Black As Is The Raven, He’ll Get A Partner

Заметки от автора: Заметки от переводчика: Название главы. По поводу курсива.

***

Нил с трудом дотащил себя до ванной и залез под струи воды (ведь неважно, что он слил все в трубу, не так ли?), когда в комнату вернулся Жан. Джостен мог слышать его шаги снаружи, несмотря на тонкую дверь и льющуюся воду, и весь внутренне сжался, когда спустя пару минут дверь в ванную открылась. Однако всё, что сделал Жан, — это положил на пол чистое полотенце и парочку ещё каких-то вещей. Нил настороженно наблюдал за соседом по комнате из угла душевой кабины, пока тот, опустив голову и не глядя на него, вышел и закрыл за собой дверь, так и не сказав ни слова. Нил пробыл под горячей водой ещё какое-то время, пока пар не заполнил тесное помещение ванной, мешая дышать, а его измученное тело протестующе не заныло от скрученной позы, в которой он находился. Тогда он наконец заставил себя разогнуться, чтобы встать и выключить воду. Из разошедшихся швов, ран от укусов, по ногам всё ещё струйками стекала свежая кровь, но он проигнорировал это, схватив принесённое Жаном полотенце. Оно было чёрным, как и всё здесь, и на нём не было заметно пятен крови. На полу он обнаружил бинты, обезболивающую и антисептическую мази, медицинский спирт, швейный набор и небольшой блистер с обезболивающим — с дозировкой, которой хватило бы, чтобы немного притупить боль, но недостаточной, чтобы он мог умереть от передозировки, если бы у него закралась такая мысль. На мгновение руки Нила задрожали, а зрение затуманилось, когда он подумал об этом небольшом проявлении заботы — о том, что Жан знал, что именно ему понадобится. А потом задвинул все эмоции подальше и занялся тем, чтобы снова собрать себя по частям: зашил то, что требовало швов, и обработал остальное — сделал всё, чтобы убедиться, что сможет хоть как-то функционировать. Когда всё было закончено, он позволил себе лишь одну обезболивающую таблетку, прежде чем натянуть прихваченную ранее одежду и поковылять из ванной. Зайдя в комнату, он с удивлением обнаружил, что… она выглядела как обычно. Она выглядела как, если бы… Если бы все было как обычно. Жан, должно быть, потратил все это время на то, чтобы прибраться, проветрить комнату и постелить чистое постельное бельё на кровати Нила. Ходить было больно, но Нил заставил себя пересечь тёмную комнату и сесть на ту самую кровать — и не вздрогнуть: ни от боли в теле, ни от воспоминания о том, как совсем недавно его прижимали к ней. Дыхание на миг перехватило, когда он вспомнил тяжесть чужого тела, руки, сжимающие его запястья, колени между его бёдер и… он с силой прогнал эти образы из своей головы. Какая-то его часть хотела вскочить и бежать прочь, вот только бежать было некуда. Другая — забиться в самый дальний угол комнаты, но вместо этого он предпочёл задвинуть всю ту боль, страх и воспоминания как можно дальше вглубь себя. Разве это могло быть хуже того, что делал с ним отец в его собственной постели, когда он был ещё ребёнком? Когда разъярённый Натан врывался к нему с ножом, оставляя лежать, рыдая, на окровавленных простынях, с новыми шрамами, вырезанными на юной коже — просто потому, что днём он якобы сделал что-то не так. Натаниэль спал в той самой кровати, в той самой комнате в Балтиморе до тех пор, пока ему не исполнилось десять. Нил же сможет продержаться здесь эти пять. — Прости меня… Звук тихого голоса, говорящего по-французски, заставил Нила резко дёрнуться, вырывая того из собственных мыслей. Он тут же глухо застонал, когда его измученное тело отозвалось новой порцией боли на это движение. — Что? — Его затуманенному разуму потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное. — Что ты сказал? Жан сел на своей кровати, всё так же не поднимая глаз. — Прости. И несмотря на всё, что случилось за последний час, Нил обнаружил, что смеётся — пусть даже ничего весёлого в этом смехе и не было. — За что? Тебя ведь не было тут, когда это случилось. — Не было, но я всё знал. Как только Рико сказал мне держаться подальше, и я увидел, как остальные последовали за ним. Жан сжал кулаки и покачал головой. — Я знал. Нил задумался на мгновение, а затем вздохнул. — И что с того? Ты бы всё равно ничего не смог бы сделать. Их всё равно было пятеро против одного — или пятеро против двоих, если бы Жан успел ко времени их прихода в комнату. Даже с четырьмя из них Нил вряд ли бы справился, так что Жан всё равно не смог бы ничем помочь. — Нет, я мог бы… — Жан шумно выдохнул, подняв на Нила затравленный взгляд. — Я должен был предупреждать тебя лучше. Должен был сказать, чего тебе будет стоить твоё неповиновение. Нил мысленно вернулся к блистеру с таблетками, остатки которого лежали на его столе, и к остальным вещам, которые Жан положил в ванной, словно знал, что именно Нилу будет нужно. Он вспомнил недавнее предупреждение Жана, о том что бывает что-то похуже побоев, и почувствовал как в нем расползается новая волна ненависти к Рико. — Это не твоя вина, — возразил он, прежде чем чуть больше откинуться на кровать. — Ты пытался. Казалось, это всё же немного успокоило Жана. — Это… это потому, что ты бросаешь вызов Рико, понимаешь? Если ты просто сдашься, если прекратишь сопротивляться ему — он больше не будет этого делать. Что-то исказилось в выражении лица Моро, когда он произносил эти слова. Какое-то мгновение Нил думал о том, чтобы спросить, почему тот так в этом уверен, но он был слишком уставшим, мучился от боли и совсем не был настроен на новые откровения и разговоры. — Честно говоря, я не уверен, что смогу это сделать. Слишком многое в его жизни крутилось вокруг того, чтобы не сдаваться, заставлять себя преодолевать боль, цепляться за упрямство, решимость и — да, даже за злость внутри, которая не давала ублюдкам из его жизни победить. И если его отец собирался продать его Морияма для того, чтобы он стал их хорошо выдрессированным питомцем — к чёрту отца и к чёрту Морияма. Очередной слабый, безрадостный смешок сорвался с распухших и рассечённых губ Нила, когда он закрыл глаза и в очередной раз затолкал все воспоминания как можно дальше в глубины своего сознания. Это то, что он отлично умел делать, после стольких лет и стольких шрамов. Жан молчал около минуты, прежде чем выключил свет в их комнате. — Ты упрямый как осёл. — А я думал, я Ворон, — пробормотал Нил, прикрыв глаза правой рукой. — Ты редкостный идиот. Что ж, с этим Нил не мог поспорить, так что сосредоточился на лёгком онемении от обезболивающего и постарался хоть немного поспать. К сожалению, не то чтобы у него это особо получилось — не больше часа, урывками между кошмарами. Вот только этой ночью не он был тем, кто подрывался на кровати, задыхаясь и бормоча что-то на сбивчивом французском. Не он просил «их» остановиться и шептал слово «нет». На утро ни он, ни Жан не сказали ни слова о беспокойной ночи: Жан молча протянул ему стакан воды, чтобы запить ещё одну из обезболивающих таблеток, и убрал оставшиеся в упаковку. После чего они, как обычно, отправились на тренировку. Несмотря на победу Воронов в чемпионате прошлой ночью, график оставался прежним. Для студентов пятого года обучения это был последний день тренировок перед выпуском, для некоторых Воронов (тех, у кого были низшие номера — наименее преданных) — последняя тренировка в сезоне. Однако большинство оставались здесь на короткие летние каникулы, чтобы отточить свои навыки и подготовиться к новичкам, которые появятся здесь через месяц. Формально Нил должен был быть в их числе, однако вместо этого был вынужден провести всё лето, заставляя себя улучшать свои игровые навыки настолько, насколько это вообще было возможно, до самого конца августа. В тот день Батиста, Николс, Джонсон и Фёдоров лукаво ухмылялись, отпуская тихие насмешки, когда им удавалось приблизиться к Нилу достаточно близко, чтобы остальные Вороны их не услышали. Николс сказал ему, что надеется, что Нил хорошо его запомнил, поскольку он был уже выпускником, в то время как Фёдоров пытался его спровоцировать, чтобы тот снова вывел Рико из себя. Что касается самого ублюдка — Рико самодовольно ухмылялся Нилу каждый раз, когда врезался в него или сбивал того с ног, — каждый раз, когда отбирал мяч, пока Нил отчаянно пытался заставить своё измождённое тело слушаться и функционировать как нужно, пока они находились на корте. Так что было неудивительно, что Нил в итоге провёл весь день за отработкой упражнений и так ничего толком и не съев. Но его это устраивало. Повторение однообразных движений позволяло ему сосредоточиться на чём-то, кроме мучившей его боли и отвратительных мыслей в голове, а также давало возможность находиться подальше от остальных. Это дало Жану шанс поговорить с ним о чём-то, что не имело отношения ни к его поведению, ни к настроению, ни к тому, что произошло в их комнате — только о его замахе, силе, вложенной в этот замах, и… Он что, слепой, что ли? Неудивительно, что британцы не ценят искусство, учитывая, что у них со зрением проблемы. — Кому нужно искусство, если мы заняты тем, что выигрываем войны, — парировал Нил, подбирая мяч. — Не все из них, — возразил Жан. — Иначе бы каждое наше утро начиналось бы с чашки приличного чая. — Мы выигрываем те, которые важны, — нахмурился Нил, разбираясь с третьим упражнением. — Семилетняя война, Пиренейская война, Крымская… Ой, подожди, а как вы там с русскими справились, а? Глаза Жана сузились, хотя уголок его рта чуть заметно дернулся. — Ты отвратительное существо. И снова Нилу особо нечего было на это ответить, так что он просто хмыкнул и изо всех сил постарался сбить ещё один конус — чтобы почувствовать хотя бы какую-то долю нормальности в очередном извращённом повороте его жизни. Он не знал, был ли причиной его «передышки» в несколько дней — плотный график Рико с кучей интервью и телешоу, но этот психованный ублюдок был слишком занят, чтобы делать что-то большее, чем швырять его по корту на тренировочных матчах по утрам. Было почти приятно — проводить ускоренный шестнадцатичасовой день по летнему графику Воронов, фокусируясь на Экси и делая всё, чтобы улучшить свои навыки нападающего под неумолимым и строгим взглядом Тэцудзи. Это не оставляло ему времени обдумывать то, что произошло той ночью в их комнате, что значит быть Вороном и что он является собственностью Морияма. По крайней мере, до того момента, как Рико не вернулся и снова не потребовал, чтобы Нил называл его королём и подчинился. На этот раз с ним был только Фёдоров. Он усмехался, несмотря на удар, который Нил успел нанести, прежде чем тот впечатал Нила головой об стену. А после… А после Жан снова прокрался в ванную на пару секунд, чтобы оставить ему всё необходимое для обработки ран, оставленных русским ублюдком. Моро даже на самом деле сделал ему чашку чая (дарджилинг), которая уже ждала его, когда он, хромая, вошёл в спальню. Нил ничего не сказал, просто потягивал свой чай и, приняв предложение Жана, сел на другой конец кровати, закутался в чистое покрывало и смотрел вместе с Жаном старый матч Троянцев против Львов. Спустя неделю это были Фёдоров и Батиста, когда Нил, несмотря на свежий ряд швов после «внимания» Рико предыдущей ночью, отобрал у Рико мяч и забил гол, использовав один из любимых приёмов ублюдка — рикошет от стены прямо в ворота (Жан как раз последние пару дней помогал ему отрабатывать этот трюк). Нил решил, что это всё же было совокупностью того, что Тэцудзи удостоил его похвалы, и слухов о том, что Ичиро в тот день присутствовал в Восточной башне. Было настолько плохо, что Жану пришлось помочь ему дойти до душа, чтобы смыть с себя всё это, а затем обработать пару неглубоких ран на его спине, пока Нил с трудом сдерживал рвотный рефлекс и старался не вздрагивать. — Ты что, пытаешься себя угробить? — спросил Жан хриплым голосом и дрожащими руками протянул ему уже две таблетки. Губы Нила исказились в жалкой пародии на улыбку: — Я не настолько везучий. Если бы он был — он бы умер той ночью в Калифорнии вместо своей матери. Это его бы прах стал частью какого-нибудь тихого пляжа или уже давно был бы смыт в океан. Никаких памятников — только бескрайний горизонт и звук разбивающихся волн. На какой-то миг зависть обвила его сердце, болезненно сжимая, прежде чем давно знакомые чувства утраты и вины взяли верх, когда он вспомнил о матери. Как бы он мечтал, чтобы она была сейчас рядом, чтобы легла позади него, давая ему возможность поспать ночью, чтобы кричала на него за глупость, дергала за волосы и вонзала острые ногти в его руку, пока он наконец не начнёт мыслить здраво. Но всё, что у него было, — это бормочущий себе под нос француз, который закончил обрабатывать его новые раны и теперь протягивал ему чашку с уже почти остывшим чаем, и мягкое покрывало, чтобы они могли вместе что-нибудь посмотреть, сидя на кровати Жана, в нескольких дюймах друг от друга. — Что-то… что-то, кроме с Экси, — пробормотал Нил, сжимая кружку в дрожащих руках. Им совсем скоро предстояло встать и встретить ещё один слишком короткий день, полный тренировок и мучений, так что ему хотелось отвлечься хоть на что-то другое. — Хм, — Жан, кажется, задумался на мгновение, прежде чем открыл какой-то файл. — Я не могу особо… Они отслеживают, что мы делаем в интернете… Но поскольку это было нужно для учёбы, — попытался он объяснить, когда на экране появился старый французский фильм. — Это подойдёт, — заверил его Нил. — Всё нормально. И какое-то время это действительно было так: чай успокоил желудок, таблетки слегка приглушили его боль, а фильм помог отвлечь его настолько, что он даже смог немного задремать. По крайней мере, до тех пор, пока не начались кошмары, и он не понял, что всё ещё лежит на кровати Жана, свернувшись клубком у её изножья, а сам Жан устроился у изголовья — умостившись так, чтобы оставить Нилу достаточно места для сна. Нил заставил себя вернуться в свою постель на те пару часов, что у них ещё оставались до начала нового «дня». Он и дальше продолжал противиться Рико, идя наперекор попыткам заставить его подчиниться и сделать из него примерного Ворона. Его сопротивление во время покраски волос обратно в рыжий стоило ему ушибленных рёбер и хлёстких ударов по спине, тогда как дерзость в сторону Рико вылилась в ряд порезов на верхней части бёдер. Иногда он сам задавался вопросом, стоило