где-то в ночном Лондоне пробили часы. Хрупкое перемирие было заключено. Война — объявлена.