ли оно того, ведь от этой чудовищной усталости и грызущей боли от голода (из-за пропущенных приёмов пищи и лишних часов на корте) страдал не только он, но и Жан. Ведь выполнять дополнительные упражнения и убирать корт в конце дня в наказание им приходилось вместе. Но он не мог позволить Мориямам победить. Он не мог позволить, чтобы смерть его матери была напрасной. — Ты — мое проклятье, — пробормотал Жан, когда они, пошатываясь, вошли в раздевалку после того, как убирали корт шестую ночь подряд. — Твой рыжий цвет волос отлично тебе подходит, потому что ты — сам дьявол. — Ох, ну что ж, значит, мне повезло, учитывая, что обычно случается с вашими святыми, — Нил выдавил слабую улыбку в ответ на злобный взгляд, которым одарил его сосед по комнате. В тот момент ему было уже наплевать на открытые душевые — он просто хотел постоять под потоком беспрестанно льющейся горячей воды, которая была доступна в Гнезде в неограниченном количестве (одна из немногих хороших вещей в этом месте), и позволить теплу поработать над болью, проникшей в каждую клеточку его тела. В раздевалке их уже поджидали Рико, Фёдоров, Баутиста и Джонсон. Первый — со своей вечной жестокой усмешкой на лице, остальные — с горящим в их глазах предвкушением. Нил шагнул вперёд и заслонил Жана, подав тому знак уходить. — Рико, как же неприятно видеть тебя этой ночью. — Раз уж все складывалось так, то лучше было поторопиться и начать — чем раньше всё произойдёт, тем раньше Жан сможет снова собрать его по частям. Вот только Джонсон преградил Жану дорогу, а улыбка Рико стала жестче. — Должен признать, даже я не ожидал, что ты продержишься так долго, Натаниэль. Но, с другой стороны, тебя ведь уже немного закалили до того, как ты попал сюда. Он кивнул на грудь Нила, где за влажной от пота тканью джерси скрывались его бесчисленные шрамы. — Именно так, — согласился Нил, с трудом подавляя ненависть, которую ощутил при упоминании своего настоящего имени. — А ты? Ты даже близко не такой, как мой отец. Рико недовольно щёлкнул языком и шагнул вперёд, пока Жан оставался на месте, метаясь взглядом с одного на другого. — Видишь, именно это я и не могу допустить, когда через два дня прибудут новички — твой вечно дерзящий рот. Так что даю тебе последний шанс, Натаниэль. Признай меня своим королём — или пожалеешь. Нил одарил его холодной улыбкой, готовясь к тому, что за этим последует. — Никогда не слышал, что говорят о тех, кто раз за разом делает одно и то же, рассчитывая на другой результат? — Да, слышал. Поэтому в этот раз мы поступим по-другому. — Рико указал на Жана. — Жан не справился со своей задачей и не научил тебя знать своё место, так что он за это заплатит. Услышав эти слова, Жан побледнел. Какое-то мгновение Нил думал, что тот возразит, скажет что-нибудь или хотя бы попытается сопротивляться. Но тот лишь обреченно склонил голову, когда Джонсон и Фёдоров направились к нему. Баутиста в это время схватил Нила за руки, удерживая его на месте. — Ты будешь смотреть и увидишь, чего стоила тебе твоя дерзость, — сказал Рико с широкой улыбкой. — Ты будешь стоять здесь всё это время. В то время как Фёдоров жаловался на пассивность Жана — Нил отчаянно пытался вырваться из захвата Баутисты. Он сделал попытку пнуть его ногой, но тут же выругался, когда руку болезненно дернули. — Прекрати это, — сказал он Рико, когда стало ясно, что Жан не собирается сопротивляться. — Нет, пора тебе усвоить урок. — Прекрати, пожалуйста, — попытался Нил, переступая через свою гордость. Он не мог позволить, чтобы Жан пострадал из-за него. Одного слова хватило, чтобы Рико поднял руку — и Фёдоров с Джонсоном на какое-то время застыли. — Что это было? — с усмешкой бросил он Нилу. — Что ты там сказал? На какой-то миг что-то внутри Нила взбунтовалось, подталкивая его плюнуть ублюдку в лицо и промолчать, чтобы и дальше продолжать сопротивляться. Но Жан всё ещё стоял на месте, пока Джонсон и Фёдоров удерживали его за плечи, с таким пустым выражением лица, как будто уже готовился к худшему и уходил в себя, пытаясь отгородиться от того, что произойдет дальше. Всего мгновение Нил колебался, вспоминая о своей матери: о том, как не смог её спасти, как всё, что ему оставалось — это бросить её и похоронить где-то в глуши, словно она вообще ничего не значила, — и предал её вновь в последний раз, произнеся: — Я сказал: пожалуйста, останови это, король. Лицо Рико просияло, когда он услышал эти слова, и он шагнул ближе к Нилу. — Повтори-ка это ещё раз на коленях, Натаниэль. — Нет, — едва слышно выдохнул Жан, несмотря на то что именно об этом он и просил Нила с тех пор, как тот оказался в Гнезде — подчиниться Рико. Подавив кипящие внутри злость и ненависть, Нил опустился на колени и тут же слегка скривился от боли, вызванной многочисленными синяками и натянувшимися швами. — Пожалуйста, отпусти его, король, — произнёс он ровным, безэмоциональным голосом, смотря снизу вверх на Рико. Нил просто не смог отыскать это внутри себя, чтобы вложить больше мольбы в свой голос. Рико рассмеялся, наклоняясь вперёд, чтобы схватить Нила за волосы. — Ты не забудешь этот момент, не так ли, номер четыре? Не забудешь, кому принадлежишь и кого должен слушаться? — Нет, — с лёгкостью соврал Нил. Он сделает всё, что потребуется, чтобы защитить Жана, поскольку нёс ответственность за своего партнёра, и сделает всё, что потребуется, чтобы выжить ближайшие несколько лет. Рико был лишь очередным препятствием, которое Нилу надо было просто перетерпеть. Не более того. — Хороший мальчик, — издевательски произнёс ублюдок, резко дёрнув Нила за волосы. Улыбка исчезла с его лица. — Отпустите Жана, — приказал он, в ту же секунду ударяя Нила тыльной стороной ладони. На мгновение повисла тишина — голову Нила резко дёрнуло в сторону из-за удара, а затем послышались удаляющиеся шаги — и снова пощёчина. Единственное, что имело значение для Нила в тот момент, — это то, что Жан смог уйти и его (почти) не тронули, прежде чем Рико смог закрепить свой «урок». В конечном счёте, этой ночью Нил легко отделался — всего лишь два фингала, разбитая губа и нужно было наложить парочку швов. Баутиста, Фёдоров и Джонсон были явно не в восторге от этого, но, похоже, Жан в итоге оказался прав: Рико не особо забавляло, когда «игрушка» не реагировала (или, как в случае с Нилом, — добровольно соглашалась на мучения). Жан всё ещё не ложился спать, дожидаясь его, несмотря на то что оставалась всего пара часов, прежде чем наступит их «утро» (Нил уже понятия не имел, сколько времени было на самом деле). Аптечка первой помощи лежала на кровати рядом с ним. Стоило только Нилу закрыть дверь, как Моро тут же вскочил с кровати и сделал шаг навстречу, но замер на полпути. — Они…? Нил покачал головой. — Это был только Рико, — ответил он, догадавшись, о чём именно хотел спросить Жан. — Понятно, — сказал Жан и указал на свой стул, где уже лежало полотенце. — Надеюсь, ты не залил там своей кровью весь коридор. — Чтобы персонал по уборке возненавидел меня так же, как и все остальные? Нил убрал левую руку с груди, показывая чёрную тряпку, прижатую к новым порезам под ещё одной разодранной футболкой. Хорошо хоть университет или Мориямы обеспечивали его такими вещами. — Как для упрямого дьявола, ты иногда умеешь приятно удивлять. Жан ушёл в ванную и через минуту вернулся с несколькими влажными полотенцами: одно он прижал к груди Нила, чтобы размочить окровавленную ткань, другие — положил на его побитое лицо и строго велел не снимать. Это лишило Нила возможности что-либо видеть, но, к его удивлению… он осознал, что полностью доверяет Жану. Это чувство подкралось к нему незаметно. Но за месяц или около того (он не мог сказать наверняка, поскольку его восприятие времени было полностью сбито — из-за шестнадцатичасовых «летних» дней, отсутствия солнечного света и всего прочего), что он находился в Гнезде, Жан доказал, что на него можно положиться. Это было что-то большее, чем вся эта партнёрская чушь у Воронов, большее чем доверие между защитником и нападающим на поле. Дело было в том, что Жан был единственным, кто знал, через что проходил сам Нил. Он знал, что значит быть собственностью Морияма, чувствовать боль от острых ножей Рико и страдать под гнётом его безумия и одержимости. Он знал, что значит быть вещью — и каково это, когда с тобой обращаются соответственно. Нил был готов сделать всё, что нужно, чтобы выжить в Гнезде. Но что-то подсказывало ему: справиться с этим будет куда легче, если рядом окажется кто-то, на кого он сможет положиться. В конце концов, именно это и помогало ему протянуть эти восемь лет в бегах. Ну, по крайней мере, большую часть этого времени. Когда Нил потерял мать, он сломался, утратив и цель, и мотивацию. Этот урок достался ему слишком дорогой ценой, и в этот раз он его не забудет. Однако, судя по тому, что Жан делал всё возможное, чтобы предупредить Нила и как-то помочь ему, — он тоже осознавал, что не сможет больше справиться в одиночку. Не то чтобы были какие-то гарантии, что двое настолько травмированных людей смогут хорошо функционировать сообща, но порознь они были никем. А Нил так устал быть никем. Жан тихо ругался, обрабатывая и зашивая свежие порезы своего соседа по комнате с такой скоростью, что даже мать Нила могла бы им гордиться. — Постарайся, чтобы шрамов не осталось, — пробормотал Нил, за что тут же получил щипок. — Кто вообще сказал, что британцы умеют шутить? — Монти Пайтон, — парировал Нил; он мог быть не в курсе многих популярных вещей, но это знал наверняка. – Пфф, кучка уродливых мужиков в женских платьях, которые пищат тонкими голосами и странно передвигаются, – презрительно усмехнулся Жан, отодвигая мокрую ткань на лице Нила, чтобы осмотреть его глаза. – Кстати об уродстве: тебе бы лед приложить, а то распугаешь всех новичков. — Как будто это хоть чем-то поможет, — буркнул Нил, задумавшись о том, насколько сейчас был похож на отца — его волосы вновь были перекрашены в их естественный цвет, а глаза больше не скрывали линзы. Жан бросил на него озадаченный взгляд, вставая, чтобы достать из мини-холодильника холодный компресс. В нём обычно хранились какие-то напитки и вода (предполагалось, что если Нил когда-нибудь перестанет провоцировать Рико, у них появится шанс хранить там какой-нибудь перекус), а также компрессы для разного рода травм. Обычно их применяли для растяжений, ушибов и прочего, но, как ни смешно, по большей части Жан с Нилом использовали их из-за синяков, полученных от Рико. Жан обернул один из компрессов в маленькое полотенце, после чего подошёл к креслу и, опустив взгляд, протянул его Нилу. — Ты… ты не должен был этого делать, — сказал он, когда Нил взял холодный свёрток. — Тогда, там. Теперь он знает, что может использовать против тебя. Нил помолчал пару секунд, прикладывая компресс к ноющей переносице. — Я не мог позволить, чтобы тебя наказали за то, в чём виноват я. Моро слегка повёл плечом, не отрывая взгляда от пола. — Почему нет? Это был бы не первый раз, когда что-то подобное происходило со мной. На мгновение Нила накрыла очередная волна ненависти к Рико. К Рико и, как он предполагал, Кевину Дею, поскольку Нил помнил, как редко Жан говорил о нападающем и как тот предупреждал его никогда не упоминать Дея при нём. — Может быть, я дурак и лжец, — признался Нил, — но я не позволю другим страдать из-за меня, если могу на это повлиять. — Он вспомнил все те разы, когда мать вставала между ним и отцом, между ним и людьми отца вроде ДиМаччо — и его передёрнуло. — Нет. Больше никогда. Жан наконец поднял на него взгляд, в котором смешались понимание и сожаление. — Ты пожертвовал слишком многим. — Нет, не то чтобы, — ответил Нил с кривой усмешкой. — Просто теперь Рико думает, что наконец заставил меня подчиниться. Вот и всё. Я могу назвать его королём — но никогда не буду иметь это в виду на самом деле. — Ты… — Жан несколько секунд молча смотрел на него, прежде чем начать убирать беспорядок, оставленный после наложения швов. — У меня просто не хватает слов для твоей глупости. Иди ложись. Однако в его движениях появилась отсутствующая ранее лёгкость, так что Нил знал, что Жан не был так зол, как хотел казаться. Следующее утро наступило очень быстро, и Нил совсем не был удивлён, когда Рико потребовал его «признания» на корте, прежде чем начать тренировку. Однако, несмотря на всю ту горечь во рту, за его спиной всё ещё был Жан, а количество синяков на его теле оказалось даже меньше, чем обычно, когда его отправили отрабатывать упражнения. Да Нилу даже разрешили уйти на обед впервые за… Ну, его просто впервые отпустили на обед. Войдя в раздевалку, Жан бросил на него многозначительный взгляд, за что тут же получил потной джерси прямо в свою самодовольную физиономию. Было трудно, невероятно трудно сдержать все те оскорбления внутри и не дать Рико догадаться, что на самом деле думает о нём Нил. Однако стоило ему вспомнить о Жане, стоящем рядом или позади него, заметить цепкие взгляды, которые Рико бросал на его напарника, — как он сглатывал все те язвительные фразочки и склонял голову. На самом деле это мало чем отличалось от того, что было ранее в Балтиморе, когда Нилу приходилось быть тихим и послушным, если отец был где-то рядом. А если честно, Рико и близко не дотягивал до уровня его отца, являясь лишь бледной пародией того монстра. Нил выжил десять лет с Мясником, так что без труда справится с пятью годами в Гнезде, пускай эти «ускорённые» дни во время каникул и делали это время куда длиннее. Нил стоял на краю корта вместе с Жаном, молчаливо наблюдая за тем, как недавно прибывшие «новички» впервые выходили на стадион Эдгара Аллана — и чувствовал себя таким… таким старым. К тому времени он уже пробыл в Гнезде достаточно долго, чтобы загар, оставшийся после жизни в Аризоне, начал сходить, оголяя бледную, лишённую солнца кожу. К счастью, как только начнутся занятия, он сможет выходить за пределы Гнезда хотя бы ненадолго в течение каждого дня. Подумать только, ведь прежде он проезжал в день сотни миль, а теперь был заперт в этом кампусе, если только не нужно было уезжать с Рико и Тэцудзи на матч. Физически на его шее не было никакого ошейника, однако он всё равно его ощущал. Новых «товарищей по команде» было четверо — они с любопытством глазели на окружающие их со всех сторон черно-красные сиденья стадиона. Два парня и две девушки — на замену выпустившимся пятикурсникам и бывшему партнёру Жана, который покинул Эдгар Аллан из-за «травмы», перечеркнувшей его дальнейшую карьеру. Формально Нил тоже был одним из новичков, но он чувствовал себя чужим среди них, потому что его тренировки уже шли полным ходом и потому, что в отличие от них он оказался здесь не по своей воле. И даже спустя пять лет он не станет свободным. — Защитник, вратарь, нападающий и полузащитник, — тихо сообщил ему Жан, когда на корт вышли Тэцудзи и Рико. — Им не светит и минуты игрового времени до второго года обучения, если они вообще его получат. Не светит. Точно не при наличии более чем двадцати других игроков, борющихся за любой шанс доказать свою ценность и получить место в стартовом составе. Тем более — не после того, как упустили одно из этих мест из-за одного такого «новичка». Теперь же ребята выглядели поражёнными тем фактом, что смогли увидеть Рико воочию, что тут же вызвало лёгкую довольную улыбку на лице их психа-капитана. Он кивнул им, в то время как стоящий рядом с ним Тэцудзи сохранял свою привычную невозмутимость. Спустя пару минут Рико подал знак собравшимся Воронам. — Знакомьтесь, это ваши новые товарищи по команде. Нил мог с точностью сказать, когда его заметили, поскольку они с Жаном стояли в начале строя, из-за своих «высших» номеров. Глаза новичков вмиг округлились, стоило им только увидеть тату с цифрой «4» и таким же номером на джерси. — Эдвин Росс, запасной вратарь, номер 31. Марли Патель, запасной нападающий, номер 32. Меган Кёртис, запасной полузащитник, номер 33. Джонатан Миллс, запасной защитник, номер 34. Каждый из упомянутых новичков кивал, когда называли его имя. Росс имел коренастое телосложение, что должно было хорошо послужить ему на воротах. Патель была достаточно высокой, чтобы Нил невольно вздохнул, и при этом обладала эффектной внешностью, из-за чего несколько старших Воронов довольно ухмылялись, глядя на неё. Кёртис, похоже, чувствовала себя неуютно из-за проявленного к ней внимания и опустила голову, в то время как Миллс широко улыбался всем. — Это будет кровавая бойня, — прошептал Жан, придвигаясь ближе к Нилу. — Они беспомощней слепых котят. Нил не позволил ни одной эмоции отразиться на своём лице и почтительно кивнул Рико, когда ублюдок назвал его. Он тут же уловил на себе поражённые взгляды вспомнивших это имя новичков и в очередной раз мысленно проклял Эндрю Миньярда. — Что ты имеешь в виду? — спросил Нил, когда Рико прошёл дальше по ряду, представляя следующих Воронов. — Парни слишком самоуверенные, девушки — слишком красивые. Тэцудзи редко когда двоих-то за сезон брал. Остальные Вороны только и ждут, чтобы показать им, где их место, — пробормотал Жан, постукивая пальцами по шлему, который держал на руках. — Но ведь они просто рекруты, — возразил Нил, его голос был таким же тихим. — Они же не собственность. — Это значит лишь то, что наибольший вред им нанесёт не Рико. По крайней мере, не вначале. С одной стороны, Нил никак не мог понять устои Гнезда и того, почему большинство Воронов рвали друг друга, словно настоящие птицы, сражающиеся из-за куска падали. А с другой… Ну, они ведь были людьми, а Нил прекрасно знал, что не так уж и много вещей, до которых люди не опустились бы, если им дать хоть малейший шанс проявить жестокость. Так что он надел свой шлем и сфокусировался на сегодняшней тренировке.

***

— Чёрт возьми, да ты хоть пытаешься? — Да пошёл ты! Конечно, пытаюсь! Какого чёрта, по-твоему, я тут весь потом обливаюсь?! Ради прикола, что ли?! — Чтобы вспотеть, надо хоть что-то сделать! Что-то, помимо того, чтобы быть жалким неудачником! — Да пошёл ты! Я пытаюсь, чёрт тебя побери! Эндрю поднял защитное стекло на своём вратарском шлеме и сдёрнул массивные перчатки, чтобы вытереть выступивший на лбу пот, пока наблюдал за тем, как Кевин и Йи кричат друг на друга где-то по центру корта. Его большая клюшка находилась под рукой, а в воротах всё ещё оставался мяч, который он мог бы запульнуть в голову Йи, если этот идиот вздумает ещё раз замахнуться на Кевина, как делал это неделей ранее. А пока, ножевая рана на его животе и обещание, что в следующий раз нож окажется в его печени, похоже, научили вспыльчивого идиота держать свои руки при себе. Пока что. Эндрю был твёрдо намерен сдержать своё обещание, так что Йи лучше бы иметь память получше, чем его самоконтроль. Судя по последним двум неделям тренировок, особым мастерством на корте паренёк не отличался. Аарон бросил свою клюшку, а затем и шлем на пол корта, прежде чем подойти и облокотиться на другую сторону ворот Эндрю. — Думаешь, на сегодня всё? — спросил он с надеждой в голосе. — Мы ещё и половины тренировки не отработали, — издевательски усмехнулся Эндрю, качая головой. — У Дэя впереди ещё как минимум час на то, чтобы отчаянно бороться с бессмысленностью собственных усилий и биться головой о стену некомпетентности Йи. — Просто прекрасно, — Аарон скривил лицо от раздражения и потянул за ткань своей потной майки. — Почему мы снова должны тут торчать ради этого? Ты-то по крайней мере хотя бы в основном просто стоишь и ничего не делаешь. Прежде чем Эндрю успел ответить, к ним присоединился Ники. — Стоит ли ему так орать на бедного паренька? Если он продолжит в том же духе — Кенни тоже сбежит. — Если он умный, то последует примеру Джостена, — фыркнул Аарон. — И свалит от этой дерьмовой команды как можно дальше. При упоминании Джостена глаза Эндрю сощурились, а Ники простонал: — Ой, да ладно, мы не настолько плохи! С Кевином и всем прочим у нас на самом деле есть шансы в этом году. — И правда. Особенно учитывая, что Гордон всё ещё в нашей команде, а теперь тут ещё и паренёк, который большую часть времени даже не может мяч мимо тебя провести, — фыркнул Аарон, пока Ники прожигал его недовольным взглядом. — Да мы прямо-таки легенды. Тем временем Кевин и Йи прекратили орать друг на друга уже достаточно надолго, чтобы Кевин наконец заметил, что эти трое просто стоят у ворот. — Какого чёрта вы там делаете? Быстро наденьте экипировку и встаньте на позиции! Эндрю с невозмутимым лицом показал ему средний палец, пока Ники поспешно бросился выполнять приказ. Аарон зевнул и тоже вернулся на свою позицию перед воротами. Найдя в этом что-то забавное, Эндрю нарочно медленно надевал перчатки и шлем, вызывая у Кевина ещё большее раздражение, а у стоящего рядом с ним Йи — усмешку. И как только он наконец стал в центр ворот — тренировка возобновилась. Ну, по большей части для Эндрю это было скорее просто стояние без дела, ведь, как и сказал Аарон, Йи испытывал трудности с тем, чтобы провести мяч через Аарона и Ники, чтобы хотя бы попытаться забить, а удары по воротам Кевина Эндрю даже и не планировал блокировать. По сути, ему было наплевать на все эти летние “тренировки”. Он был тут только для того, чтобы приглядывать за Кевином и своей семьёй, а не ради того чтобы тренироваться. К тому же Кевин был полон забот с Йи, который разрывался между тем, чтобы впитать всё, чему Кевин мог его научить, и своей гордыней, которую он едва ли мог подавить на достаточное для этого обучения время. Эти два нападающих ругались по нескольку раз на дню, а один раз Йи даже попытался устроить разборки с Никки и Аароном. Может, Рене и правда что-то понимала со всеми этими своими улыбочками, ведь Эндрю тоже улыбнулся Йи, когда сказал тому больше никогда не трогать Аарона или Никки. Хотя, возможно, прижатая к его горлу клюшка, перекрывшая ему кислород, тоже могла сыграть в этом какую-то роль. Эндрю догадывался, что не сильно нравится Йи — какая досада. Но счёл это справедливым, поскольку сам не испытывал к новичку ничего, кроме раздражения. В течение следующего часа Йи дважды сумел пройти оборону Аарона и Никки (но не Эндрю) и устроил очередную перепалку с Кевином, прежде чем Ваймак положил конец их тренировке на сегодня. Эндрю молча плёлся следом, пока нападающие шумно топали в раздевалку, чтобы смыть с себя пот и раздражение, а Никки с энтузиазмом болтал о том, что осталось всего три дня до пятницы и поездки в Колумбию. Недовольному на вид Ваймаку пришлось забирать к себе домой угрюмого Йи (Эндрю планировал заскочить к нему позже, поскольку был уверен, что тренер наверняка закупает алкоголь ящиками, чтобы выдержать соседство с этим вспыльчивым сопляком), оставив Эндрю с его компанией «монстров». Кевин уже занял переднее сиденье, пока Никки и Аарон развалились сзади, так что Эндрю закурил сигарету и сел за руль, чтобы отвезти их всех обратно к Эбби. — Он ни за что не будет готов к осени, — посетовал Кевин, уставившись на дорогу перед собой. В последнее время этот экси-фанатик, казалось, окончательно зациклился на этом. Даже больше, чем обычно. Как будто Эндрю было не наплевать — ой, постойте, ему ведь и правда порядком осточертела эта пластинка. — Какая жалость. Добро пожаловать в реальный мир — барахтайся теперь среди этой посредственности, как и все мы, — бросил он этому придурку. — Эндрю, — простонал Никки, в то время как Аарон прыснул от смеха. — Не слушай этого ворчуна, Кевин. Кенни точно улучшает свои навыки, он сегодня даже пару раз провёл мяч мимо нас! — Да потому что ты был слишком ленивый и было слишком жарко, чтобы двигаться, — сказал Аарон, играясь со своим телефоном. — Нет, я пытался! — Да ты же… Уже порядком устав от этого разговора, Эндрю на пару секунд выкрутил радио на полную, чтобы положить ему конец, и довольно осклабился в зеркало заднего вида на сердитые взгляды своей «семьи». — Проблема в том, что ты, кажется, думаешь, будто мне есть до этого дело, — сообщил он Кевину напевным тоном. — Только мне плевать. По факту, мне будет даже весело понаблюдать за тем, как твой мелкий протеже облажается, как только выйдет на корт во время нашей первой настоящей игры. — Вообще-то он выше тебя, так что не такой уж он и мелкий, — пробормотал Кевин, о чем тут же пожалел, когда Эндрю резко дернул руль в сторону, вынуждая троих сидящих в машине пассажиров выругаться и схватиться за что попало, чтобы не съехать со своих мест, в то время как Эндрю продолжал ухмыляться. — Разве не весело? Смотри, я тоже могу быть забавным. — Как для психа, — буркнул Аарон, за что Эндрю предупреждающе поднял в его сторону палец, но спорить не стал. Кевин судорожно выдохнул и провёл руками по лицу. Левая при этом слегка дрожала. — Он не ужасен, ему просто не хватает концентрации. Он слишком легко выходит из себя и отвлекается, не выкладываясь в игре в полной мере. Нам нужен кто-то более увлечённый, если мы собираемся выйти в полуфинал в этом сезоне. Кто-то, кому действительно есть до этого дело. — Он на мгновение замялся. — Кто-то вроде Джостена. В последнее время на этой “потерянной” возможности Кевин также нехило зациклился. А Эндрю чертовски устал слышать это имя, учитывая, что они знали этого паренька всего-то двадцать минут. — У тебя был шанс, и ты облажался, — произнёс он, свернув на улицу Эбби так резко, что взвизгнули шины, а Аарон вновь выругался. — До тех пор, пока не научишься вытаскивать кроликов из шляпы — я не хочу даже слышать это имя. ​​— Но… Резкий удар по тормозам посреди дороги сработал просто чудесно, привлекая внимание этого упрямого экси-наркомана. — Я невнятно говорю? — спросил Эндрю Кевина с тенью улыбки. — Нет, — ответил тот, быстро мотнув головой. Лицо Дэя было настолько бледным, что его тату с цифрой «2» казалась почти что тиснённой на его щеке. ​​— Значит, мы пришли к согласию. Он подождал, чтобы посмотреть, не осмелится ли трус возразить ему, и, после короткого кивка, проехал оставшиеся полквартала до дома Эбби. Едва он припарковался — все спешно выскочили из машины. Эндрю остался снаружи, чтобы покурить. Медленно нарастающий зуд в голове и грызущая боль в теле предупреждали, что скоро придётся принять ещё одну таблетку, но он был готов с этим немного повременить. В этот момент ему хотелось насладиться (почти) абсолютной тишиной, повисшей в воздухе, прежде чем люди вновь вернутся домой с работы, а дети — из дневных лагерей или откуда-либо ещё, куда их там сбагривают родители до вечера; и побыть в относительной прохладе в тени навеса от гаража, в первое за день мгновение одиночества. Нил, чёрт его дери, Джостен. Прошло почти два месяца с тех пор, как он увидел этого кролика-идиота и с тех пор, как тот сбежал, а Эндрю всё ещё не мог выбросить его из головы. Конечно, не помогало и то, что Кевин не переставал талдычить об этом призрачном нападающем и о том, что Лисы были бы куда сильнее, если бы Джостен подписал контракт вместо Йи (что Йи, конечно же, не оценил, когда случайно это услышал — благодаря потрясающей бестактности Дэя. Эндрю редко видел, чтобы Ваймак так злился на кого-то из Лисов, но Дэю это удалось). Поразительно, как один человек умудрялся так всё испоганить Лисам, даже не находясь с ними рядом. Это уж точно не помогло Эндрю развеять подозрения касательно этого пацана… Но он ведь ничего не мог с этим поделать, не так ли? Особенно учитывая, что Эндрю застрял в Южной Каролине, приглядывая за Дэем и своей семьёй, а Джостена никто не видел с самого начала апреля. Похоже, это ещё одна загадка. Это не беспокоило бы Эндрю так сильно, если бы вся эта ситуация не выглядела так чертовски подозрительно — никто не исчезает так просто. Ну, по крайней мере без чьих-то усилий со стороны. В любом случае, он ведь и правда не мог ничего с этим сделать, не так ли? На следующей неделе приедут остальные Лисы, и Эндрю придётся иметь дело с Гордоном, Рейнольдс и Уайлдс, ещё и с Йи впридачу. Хотя формально Йи — проблема Рене, ведь Эндрю было абсолютно наплевать на этого пацана, и ей бы лучше заняться им поскорее. Эндрю сделал ещё одну долгую, глубокую затяжку, на какой-то миг позволяя усталости, которую ощущал, прижать его к двери гаража за его спиной, прежде чем с силой оттолкнуться от неё же и выдохнуть в воздух клуб дыма. Пора убедиться, что идиоты внутри не натворили какой-то херни, и глянуть, что Эбби успела испортить на ужин. Быть может, даже отдохнуть, прежде чем Кевин вновь потащит его обратно на корт, чтобы торчать там, пока этот экси-наркоман швыряет мячи. Подойдя к ступенькам, ведущим к парадной двери, Эндрю лёгким щелчком швырнул окурок в сторону и стал прикидывать, когда можно будет наведаться к Ваймаку за выпивкой.

***

Нил нахмурился, садясь на скамейку рядом с Жаном, и с лёгким кивком принял от того бутылку воды. Теперь, когда он освоил большую часть тренировок Воронов, ему позволяли больше времени проводить на площадке, тренируясь с Моро и остальной командой, чтобы улучшить остальные свои навыки. Он ещё не чувствовал, что достоин четвёрки на своей щеке, но знал, что стал гораздо лучше, чем был в Милпорте. Это не значило, что остальные Вороны стали обходиться с ним мягче и не спешили подставить ему подножку на корте, ударить клюшкой по ребрам или впечатать в стену, если у них представлялся шанс. Но такие моменты стали случаться немного реже и он уловил долю неохотного уважения со стороны некоторых из них. Это не значило, что они бы не уничтожили его и не отобрали бы его номер 4 в ту же секунду, как только смогли бы это сделать. Однако Вороны всё же признали его одним из них. Если быть честным, он сам не был уверен, что чувствует по этому поводу. Прежде всегда были только он и его мать против всего мира, всегда вдвоём в бегах, всегда против его отца. Теперь же у него было место, к которому он «принадлежал» ( пускай у него и не было другого выбора, кроме как остаться), место, где он занимался тем, что всегда любил. И даже если люди здесь ему не нравились, он, по крайней мере, их понимал. Они тоже отдавали все что имели, чтобы играть в экси, возлагая свои надежды на профессиональную карьеру и на то, чтобы оказаться в числе лучших в этом жёстком, захватывающем спорте. Точнее, всё за исключением Жана, который считал их всех кучкой дураков, — напомнил себе Нил с лёгкой улыбкой. — Сандерс сейчас очень тобой недоволен, — заметил Жан, открывая свою бутылку с водой; на мгновенье его взгляд метнулся в сторону высокого старшекурсника-нападающего, прежде чем он вновь задумчиво уставился на пол и сделал глоток. — Хммм, погоди секунду, я сейчас попробую изобразить то, насколько меня это беспокоит, — произнёс Нил, прежде чем глотнуть воды. — Ох, нет, кажется, мне плевать. — Потому что ты редкостный дурак и настоящий дьявол, — вздохнул Жан, покачав головой. Его чёрные волосы были убраны с лба красной банданой, почти такого же оттенка, как и (ненавистные) рыжевато-каштановые кудри Нила. — Он тяжелее даже меня по весу. — И что с того? Я ведь не собираюсь с ним бороться. — Нет, ты просто выставляешь его неудачником перед наставником, — Жан изящным движением щёлкнул пальцами левой руки, будто бы вычёркивая Нила из своей жизни. — Мне не нужно постоянное напоминание о том, что я проклят. — Ну, ты ведь француз, один этот факт уже сам по себе — настоящий кошмар наяву, — размышлял вслух Нил. Жан вздохнул, сжимая в пальцах наполовину пустую бутылку с водой. — Я так сильно ненавижу свою жизнь, — произнёс он сквозь зубы, — а тебя в особенности. Нил улыбнулся своему партнёру и слегка толкнул того в плечо. — Благодарю. Наоми Арчер (атакующий-полузащитник) и Лейф Хебиг (защитник) недоумённо уставились на них, когда Жан принялся тихо ругаться на французском и японском языках. Нил кивнул им в ответ. Лейф на это пожал плечами и отвернулся, в то время как Наоми улыбнулась и покачала головой. От других Воронов Нил узнал, что Жан имел репутацию замкнутого человека, который не поддерживал общение ни с кем, кроме Рико и своих предыдущих партнёров… и Кевина. А с тех пор, как тот ушёл, Жан стал очень тихим, даже больше, чем тогда, когда их покинул Джейми. Нил догадывался, что перемены в отношении Воронов к нему были связаны не только с улучшением его навыков, но и с тем, что они с Жаном смогли поладить. Конечно, среди Воронов хватало и тех, кто был этим недоволен — тех, кто мечтали занять место тройки и четвёрки, и кого Нил бы с радостью уничтожил в ответ. Возможно, у него и были связаны руки, когда дело касалось Рико, но на остальных участников команды это не распространялось. И когда у него выпадала возможность разнести их в пух и прах, при этом выставляя Рико в выгодном свете? Ну, быть может, он ещё осваивал какие-то моменты, касающиеся экси, но у него самого хватало того, чему Вороны могли бы у него поучиться. Вскоре Нила и Жана снова выпустили на корт. Нил стоял молча, пока Тэцудзи объяснял новую комбинацию команде Рико, и даже не вздрогнул, когда тот ублюдок «по-дружески» хлопнул его по спине с такой силой, что удар ощущался даже сквозь защиту. Как только игра началась, Нил, как обычно, поддался игровому азарту — ощущению жжения в мышцах от каждого движения, обострённым до предела чувствам, поиску мяча, пока продолжал держать всех окружающих в поле своего зрения. Он успел перехватить мяч раньше, чем Корнелл сумел его заблокировать, резко развернулся, замечая, что команда соперников уже мчится к нему, а Саундерс — всего в паре шагов, и рванул к воротам. Когда нападающий бросился на него, Нил провернулся так, чтобы его ноги проскользили под противника в контролируемом скольжении, а он при этом метнул мяч в сторону Рико (он всегда точно знал, где тот находится), что, конечно же, привело к тому, что конец его клюшки врезался Саундерсу в живот, вынуждая того мудака с грохотом рухнуть на пол. Рико, как и было задумано, забил гол; Нил поднялся на ноги и снова включился в игру, отделавшись лишь парой новых синяков; в то время как Саундерс так и остался лежать, задыхаясь на твёрдом полу. Тэцудзи бросил на Нила оценивающий взгляд и слегка кивнул; Жан качал головой, словно в отчаянии; а Саундерсу пришлось отсидеться на скамейке остаток игры. Когда настало время возобновить отработку упражнений, к Нилу подошёл Рико. — Это было слегка показушно, но неплохо, — сказал он. Его улыбка обрела ту хищную нотку, которая всегда настораживала Нила. — Наконец-то учишься, четвёртый. — Он просунул пальцы в щель между защитной экипировкой Нила и надавил на ноющие плечевые мышцы. — Рад видеть, что Жан справляется со своей задачей. — Жан всегда выполняет свои задачи, — тихо произнёс Нил, в то время как Моро стоял рядом, склонив голову. — Какая будет жалость, если он вдруг не справился, не так ли? — пальцы Рико сжались чуть сильнее, прежде чем тот наконец ушёл прочь. Они постояли так ещё пару секунд, прежде чем Жан облегчённо выдохнул. — Пойдём, пора за работу. Я хочу, чтобы к концу сезона ты уже знал все эти упражнения. — А как много обычно требуется времени, чтобы выучить их? — спросил Нил, но Жан, как всегда, просто протянул руку и ткнул пальцем в татуировку “4” на его щеке. — Кажется, я начинаю ощущать, что и сам слегка “проклят”, — пробормотал Нил, прокручивая свою клюшку руками в перчатках. В ответ на это Жан начал насвистывать «Марсельезу», расставляя на поле тренировочные конусы. Пока его внезапно повеселевший партнёр (а это никогда не предвещало ничего хорошего) занимался подготовкой к следующим нескольким часам «мучений британского новичка», Нил окинул взглядом корт и заметил еще одну группу Воронов, играющих под пристальным взглядом Тэцудзи, пока чуть дальше от них Макферсон и Луазо занимались неблагодарной работой — обучали новоприбывших первокурсников. Нил постучал основанием клюшки по деревянному полу, когда Росс не справился с подачей, которая, по всей видимости, была первым упражнением Воронов. — Они что, до сих пор не перешли ко второму упражнению? Жан прервал своё занятие и бросил взгляд на корт, прежде чем пожать плечами: — Думаю, девочки более-менее справились с первым, а вот парни — нет. — Не думал, что они настолько сложные. По крайней мере в сравнении с последующими. Жан бросил многозначительный взгляд на джерси Нила. — Между номером «4» и «30» — целая пропасть, — серьёзно произнёс он. — К тому же у тебя была дополнительная мотивация. — Я не «4». На самом деле — нет, — возразил Нил, решив проигнорировать замечание о мотивации, и сжал в руках клюшку, словно та могла ему чем-то помочь. — Пока нет, — согласился Жан. — Но скоро станешь. Мастер прав, у тебя есть потенциал. — Он тут же презрительно фыркнул. — Просто он погребён под глупостью. Под целой тонной глупости. Нил улыбнулся своему партнёру. — Что тут скажешь — ты сам пробуждаешь это во мне. — Я не заслужил такого, — пробормотал Жан, подняв глаза к небу... ну, точнее, к потолку стадиона. — Серьёзно, не заслужил. — Очевидно, кое-кто с тобой не согласен, — ответил Нил, перехватывая клюшку. — Я сегодня уже говорил тебе, что ты — дьявол? — Хм, нет, не думаю. По крайней мере не за последние десять минут? — Так вот, ты — дьявол. А теперь за работу. — Жан злобно глянул на него и указал на расставленные конусы. — Ни одной ошибки — или получишь наказание. — Похоже, я тут не единственный «дьявол», — счёл нужным заметить Нил, в то время как на губах Жана появилась лёгкая улыбка. «Наказание» было чем-то, что придумывал Жан, чтобы «вдохновить» Нила (как будто недовольство Тэцудзи, которое тот обычно выражал концом своей трости, недостаточно мотивировало) и заставить его выучить упражнения ещё быстрее. За каждый неудачный бросок спустя пару «дней», потраченных на изучение основ упражнения, он должен был петь «Марсельезу» во весь голос прямо на корте. А пение не было сильной стороной Нила. Нет нужды говорить, что остальных Воронов, а в особенности Рико, это чертовски веселило. Поначалу их подтрунивания злили Нила, но потом он осознал, что это выставляет Жана в выгодном свете — создавалось впечатление, словно партнёр применяет свой авторитет старшего на нём, хотя на деле это было лишь безобидной шуткой. Так что Нил решил потворствовать этому, и, притворившись обиженным, бросал сердитые взгляды на каждую подколку про «квакающего Ворона». Если и была какая-то вещь, которую Нил выучил о своей «команде», так это то, что во всём, что они делали, всегда сквозила острая конкуренция, стремление к успеху, к победе и к тому, чтобы быть лучшими. Пускай некоторые, как казалось, были бы не против подружиться с ним, в конечном счёте Нил знал, что их главным приоритетом всегда будет экси. Он не мог их осуждать, учитывая, что у него самого главной целью было выжить. Возможно, это звучало не так возвышенно или амбициозно, но, принимая во внимание то, что его преследовал психопат, а люди отца продолжали следить за ним… выжить уже было бы неплохо. И если по счастливой случайности ему ещё и удастся сделать карьеру в экси… Что ж, он не хотел забегать наперед. По крайней мере, ему пришлось спеть этот чёртов французский гимн всего дважды в течение часа, прежде чем Жан наконец одобрительно ему кивнул и объявил, что Нил готов перейти к следующему упражнению. — Скоро ты прекратишь изгаляться над такой прекрасной песней, — заявил этот ублюдок. — Поизгаляйся над этим, — произнёс Нил с ухмылкой и, развернувшись спиной к остальным Воронам, поднял два средних пальца в перчатках в непристойном жесте. — Может, добавить тебе ещё и «Братца Якова»? — едва заметно ухмыльнулся Жан, отходя, чтобы поправить тренировочные конусы. Нил тихонько заскулил. Опершись на свою клюшку в ожидании начала следующего раунда мучений, он принялся сгибать и разгибать ноги, чтобы слегка разогнать скованность в мышцах из-за нагрузок, синяков (и заживающих шрамов), и ещё раз взглянул на прогресс четверых новеньких. У Росса всё ещё были проблемы с меткостью во время упражнений (что неудивительно, учитывая, что он — вратарь и, вероятнее всего, не привык к такой филигранной точности); Миллс выглядел разочарованным, когда мяч летел не туда, куда он хотел; Кёртис смогла сделать парочку удачных пасов, а следом — два неудачных, после того как Луазо вмешался и поправил её хватку. Зачем-то. Патель же была слишком занята разглядыванием коренастого защитника, чтобы обращать внимание на конусы перед собой. Нил нахмурился, заметив сквозившее в телах девушек напряжение и настороженность на их лицах, а также то, что Макферсон обращала куда больше внимания на тренировку старших Воронов, чем на четвёрку новичков, за которыми должна была следить. Это было совсем не похоже на неё, ведь она обычно всегда точно следовала данным ей указаниям, за что ранее и получила более высокий номер. Закончив расставлять конусы, Жан уловил направление его взгляда и показательно громко вздохнул: — Ты ничего не сможешь с этим сделать, — предупредил он. — Лучше просто не обращай внимания. Что-то внутри Нила болезненно сжалось, стоило ему услышать эти слова. — И что же я должен проигнорировать, хмм? — Его рот превратился в тонкую линию, а руки с силой вцепились в клюшку, когда он увидел, как Патель отшатнулась от Луазо. На мгновение вместо высокой, тёмноволосой девушки Нил увидел образ своей матери. — Скажи мне, что происходит. Жан немного помолчал, прежде чем подойти и встать рядом. — Каждый должен научиться постоять за себя. У кого высшие номера — являются более ценными игроками, так что у них и поддержки больше. У некоторых тут могут быть братья и сёстры, бывшие сокомандники или приятели, на которых они могут положиться. А что касаемо тех, у кого нет поддержки и кому надо ещё доказать, что он чего-то стоит… они — законная добыча. Нил резко обернулся, напряжённо воззрившись на напарника. — Что ты имеешь в виду под «законной добычей»? Что они собираются делать? Пугающе пустое выражение отразилось на привлекательном лице Жана, вынуждая что-то внутри Нила вновь болезненно сжаться. — Вероятнее всего, то, что, как они считают, им позволительно. А именно — что угодно, что не вызовет недовольства со стороны тренера или Рико, — на мгновение на его губах промелькнула горькая усмешка, словно Жан отпустил неуместную шутку. — Лишь бы это не привело к скандалу, который нельзя будет замять. В конце концов, эти первогодки — не чья-то собственность. Вот только ты удивишься, как много некоторые готовы стерпеть в надежде на профессиональный контракт. — Ты хочешь сказать, что они позволяют... — Нил едва не отбросил клюшку от злости, но Жан успел её перехватить. — Да это же бред какой-то. — Не все такие, как Тея Мулдани или Сара Мойер, — прошипел Жан. — Девушек почти нет как среди Воронов, так и среди профессиональных игроков экси в целом. Те, кто не выделяется исключительным талантом, должны стараться не только на поле, чтобы проявить себя. Нил на это горько усмехнулся: — Если бы только Кейли Дэй могла видеть, во что превратился спорт, который она помогала создать. И знала, что допускает её бывший друг на своём собственном корте. Жан покачал головой, отпуская клюшку Нила: — Ничего не делай. Пожалуйста. Ты наконец оправдываешь своё место в глазах Тэцудзи и Рико. Просто забудь об этом. Вот только Нил знал таких людей, как Рико. Он знал, что всё спокойно только потому, что в последнее время по какой-то причине тот пока ещё не выходил из себя. А также он понимал, что не сможет просто стоять в стороне, когда над двумя новенькими девушками будет происходить какого-то рода насилие — уж точно не с голосом матери в своей голове; не после того, как та снилась ему ночами, истекая кровью в машине рядом с ним в ту ночь; не после того, как временами ему казалось, что он чувствует, как она прижимается к его спине, или мельком замечал её образ краем глаза. Он уже достаточно подвёл её за свою короткую жизнь и не смог уберечь тогда, когда это действительно было нужно. Она, скорее всего, накричала бы на него и назвала дураком за то, что он собирался сделать, но у него и так было слишком много кошмаров и сожалений, чтобы хватило на десяток жизней вперёд. Добавлять еще, когда он мог этого избежать, — Нил не собирался. Так что вместо ответа он лишь улыбнулся Жану. — Давай, пришло время услышать моё кваканье. Жана, похоже, это не убедило. — Нил… — Не переживай, у меня есть план. А сейчас покажи мне, что делать. Жан схватил свою клюшку и шлем, бормоча что-то, похожее на череду молитв на французском. Ну да, это ж просто пипец как успокаивает. Нил дождался окончания ужина, чтобы застать Рико в одиночку, когда этот мудак направился в Чёрное Крыло. Он поспешил за ним и заставил себя окликнуть его уважительно: — Король. Это заставило Рико остановиться и обернуться, чтобы взглянуть на него. Нил выпрямился, а затем сделал глубокий поклон. — О, это должно быть интересно, — протянул Рико, прислоняясь к чёрным стенам, которые Нил уже ненавидел (хотя нет, ненавидел он их ещё с самого первого дня, однако сейчас эта эмоция была в разы сильнее), и скрестил руки на груди. — И чего хочет мой номер четыре? Нил также ненавидел то, как Рико произносил это — «его номер четыре». Этот ублюдок ясно давал понять, что Нил — его собственность, не более чем вещь. На мгновенье ему захотелось послать Рико к чёрту, напомнить, что тот всего лишь второй сын, выброшенный подобно мусору, но он заставил себя подавить гнев и злобу. — Я хочу кое-что попросить у вас, мой капитан, — произнёс он заученную на японском фразу, не поднимая головы. Ему пришлось прибегнуть к помощи Жана, чтобы удостовериться, что он сможет произнести это правильно, поскольку на данный момент Нил изучил лишь основы этого языка. — И правда интересно, — Рико жестом велел ему выпрямиться. — И чего же ты хочешь? Денег? Телефон? — Он хмыкнул. — Вряд ли, звонить-то некому. А может, возможность выйти наружу? Неужели думаешь, что смог бы сбежать, если бы у тебя появился шанс? — Ничего из этого, — сказал Нил, несмотря на то, что выйти наружу хотелось невероятно. Хотелось увидеть раскинутые над ним звёзды и бежать до тех пор, пока не рухнет от усталости — это было бы совершенно несравнимо с тем, чтобы бегать кругами по корту. — Я прошу передать мне Кёртис и Патель. — Серьёзно? — Хитрая ухмылка появилась на лице Рико, когда тот оттолкнулся от стены и подошёл ближе. — Прямо настолько они тебе интересны, да? А я-то думал, женщины — не по твоей части, учитывая, как ты рвался занять место Жана в тот раз. Нил с трудом подавил дрожь от нахлынувшего на него ужаса, стоило только подумать о том, через что Рико заставил его пройти, о руках старшекурсников и… И о том как он делал все возможное, чтобы больше об этом не вспоминать. — Я не заинтересован в них в этом плане, — произнес он. Его голос звучал хрипло, из-за подавленных воспоминаний. — Я ни в ком не заинтересован в этом плане. Рико презрительно фыркнул и протянул руку, чтобы схватить Нила за волосы. — Тогда на кой они тебе? Собираешь свой маленький идеальный двор? — Я думаю у них есть потенциал, но они никуда не продвинутся, пока Луазо и подобные ему ублюдки слишком заняты тем, чтобы измываться над ними, — процедил Нил, глядя в глаза Рико. — Хм, может быть, а может и нет, — Рико резко дёрнул его за волосы. — Быть может, они возьмутся за ум и выучат где их место, как сделал это ты. А может, сломаются и вылетят. Теперь говори мне правду, Натаниэль, пока мне не наскучил весь этот разговор. Скучающий и злой. Нил знал, что просто не будет, уж точно не с Рико. — Я прошу об этом потому, что видел, через сколько дерьма прошла моя мать, и у меня нет ни малейшего желания терпеть то же самое здесь. Рико щелкнул языком и похлопал Нила по левой щеке. — Вот, теперь-то лучше. — он вдруг рассмеялся, все еще продолжая тянуть Нила за волосы. — И ты думаешь, что сможешь защитить их всех? Ты даже себя-то защитить не можешь. В подтверждение своих слов Рико ударил его в живот. Нилу потребовалось немного времени, чтобы перевести дыхание и ответить: — Н-нет… но хотя бы… Хотя бы этих двоих. Их и Жана. Рико был прав — он не мог защитить всех Воронов, не мог носится с каждым новичком или помочь тем, кто уже был сломлен. Но если он сделает сейчас хоть что-то, то сможет жить дальше, не предав память о матери и, быть может, заставит ублюдков подумать дважды, прежде чем творить нечто подобное. — Хм. — Рико ещё разок ударил Нила под дых, прежде чем впечатать его об стену. — Ну, допустим, раз уж ты так вежливо попросил. — Он прижал правое предплечье к шее Нила и с силой надавил. — Исключительно потому, что ты попросил вежливо, — прошипел он ему в лицо. — Запомни это, Натаниэль. Рико позволил ему рухнуть на пол и, пока тот судорожно хватал ртом воздух, демонстративно отряхнул руки. — Можешь разобраться с Луазо и остальными. — Что-то в этом его позабавило. — Только без необратимых последствий, Веснински. — Д-да, король, — с трудом выдавил тот, на секунду-другую представив в своей руке нож… или пистолет, и то, как он применяет все уроки, которым его отец, мать и Лола его обучали. На Рико. Вот только кодов, чтобы выбраться из проклятого Гнезда, у него не было, как не было их и у Жана. А значит, их обоих убили бы — как только нашли бы тело Рико. На какое-то мгновение Нила поглотило отчаяние. Оно накрыло его сплошным потоком из подавляемого гнева и необходимости быть свободным, необходимости оказаться как можно дальше от Гнезда, от Мориям и всего, что как-либо было связано с его отцом. Нил никогда не думал, что снова настанет день, когда ему захочется сбежать. Тогда, в Миллпорте, он был уверен, что выгорел дотла из-за всех этих лет в бегах, когда не имел возможности остановиться, а теперь же Нил просто хотел уйти. Как Жан и говорил, он был резкостным дураком: всегда желал того, чего не мог получить, и пренебрегал тем, что было прямо перед ним. По крайней мере, у него был экси. Нил вернулся в их комнату, где его уже ждал Жан. Стоило ему только закончить свой рассказ, как на него тут же хлынул поток французских ругательств. — Он на самом деле сказал “да”? — спросил Жан, немного успокоившись. — Он сказал: это потому что я так вежливо попросил, и никаких необратимых последствий. — Нил нахмурился, рыская по комнате в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. — А ещё он сказал мне разобраться с Луазо, так что дальше я сам. Вот же чёрт, у тебя ножа нет? Как бы он их ни недолюбливал, один точно сейчас пришёлся бы кстати. Надо будет попробовать выпросить что-нибудь у ДиМаччио в следующий раз, когда этот мудак снова объявится. Ха, отец мог бы им гордиться. — Ну конечно есть, их же раздают на каждый День взятия Бастилии, — огрызнулся Жан. — У меня их тут пара десятков валяется. Ты что, насто… Что ты делаешь? Нил тихонько напевал себе под нос, вскрывая массажную подушку с подогревом, которую Жан иногда использовал при боли в шее и плечах, и вытаскивая оттуда замечательные такие батарейки типа D, после чего направился за носком. — О, это такая британская штука, называется «импровизация», — сообщил он своему соседу. — Ну, знаешь, появившаяся благодаря всем тем трудностям во время войн, когда мы думали головой вместо того, чтобы сдаваться и всё такое. — Поимпровизируй над этим, мелкий дьявол, — сказал Жан, показывая ему средний палец. — Видишь, вот из-за таких жалких контратак твоя страна — отстой, — заявил Нил. — Кстати, о слабом нападении и защите — мне лучше сначала заняться Луазо или Диксоном? Нил решил, что стоит начать с главного виновника и его партнёра. Жан провёл руками по лицу и, зарывшись пальцами в густые чёрные волосы, вздохнул: — Луазо, поскольку Диксон просто следует его примеру. Ты реально собираешься сделать это сегодня? — Пожалуй, да. Пока Рико не передумал. Потуже завязав батарейки в носке, Нил натянул на себя чёрное худи — для чуть большей защиты — и чёрные кожаные перчатки, которые, скорее всего, предназначались для зимы. — Я скоро вернусь. — Подожди. Жан поднялся и достал из шкафа складной зонт. — Я не отпущу тебя одного. Нил скептически изогнул бровь, но в выступившем вперёд волевом подбородке и взгляде бледно-серых глаз сквозило то самое упрямое выражение, которое Нил прекрасно знал за последние пару месяцев совместной жизни. — Я разберусь с Луазо, а ты займись Диксоном. Представь, что он — сороконожка, и у тебя все получится, — сказал Нил, имея в виду тот случай, когда одна из этих тварей заползла в их ванную. Бормотание Жана на французском о том, как сильно тот ненавидит всё его жалкое британское существо, сопровождало их на протяжении всего пути по Красному Крылу (хотя на деле оно и красным-то не было, не так ли?). Пара встретившихся им по дороге Воронов проводили их заинтересованными взглядами. Добравшись до комнаты двух защитников, Нил коротко постучал по двери, прежде чем резко распахнуть её — замков-то всё равно не было. Луазо — широкоплечий третьекурсник с ростом на пару дюймов выше Жана — развалился на кровати и что-то просматривал в своём телефоне, пока Диксон — второкурсник, всего на полфута выше Нила — читал журнал об экси. Они оба ошарашенно уставились на Нила, в то время как тот резко рванул вперёд и, размахнувшись носком в воздухе, хорошенько заехал им Луазо в живот. За его спиной послышался металлический «щёлк», и Диксон сдавленно прохрипел. От удара импровизированной «дубинки» Луазо не то взвыл, не то крякнул, и Нил, воспользовавшись секундной заминкой, с силой припечатал ублюдка назад к изголовью кровати. Надавив на его горло предплечьем, Нил уселся на его бёдра, подобно тому, как ранее проделывал с ним Рико, и с размаху шарахнул носком по телефону. Схватив разломанный девайс, Нил упёр его острый край под подбородок Луазо, пока тот с трудом пытался сделать вдох. — Гх… П-псих… — Ты даже не представляешь, насколько, — произнёс Нил с отцовской улыбкой на губах. — Ч-чего тебе надо? — Луазо сделал попытку сбросить его, на что Нил лишь покачал головой и надавил телефоном чуть сильнее. — Стой! Он расслышал, как Жан за его спиной приказал Диксону лежать на месте. — Ты оставишь Кёртис и Патель в покое, понял? — Когда защитник ошарашенно выпятил на него глаза, Нил надавил достаточно сильно, чтобы прорезать кожу. — Держи свои блядские руки при себе. И остальным тоже передай. Иначе в следующий раз я переломаю тебе кости. Конечно, он блефовал, но ублюдку об этом знать было необязательно. Тем не менее, Луазо побледнел и хотел было помотать головой, но вовремя вспомнил про телефон. — Но… Рико же… — Рико в курсе, — сказал Жан скучающим тоном. — Думаешь, его это волнует, двадцать пятый? — произнёс он номер Луазо с откровенной насмешкой в голосе. — Ну? — спросил Нил, замахнувшись носком в левой руке. — Ладно! — Луазо попытался ещё сильнее вжаться в изголовье. — Они твои! Делай с ними что хочешь! На мгновение Нил ощутил непреодолимое желание заехать этим носком ублюдку по голове и продолжать бить до тех пор, пока от того не останется ничего, кроме крови и размозжённых кусочков костей. Но голос Жана, негромко зовущий его по имени, удержал его от того, чтобы окончательно утратить контроль, позволив своей внутренней ярости взять верх и совершить то, о чём бы он пожалел. Вот только жалел бы он не потому, что Луазо не заслуживал подобного, а потому, что тогда он бы поступил в точности как его отец. Вздрогнув от этого осознания, Нил отшвырнул сломанный телефон в сторону и слез со съёжившегося защитника. Жан стоял рядом с Диксоном, по-прежнему держа выдвинутый зонт, прижатым к нижней части шеи Ворона, и кивнул Нилу. — Я устал и хочу спать, если ты уже наконец закончил свои дурацкие выходки на сегодня, — сказал он. — Думаю, да, — отозвался Нил, ещё раз крутанув носок, и хмыкнул, когда Жан с явной усталостью вздохнул. Слух о произошедшем этой ночью распространился уже к утру — остальные Вороны то и дело бросали на Нила с Жаном настороженные взгляды, пока те готовились к утренней тренировке. Не смотря на то, как сильно его от этого выворачивало, Нил не забыл уважительно поприветствовать Рико, когда они пересеклись в раздевалке. Однако Жану всё же пришлось слегка коснуться его левой руки, когда Фёдоров наклонился к Нилу ближе, чтобы спросить о том, “не меняет ли он команду” и не надо ли ему напомнить о том, почему “принимающим” быть куда веселее. Этот ублюдок всё так же продолжал третировать Нила, изо всех сил стараясь вывести того из себя в надежде, что Рико отдаст его на очередное «наказание», но пока Жан каждый раз удерживал Нила от срыва. Нил как раз брал свою клюшку, когда Макферсон подвела Патель и Кёртис к стойке с экипировкой. — Слышала, теперь они твоя проблема, — заявила высокая третьекурсница, махнув рукой первокурсникам, и окинула Нила оценивающим взглядом. Её светлые волосы были подстрижены под пикси, а выразительные черты лица покрывали бледные веснушки. — Эм… подожди, сейчас?! — Нил бросил взгляд на двух озадаченных подростков, а затем на Тэцудзи, стоящего посреди корта, куда они с Жаном должны были выйти с минуты на минуту. — Но я… — Не-а, твоя проблема, — с явным облегчением в голосе оборвала его Макферсон и схватила свою клюшку. А после, похоже, чуть смягчилась: — Удачи тебе. Он мог лишь обречённо смотреть ей вслед, когда та поспешила присоединиться к собравшимся вокруг Тэцудзи Воронам, а после перевёл взгляд на ещё более растерянных Кёртис и Патель и с надеждой улыбнулся Жану. — Ну уж нет, ты сам себе вырыл могилу, дьявол, — сообщил ему Жан с явным наслаждением. — Теперь и лежи в ней. — Как же много сопереживания, — укорил его Нил и нахмурился, глядя на двух девушек. — То есть теперь нас тренируешь ты? — уточнила Патель. — А ты разве не первокурсник, как и мы? — Но… но он из «Идеального двора», — с тихим благоговением в голосе произнесла Кёртис. — Они оба. — Да, но теперь это два парня, — проворчала Патель, с осторожностью глядя на новых наставников. — Почему нас убрали от Джонатана и Эда? По крайней мере, хотя бы Патель была достаточно сообразительна, чтобы держаться настороже, — подумал Нил, указывая в сторону дальнего конца корта, где обычно выполнял упражнения. — Так, смотрите, судя по тому, что я видел, вы обе неплохо справляетесь с первым упражнением, так что пока идите туда и отрабатывайте его. Как только мы закончим — мы к вам присоединимся. Это вызвало у Кёртис застенчивую, но искреннюю улыбку, в то время как Патель лишь нахмурилась. — Мы и правда больше не будем заниматься с Эдом и Джонатаном? Насколько Нил знал, Миллс и Росс по-прежнему числились за Луазо… и он ничего не мог с этим поделать. Более того, он, скорее всего, даже усугубил всё для них, когда вмешался из-за девчонок. Однако решение было принято, и он должен был довести дело до конца. — Нет, они сами по себе От этих слов Патель нахмурилась ещё сильнее. — С чего вдруг? Почему мы… Жан вышел вперёд с зажатой обеими руками клюшкой. — Тебе уже было сказано, что делать, и ты не будешь ставить под сомнение слова старшего по рангу. Это будет твой первый урок на сегодня, — осадил он её с видом абсолютного превосходства. — Если не желаешь пользоваться предоставленной тебе возможностью — пожалуйста, можешь возвращаться к своим одногодкам. — Марли, — тихонько позвала её Кёртис, потянув сзади нападающую за джерси. Патель ещё несколько секунд неотрывно глядела на Жана, прежде чем опустить голову, отчего её тёмно-каштановый хвостик качнулся в такт движению. — Ладно, мы пойдём и ещё потренируемся, — произнесла она с ноткой раздражения. Однако Нил отметил, что стоило ей взять клюшку, как напряжение в её плечах стало куда меньше. Как только девушки ушли, Жан шумно выдохнул и упёрся в центр спины Нила клюшкой, подталкивая того по направлению к центру корта. — Как думаешь, на тебя святая вода подействует? — Но тогда ты тут застрянешь с этими двумя без какой-либо помощи, — напомнил Нил своему партнёру. — И правда, сожжение так сожжение. В конце концов, это лишь то, чего ты заслуживаешь. «И почему французы настолько драматичные ублюдки», — задался вопросом Нил, готовясь к очередному весёлому раунду избиений в стиле тренировочных матчей «Воронов».

***

— Да твою мать, вы это видели?! Видели? Он даже и близко не попал по конусу! Какого хр… — Гордон! Закрой свой чёртов рот! Если бы меня интересовало твоё мнение, я бы его спросил. А я этого не делал, — рявкнул Ваймак. — Ты, чёрт бы тебя побрал, не тренер, ясно тебе? — Нет, я просто нападающий, который знает, как попадать по сраному конусу! — Недостаточно часто, — добавил Кевин, облокотившись на свою клюшку в стороне от двух ругающихся идиотов, чем вызвал у Йи смешок. Гордон попытался замахнуться на Дея, но Ваймак оттолкнул того, прежде чем Эндрю предпринял бы что-то, о чём бы пожалел — к примеру, встал и пошёл выдрать Гордону хребет. Впрочем, жалеть он будет скорее о первом. — Хватит! Дюжину кругов. Живо! — скомандовал этому неудачнику Ваймак, и Гордон пошел выполнять указание, бормоча ругательства себе под нос. После чего вечный оптимист вновь вернул свое внимание на безнадёжный случай по имени Йи, чтобы пошагово объяснить тому упражнение. Сидя на своём месте на скамейке, Эндрю чуть расслабил плечи, поскольку, судя по всему, шумиха временно сошла на нет. — Ну вот и начался очередной «продуктивный» день. Очередной день, просиженный на скамейке, пока Гордон и Йи грызутся между собой, Кевин влезает за компанию, а Ваймак и Уайлдс пытаются их растащить и добиться хоть какого-то командного взаимодействия. Гордон, этот прекрасный образец зрелости, ощущал угрозу со стороны появившегося в команде новичка и подрывал авторитет Йи при каждом удобном случае; Йи, естественно, вёлся на это как последний идиот, коим он и являлся; а Кевин был готов придушить их обоих. — Дай им ещё полчаса, и всё уляжется, — сказала ему Рене, ещё одна раздражающая оптимистка. — Кенни понемногу улучшает свои навыки, Мэтт над этим работает. Они хорошо ладят, и теперь даже устраивают спарринги по вечерам. Я думаю, ему просто нужен кто-то, кто бы уделял ему внимание и был бы его другом. Это что, нотки упрёка в её голосе? Или, может, порицания? — Ты о чём вообще? Мы приняли его и не прибили на протяжении всех этих недель, — напомнил Эндрю сидящему рядом с ним волку в овечьей шкуре. — Это максимум дружелюбия, на который мы способны. Некоторые люди такие неблагодарные и требовательные. Точнее — большинство. ​​— Эндрю… — На мгновение показалось, что не-такая-уж-милая Рене собиралась высказать ему что-то, но похоже передумала. Она молча прижала правую руку к месту, где под формой скрывался ее бесполезный крест, и покачала головой. — То есть ты и правда не собираешься ничего делать, чтобы помочь команде продвинуться в этом сезоне, не так ли? — Я сохраняю Дея живым и более-менее целым — разве этого недостаточно? Опять эта неблагодарность. Рене тихо вздохнула, опустив руку на колено: — Неужели стать частью чего-то, поверить — и правда настолько трудно? Эндрю одарил её широченной улыбкой, ещё сильнее развалившись на скамье. — Ты и сама знаешь ответ, так зачем спрашиваешь? Нет, я, конечно, наслаждаюсь теми немногими развлечениями, которые нахожу. И самое большое из них — это наблюдать за тем, как Кевин терпит крах с посредственностью, коими являются Лисы. — Ты тоже Лис, — напомнила ему Рене с прищуром.        — И именно поэтому я знаю, о чём говорю, — произнес он, закрывая глаза. — Разбуди меня, когда Уайлдс будет уже готова начать орать на всех. Отвращение на лице Аарона стоит того, чтобы это увидеть. Эндрю показалось, что он расслышал, как Рене пробормотала молитву о терпении, так что, возможно, тренировка всё же не прошла зря. Миньярд чуть поёрзал, поправляя тяжёлые защитные накладки на плечах, и позволил наркотическому дурману унести его мысли в миллион разных направлений. В этом дурацком спорте, в этой дурацкой команде никогда не происходило ничего интересного — незначительный сбой в виде появление Кевина не в счет — так что не было никакого смысла тратить на это лишние усилия. По крайней мере достаточно скоро у него начнутся занятия — хоть какой-то отвлекающий фактор.

***

Нил предполагал, что была где-то середина июля, однако не был в этом уверен наверняка. По правде говоря, он вообще уже ни в чём не был уверен. Ни в чём, кроме чёрных стен и синяков, которые никогда до конца не сходили; усталости, проникшей глубоко в его кости, напоминая ему о первом году бегства; недосыпа; изнурения до предела и дальше; постоянного нахождения настороже — в ожидании очередного удара, очередного врезающегося в него тела и жестокой усмешки, за которой следовала острая боль. Нет, он ни в чём уже не был уверен — ни в чём, кроме Жана. Кроме его партнёра, который тихо бормотал на французском, чтобы предупредить о своём присутствии, прежде чем наклониться и поднять Нила на ноги; усаживал его и обрабатывал свежие раны; накрывал его покрывалом, прежде чем усталость окончательно брала над ним верх; протягивал ему кружку с чаем, чтобы прогнать нарастающий внутри холод. Кроме того, что Жан был на его стороне — подобно тому, как раньше была мать, только вместо дёраний за волосы, пощёчин и царапин, чтобы заставить его двигаться дальше, — теперь были изощрённые ругательства. Нил задумался о том, что Жан мог бы знать какое сегодня число… Вот только имело ли это вообще какое-то значение? Каждый последующий день будет являться точной копией предыдущего до самого конца августа, когда всё должно снова вернуться в норму (насколько вообще можно было назвать «нормой» происходящее в Гнезде), начнутся занятия и Вороны снова будут играть с остальными северо-восточными командами. Нил чувствовал смесь тревоги и нетерпения, думая о том, чтобы наконец-то выйти против кого-то помимо игроков своей команды… И стоять перед толпой фанатов и представителей СМИ как один из Воронов. Это противоречило всему, чему учила его мать, всему, что вдалбливалось в него годами… Вот только он больше не в бегах, не так ли? Из того времени Тэцудзи оставил ему только последнее фальшивое имя — и то лишь потому, что, в отличие от Натаниэля Веснински, появление которого спустя столько времени вызвало бы слишком много вопросов, особенно учитывая сидящего в тюрьме отца — у «Нила Джостена» имелись приличный школьный послужной список и биография, пускай и весьма сомнительная… К тому же у Нила было стойкое ощущение, что Рико получит неимоверное удовольствие когда настанет время объявить, что он забрал себе того самого новичка, который ранее отказал Кевину Дэю. Рико… С ним точно что-то происходило. Что-то, от чего Жан нервничал, и даже Нил проявлял осторожность. Этот псих, казалось, постоянно метался между удовлетворением и яростью на протяжении последних пары недель (или сколько там прошло), причём до такой степени, что Нил делал всё возможное, чтобы не высовываться и держаться как можно дальше от их капитана. Что было не так уж и трудно, учитывая, что он застрял с двумя ничего не смыслящими первокурсницами, а Рико часто отсутствовал из-за интервью. Хотя, по мнению Нила, Кёртис и Патель были не так уж и плохи. Просто… он правда совсем не понимал девушек своего возраста. Из-за своей матери он почти с ними не общался; уж точно не после того, как Мэри застала его целующимся с одной из них — тогда он просто хотел узнать, каково это. Казалось он до сих пор слышал ее голос в своей голове, кричащий, чтобы не смел им доверять, не смел доверять никому или подпускать даже близко к себе. А после Федорова и остальных… Он уж позаботился о том, чтобы держать определенную дистанцию между собой и новенькими (да и с остальными, по правде говоря). Этот факт заставил Патель одарить его парочкой странных взглядов, а Кёртис — печальной улыбкой, которая сменилась радостной стоило Жану прямо при них назвать Нила дьяволом. Они отрабатывали упражнения уже пару дней, с тех пор как Нил «заявил на них свои права». Патель всё ещё была чертовски настороженной, в то время как Кёртис, похоже, просто плыла по течению (что, в общем-то, хорошо отражало характер девушек — Патель бы отлично поладила с его матерью, а вот Кёртис… не то чтобы). Нил уверенно двигался к завершению тренировок Воронов, укладываясь в установленные Жаном сроки (и уже ждал, что же ещё придумает французский ублюдок, чтобы его помучить), пока девушки уже почти были готовы перейти ко второму этапу тренировок. — Так что, чёрт возьми, происходит? Почему Джонатан и Эд должны выполнять все эти вещи для старшекурсников? — спросила Патель, в ожидании, когда Кёртис закончит свой черёд разбираться с конусами. — Они почти не спят — их ведь вусмерть загоняли, вынуждая носиться туда-сюда за всякой ерундой. На мгновение Нил погрузился в воспоминания о том, что происходило в его комнате и раздевалке, но тут же резким рывком вернулся в обратно реальность, почувствовав, как Жан слегка коснулся его ноги концом своей клюшки. — Они первокурсники, такое бывает. Им ещё повезёт, если это будет единственное, что с ними произойдёт, однако Нил ничего не мог с этим поделать — о чём и поспешил напомнить ему Жан своим многозначительным взглядом. — Какого чёрта? — Патель зло глянула на Нила через защитное стекло шлема. — Это своего рода дедовщина, что ли? — Это участь всех низкоранговых Воронов, — сообщил ей Жан в своей привычной надменно-серьёзной манере. — Вы все являетесь первокурсниками и имеете самые низшие ранги среди нас, и таким образом вы отрабатываете своё место в команде. Как только наступит игровой сезон — вы с Кёртис должны будете носить наши с Нилом сумки, следить за тем, чтобы у нас было всё необходимое во время поездок, и чтобы мы были готовы к занятиям. Кёртис остановилась на середине упражнения и ошарашенно уставилась на них, в то время как Патель с каждым произнесённым словом раздражалась всё сильнее. — А не пойти бы тебе… — Нет, — Жан с силой ударил концом клюшки об пол, смерив Патель суровым взглядом. — Вы первокурсники, имеющие самые низшие ранги, — повторил он. — Тут так принято. Ты проявляешь уважение к тем, кто выше тебя, и уже прошёл свой путь по ранговой системе. — В его холодном взгляде читалась невысказанная угроза: — Не нравится? Значит, постарайся улучшить свои навыки и заработай номер повыше. Обе девушки замолчали и переглянулись. — А почему мы все еще не выполняем все это, как Джон и Эд? — спросила Кёртис, теребя защитную ленту на рукоятке клюшки. Пряди её светло-каштановых волос прилипли к лицу под защитным стеклом шлема. Жан фыркнул и бросил на Нила многозначительный взгляд. — Потому что они… Они выполняют поручения для всех Воронов. А мы застряли с вами двумя. — Ясно, — Патель закусила нижнюю губу, переводя взгляд между Нилом и Жаном. — И Тэя Мулдани тоже с этим мирилась? Жан снова раздражённо фыркнул. — Мулдани была вундеркиндом и быстро поднялась до четырнадцатого номера, — он одарил Патель пренебрежительным взглядом и закатил глаза. — Тебе же повезёт, если ты хотя бы раз выйдешь на корт в этом сезоне вне тренировочных занятий. — Это не ответ! — огрызнулась Патель, упёрев в бок левую руку в перчатке. — Так значит, я должна делать всю эту мелкую хрень и вкалывать? Поняла. Я получу этот высший номер. — Она с вызовом уставилась на Нила. — А ты почему освобождён от этого? — Номер четыре, — напомнил ей Нил с холодной улыбкой, не собираясь уточнять, что на деле он вовсе не «освобождён». Чем меньше эти двое знали о реальном положении вещей в Гнезде — тем лучше. — Ещё одна причина, чтобы взобраться повыше, — произнесла Патель и тут же гневно уставилась на Жана, который хмыкнул в ответ на ее заявление. — Что? Думаешь, я не смогу? — Думаю, сперва тебе придётся немного поумерить свою гордость, — предупредил её Жан. — Но… — Займись упражнениями, — оборвал её Нил, не желая больше тратить время на споры. — После этого можешь помочь старшекурсникам — МакФерсон, Чен, Андерсу и Лау, — перечислил он поимённо тех Воронов, кто, как он знал, не увлекался агрессивной игрой, и был сосредоточен на том, чтобы вырваться вперёд, не калеча при этом всех на своём пути. — И, чёрт возьми, следи за тем, что ты тут говоришь, — добавил он, тут же замечая полный скепсиса взгляд Жана. — Спасибо, — сказала ему Кёртис, прежде чем снова сосредоточиться на упражнениях. Патель же крутила в руках клюшку, наблюдая за напарницей. — Я получу этот высший номер, — пробормотала она, словно сама себе. — Я буду терпеть, пока это необходимо, но это всё равно полный пиздец. Бьюсь об заклад, что Рико и Кеви… Она едва не споткнулась, когда Жан внезапно оказался у неё прямо перед носом. — Что Джостен говорил насчёт того, чтобы следить за своим языком? — произнёс Жан с усилившимся от ярости акцентом. — Не произноси это имя. Патель пару раз ошарашенно моргнула, приоткрыла от удивления рот и залилась краской, прежде чем, заикаясь, пробормотать извинения. Такой испуганной Нил её ещё не видел. — И-извини… — Бег кругами по корту. Живо. — Что? — Круги по корту. До тех пор, пока я не скажу остановиться, — сощурившись приказал Жан, всем своим видом демонстрируя, каким именно номером он являлся в команде Воронов. — Бегом. Патель взглянула на Нила, словно ожидала, что тот вмешается, но Нил в ответ одарил ее лишь равнодушным взглядом, так что девушка медленно отложила клюшку в сторону и трусцой побежала по внешнему кругу корта. Кёртис ещё мгновение смотрела ей вслед, после чего молча вернулась к отработке упражнений. Несколько Воронов пару раз бросили в их сторону любопытные взгляды, а Нил подошел и встал рядом с напряженным как струна партнером. Когда он вдруг неожиданно запел «Боже, храни королеву», Жан вымученно застонал и стукнул его по задней части шлема. Дождавшись вечера, когда они, наконец, остались наедине, Нил задал вопрос, беспокоивший его весь день и мучивший неделями: — Что на самом деле вынудило Дэя покинуть Эдгар Алан? Как обычно, Жан моментально напрягся, услышав это имя, и огляделся, будто проверяя, нет ли поблизости Рико — несмотря на то, что в комнате они были одни. — Лучше бы тебе этого не знать. — тихо ответил Моро, прикрывая глаза, словно в молитве. Нил открыл было рот, чтобы надавить на него, сказать, что так совсем не лучше, но… Жан редко когда отказывал ему в чём-либо и Нилу совсем не нравилось осознавать, что именно по его вине партнер сейчас испытывал страх и напряжение. — Рико всё равно в итоге придётся встретиться с ним, — напомнил он этому упрямому ублюдку. — Вам обоим придётся. В прошлом году «Лисы» дошли до матчей навылет даже без Дэя, а это значит, что весной мы можем выйти против них в матче. — Тогда и разберёмся с этим, — произнёс Жан, открывая глаза и хмурясь. — Не ищи себе проблем раньше времени. — Я не… Проехали. Спокойной ночи, — раздраженно буркнул Нил, плюхнувшись на кровать. — А ты там заодно побеспокойся, чтобы небо нам вдруг на головы не рухнуло. — О, да я почти уверен, что ты потратишь следующие несколько часов, выдумывая ещё что-нибудь, чтобы навлечь на нас неприятности, — парировал Жан, ложась на свою кровать. — Я точно знаю, что буду благословлён в следующей жизни, ибо быть проклятым больше, чем в этой, — просто невозможно. — Вызов принят! Нил так и не вернул обратно подушку, которую французский ублюдок в него зашвырнул. Однако, несмотря на все эти ссоры, швыряния вещей и недомолвки (Жан почти не рассказывал ему о Дэе, ограничившись лишь тем немногим, чтобы Нил понял: у того хватало причин ненавидеть этого парня. Нил тем временем почти ничего не говорил о родителях), Жан, как и прежде, делал им утренние коктейли с кучей фруктов, всегда ухитряясь раздобыть для Нила где-то тарелку с клубникой, манго или ещё чем-то в этом роде — несмотря на то, что диетологи настаивали, чтобы вместо этого тот потреблял больше зелени. А Нил, в свою очередь, прилагал все усилия, чтобы стать лучше на корте и вести себя достаточно «хорошо», дабы у Тэцудзи не было повода наказывать их с Жаном. В целом, у них выдалось несколько более-менее спокойных дней в Гнезде, которые, как понял Нил позже, усыпили его бдительность и внушили ложное чувство безопасности, заставив думать, что в Эдгар Алане действительно что-то может измениться к лучшему. Он должен был быть умнее. Рико продолжал приходить и уходить, занимаясь различными обязанностями по работе со СМИ для других команд, с которыми сотрудничал, до тех пор пока ему вновь не приходилось фокусировать своё внимание на «учёбе» и Воронах. Лучшее, что смог предположить в тот момент Нил, — это то, что что-то произошло во время одной из таких медиа-встреч, когда Рико неожиданно влетел в раздевалку, полную переодевающихся после вечерней тренировки Воронов, и, с перекошенным от злости лицом, принялся скользить потемневшим взглядом в поисках чего-то… Или кого-то. В поисках мишени или двух. Те, кто были ближе к выходу — тут же поспешили уйти, не важно успели они одется или нет, пока Рико уже шел в сторону Нила и Жана. Нил не знал было ли это потому,что тот стоял ближе, или Рико просто привык срывать на защитнике злость, но ублюдок вцепился в левую руку Жана, и дернул вперед в тот самый момент, как Нил попытался вмешаться. — Нет, не см… — Его тут же оттянул назад усмехающийся Фёдоров. — Да отпусти меня, чёрт возьми! — Пытаясь выдернуть из захвата свою правую руку, Нил повернулся к Рико. — Отпусти его, ублюдок! Жан даже не пытался заблокировать кулак Рико, когда тот влетел ему в щеку, как не блокировал и следующий удар — в челюсть. Под отчаянную ругань Нила Рико нанёс ещё несколько ударов, прежде чем Моро застонал от боли и осел на пол, где получил уже пинок ногой. Тяжело дыша, то ли от напряжения, то ли от злости, Рико развернулся к Нилу, чтобы ударить кулаком и его. Обе руки Нила удерживал Федоров, который был почти что на фут выше Нила, а весил на 60 фунтов больше, так что единственное, что мог сделать Нил — это сжаться в ожидании удара. — Не указывай мне, что делать! — Рико ещё раз врезал ему в живот. — Я твой король! — Он схватил Нила за шею и злобно усмехнулся (хотя это куда больше походило на ужасную гримасу), впиваясь пальцами в горло Нила. — Так что ты заплатишь за это, Четвёртый. Лев и Даниэль, — назвал он имена стоящих в комнате Федорова и Баутисты, — собираются повеселиться. Выбирай: либо они повеселятся с Жаном, пока ты смотришь, либо с тобой — на глазах у Жана. Нил едва не плюнул этому ублюдку в лицо, но сдержался, осознавая, что тогда Рико, вероятнее всего, заставит страдать их обоих. — Оставь… Жана в покое, — с трудом выдавил он. — Как предсказуемо. На мгновение Нил испугался, что Рико всё-таки натравит двух старшекурсников на Жана, но тот лишь махнул рукой в сторону Нила, после того как ещё раз напоследок его ударил. — Сделайте так, чтобы это было больно, — приказал он, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — И, Натаниэль? Заговоришь со мной так ещё раз — и выбирать больше не придётся. Я сам тебя буду держать, пока отдам на растерзание вместе с Моро тех двоих твоих новеньких. Нил уже не мог ничего на это ответить, потому как Федоров заломал ему руки с такой силой, что стало трудно даже дышать. И дальше всё стало только хуже. Они действительно «сделали это так, чтобы было больно». Невыносимо больно. И всё же хуже всего было видеть сквозящую в глазах Жана надломленность, пока тот торчал рядом с ним в душевой, в то время как Нил стоял под потоками холодной воды, отчаянно пытаясь хоть как-то заглушить этим боль. — Ты не должен был этого делать, — произнёс он. Отчего-то звуча совсем хрипло. — Не ради меня. Нилу потребовалось несколько секунд, прежде чем он наконец смог заговорить. И когда он это сделал, то осознал, почему слова Жана показались ему настолько скрипучими и слабыми. — Но я — тот, кто создаёт проблемы, помнишь? Вот я их и создал. Жан весь сжался в комок, раскачиваясь взад-вперед и оттягивая пальцами свои густые темные волосы. Он, казалось бы, даже и не замечал холодную воду, пропитывающую всю его одежду. — Никто не поступал так ради меня. Я — ничто, просто вещь, не достойная этого. Несмотря на жгучую боль, от которой холодная вода почти не спасала, и отвратительное ощущение чужих ртов и рук на его теле, Нил рассмеялся — или, по крайней мере, попытался. — Забавно, потому что я тоже — ничто. — Просто фальшивое имя, неотработанный долг и огромное разочарование, связанные между собой шрамами и кошмарами — лучшим моментом дня которого являлись избиения на корте для экси и оскорбления одного жеманного французского ублюдка. — Должно быть, поэтому мы и застряли здесь друг с другом. Несколько секунд Жан неотрывно смотрел на него с каким-то непонятным блеском в серых глазах (они напоминали Нилу глаза его матери — то, какими они были, прежде чем стали постоянно скрыты под линзами), а затем, дрожа, выдохнул. — Ну всё, хватит, — мягко укорил его Жан, разгибая своё стройное тело и протягивая Нилу большое чёрное полотенце. — Ещё немного — и ты насмерть замёрзнешь, а я отказываюсь терпеть призрак болтливого дьявола, который будет следовать за мной вечность. Только ради Жана Нил заставил себя двигаться — чтобы позволить этим большим, длиннопалым рукам осторожно обернуть его в полотенце и медленно, бережно растереть его руки в попытке хоть немного отогреть; чтобы позволить Жану идти рядом с ним, пока они возвращались в их комнату, где Моро вновь помог ему залечить раны, прежде чем заняться своими собственными синяками. На следующий день они смогли выяснить, что именно так сильно выбесило Рико (Патель и Кёртис на их ошарашенные взгляды утром получили лишь холодное «не лезьте не в своё дело», однако Нил предполагал, что МакФерсон или Лау, скорее всего, объяснили им всё чуть позже днём), когда у них появилось время просмотреть новости на ноутбуке Жана. Во время одного из интервью Рико кто-то просто не смог не упомянуть Кевина Дэя и не спросить о том, что он думает о шансах Лисов в этом сезоне, учитывая наличие в их составе «великого» Кевина Дэя и Эндрю Миньярда — единственного новобранца, отказавшего Эдгару Аллану. Отказавшего Рико. Интервьюер также уточнил, что, по мнению некоторых, эти двое могли бы сделать Лисов опасным соперником, который составил бы конкуренцию Воронам в полуфинале (если, конечно, Лисы вообще дойдут до него). — Ладно, я и сам готов придушить кого-нибудь после просмотра этого видео, — произнёс Нил, осторожно вытягиваясь на кровать Жана. — Хотя, думаю, предпочёл бы, чтобы это был репортёр, Дэй или Миньярд. Ох, чего бы он только не отдал, чтобы прямо сейчас добраться до Дэя или Миньярда. Тех, по чьей вине он и оказался в этом кошмаре. — Это нехорошо… — Жан потянул себя за чёлку, глядя на застывшее изображение на экране ноутбука, пока свет от экрана подсвечивал его покрытое синяками лицо. — Все привыкли видеть их вместе — Рико и Кевина. Конечно, они будут поднимать тему того, что Кевин теперь в другой команде, — он прикрыл глаза и с силой сжал челюсть, несмотря на боль. — Я и представить не мог, что он осмелится на это и снова станет играть. — После несчастного случая? — Нил заметил, насколько тихим становился Жан, когда речь заходила об этом, и попробовал угадать. — Это была не случайность, не так ли? — Между Рико и Кевином… довольно сложные отношения, — признал Жан с кривой усмешкой. — Ещё бы. Рико — избалованный, жестокий психопат. Это любые отношения с ним сделает ненормальными, — пробормотал Нил, сворачиваясь в клубок, насколько позволяло его избитое тело. — Да уж, даже не могу представить, какие тут могут быть сложности. Жан издал короткий смешок и включил для них запись старого матча — Британия против Франции (где Франция, конечно же, выиграла — вот же гад). В ту ночь Нил уснул под ироничные комментарии Жана об игре британской команды и смог пару часов спокойно поспать. Так что, по понятным причинам, ни он ни Жан не были особо рады, когда спустя пару дней Тэцудзи собрал команду Воронов, чтобы сообщить важные новости касательно предстоящего игрового сезона. Со стоящим за его спиной Рико, он объявил о том, что Вороны больше не будут являться частью первого дивизиона северно-восточного округа НАСС, и переходят в южно-восточный округ. — Это решение было принято еще в начале июня и вскоре о нем будут проинформированы остальные команды первого дивизиона, — сказал Тэцудзи в своей вечно-безэмоциональной манере. — Это решение было принято сугубо во благо игры: чтобы улучшить округ, которому не хватает настоящей конкуренции, и для того, чтобы воспользоваться растущим коммерческим интересом. Это принесет пользу всем нам. Нил ощущал, как застыл от напряжения Жан, слушая Тэцудзи, однако всё его внимание было приковано к Рико. К хищному блеску в глазах этого ублюдка и тому, как он обводил взглядом стоящих перед ним Воронов, словно в ожидании, что кто-то осмелится заговорить, оспорить принятое решение. Но никто, конечно же, не смел. Точно не при Тэцудзи — их хозяине — сообщившем, что решение уже принято. Когда его дядя закончил говорить, Рико вышел вперёд. — Мы — неоспоримые чемпионы, — заявил он. — Действующие чемпионы. Каждый год мы с лёгкостью одерживаем победу в нашем округе — и это уже стало само собой разумеющимся. То же самое происходит на юго-востоке с Брекендриджем. Настало время наконец встряхнуть устоявшийся порядок и сделать игру интереснее. Мы перейдём в другой округ и заставим их развиваться, а иначе они пожалеют. Что бы Рико ни говорил и как бы ни пытался это вывернуть — Нил не сомневался, что настоящая причина этих изменений была одна — Кевин Дэй. Рико просто искал предлог столкнуть Воронов и Лисов ещё до полуфинала — предположительно для того, чтобы окончательно лишить тех даже малейшего шанса продвинуться дальше в этом сезоне. Нил не знал, было ли это связано с тем, что произошло между двумя нападающими, с тем, что вынудило Кевина покинуть Гнездо (более чем вероятно), или же виной всему были назойливые вопросы о таланте Кевина (и опять же, вполне вероятно). Он знал только, что Кевин находился на расстоянии нескольких штатов отсюда, в то время как они с Жаном оставались здесь — в пределах досягаемости Рико — и это не сулило им ничего хорошего. Когда-то давно Нил завидовал Кевину Дэю, хранил статьи о нём (и Рико) в папке, спрятанной в глубине своей спортивной сумки (которой давно уже нет), и рассматривал эту папку, когда матери не было рядом. Он вспоминал о проведённом в Гнезде времени и представлял, какой могла бы быть его жизнь, если бы он рос, играя в экси. Тогда он утешал себя тем, что хотя бы Кевин (и Рико) смогли осуществить эту мечту. Что хотя бы кто-то из них смог пробится и стать в этой жизни кем-то. А что теперь? Теперь Нил опять оказался в Гнезде — однако в этот раз в роли собственности Рико, психованного, отвергнутого сына главы мафиозной группировки, чей отец был достаточно могущественным, чтобы иметь в своём услужении отца Нила. И то, что он оказался здесь, было полностью виной Кевина. Кевина и Эндрю Миньярда, который, если судить по брошенному вскользь намёку Рико, Дэя защищал. Кевина, которому, похоже, было глубоко плевать на Жана; которому, похоже, было глубоко плевать на всё, кроме возможности играть в экси. Ну так что ж, теперь Дэю предстояло разбираться с жаждущим мести Рико, намеревающимся уничтожить и его, и его команду — а Нил был готов сделать всё возможное, чтобы подзадорить этого ублюдка, если это заставит Рико оставить их с Жаном в покое. Так что когда Рико одарил их обоих пристальным взглядом, словно ожидая реакции, Нил улыбнулся и кивнул. — Мы с вами, капитан! — выкрикнул он. — Южане даже не представляют, что их ждёт! — Мы — Вороны! Мы непобедимы! — громко добавил Жан, и это тут же подхватила остальная часть команды, пока Рико довольно скалился. Если кто-то, кроме Нила, и заметил в его тёмных глазах отблески безумия, то, похоже, предпочёл промолчать. А Нилу это лишь добавило решимости сделать всё, что потребуется, чтобы защитить своих близких и себя.

***

Эндрю опустил взгляд на землю, простирающуюся под ним на несколько этажей ниже, и не отводил глаз, пока толстый, пульсирующий червь страха не смог пробиться сквозь наркотическую дымку его сознания и не обвился вокруг груди, заставляя Эндрю почувствовать хоть что-то настоящее — пускай и ненадолго. Затем он откинулся назад, всё ещё сидя на краю крыши, и, устремив взор на скрытые слоями смога звёзды, тускло мерцающие в ночном небе, задумался о недавнем официальном объявлении Воронов о смене округа. Кэвин уже валялся в отключке в общежитии, поскольку они не могли рисковать и позволить прессе выследить их в Колумбии, в то время как Эндрю сидел здесь и, сделав глоток из украденной у Ваймака бутылки виски, продолжал неотрывно смотреть на небо. Рико Морияма. И чем этот мелкий ублюдок опять там занимался? Ну, помимо того, что сходил с ума от невозможности отпустить Кэвина, очевидно. Он им слегка одержим, не так ли? Что определённо объясняло кое-какие поступки Кэвина за последний месяц. «Прощай, спокойный сезон, где можно было просто наблюдать за крахом Лисов», — подумал Эндрю. Теперь ему придётся терпеть в своём округе грёбаных Воронов — в довесок к эмоциональным срывам Кэвина и дерьмовым речам Ваймака. Кажется, мысль о том, чтобы шагнуть с крыши, становилась всё более заманчивой. Ещё и этот Морияма точно что-то задумал. Стоял там позади своего дяди с усмешкой на губах, пока тот толкал речь о том, что перевод в другой округ пойдёт «на благо игре» (что за чушь), и заставлял Эндрю жалеть о том, что он не мог оказаться там лично, чтобы стереть это мерзкое выражение с лица этого ублюдка. Вся эта история с округами была только началом — он это чувствовал. У Рико точно было припасено что-то ещё — для Лисов, для Кэвина. Однако сейчас Эндрю всё равно не мог ничего с этим сделать, так что какая разница? Он прикончит эту бутылку виски; вернётся в свою комнату, где придётся справляться с болтливостью Никки и угрюмостью Аарона; потащится на корт, как только завтра Кэвин немного протрезвеет; а в воскресенье потренируется с Рене. После чего вся неделя опять начнётся заново — экси, рутина, Би и возможность сбежать от этого ненадолго в Колумбию. А вскоре ко всему перечисленному добавится ещё и учёба. Несмотря на то, какой занозой в заднице он будет — Рико, возможно, смог бы пробудить в Эндрю искру интереса. Возможно. Эндрю отложил бутылку виски в сторону и закурил, позволяя дыму с знакомой горечью осесть в лёгких. Однако он очень сомневался, что Рико вообще был способен вытворить что-либо достаточно интересное, чтобы удивить Эндрю и встряхнуть его унылые, серые будни. Но всё может быть. Интересно, что говорило о нём то, что он с нетерпением ждал этого «может».