Black As Is The Raven, He’ll Get A Partner

Заметки от автора: Заметки от переводчика: Название главы. По поводу курсива.

***

Ваймак подъехал к Лисьей башне и бросил сочувственный взгляд на уставшего Кевина. — Эрнандес сказал, что еще поговорит с парнем в понедельник. Да и я тоже не сдаюсь. Эндрю на это лишь фыркнул. Он был слишком хорошо знаком с безнадежными случаями. А Джостен? Помимо всего прочего, на том почти что заглавными буквами было написано «безнадежный случай», вдогонку к «проблема», «кролик» и «лучше забудьте». От Эндрю так же не ускользнуло и то, как парнишка смотрел на Кевина: выражение его лица казалось почти что хищным. Так что Эндрю был чертовски рад, что тот отверг предложение великого Дея, даже если это означало, что Эндрю пролетел до Аризоны и обратно лишь ради того, чтобы увидеть, как один самодовольный трус потерпит сокрушительное поражение. Кевин сполз еще ниже на пассажирском сиденье, в кои-то веке выведенный из строя из-за недосыпа, а не алкоголя, его любимого средства утешения, прежде чем сказать: — Он лучший кандидат из этого жалкого сборища, — пробубнил этот хренов оптимист. — Он нам нужен, если мы хотим, чтоб у этой команды был хоть какой-то шанс чего-либо добиться. Ваймак бросил на него кислый взгляд, прежде чем обернуться к Эндрю. — Мы передохнем пару часов, а после поедем на стадион, чтобы просмотреть остальных из этого «жалкого сборища», на случай, если Джостен не объявится, — сообщил он Эндрю, зная, как сильно тот контролирует каждый шаг Кевина. Веймак проигнорировал грубый жест, адресованный ему за то, что испортил Эндрю все планы на выходные, и, когда тот вылез из машины, а Кевин кивнул, — они уехали. Эндрю закинул сумку повыше на плечо, заходя в Башню. Он был раздражен тем, что потратил отличную пятничную ночь на перелёт в чёрт знает какую глушь в Аризоне, чтобы увидеть, как дёрганый кролик отказывает Кевину (вообще-то эта часть почти стоила того). А после терпел нытьё Кевина о том, что его послал «никому не известный любитель», который даже не понял, какая «честь» ему оказана, и бла-бла-бла. Ещё и график приёма лекарств пошёл к чёрту из-за смены часовых поясов, а сам он застрял в кампусе на все выходные. В кои-то веки Эндрю уже ждал тренировки в понедельник — только для того, чтобы кинуть пару сраных мячей прямо в одержимую Экси бошку грёбаного Кевина, мать его, Дея. Хм, а ведь он мог бы начать в раздевалке, пока этот трус ещё не успел надеть шлем и защитную экипировку. Руки чесались, чтоб схватить что-то и швырнуть прямо сейчас, но он заставил себя проигнорировать это ощущение и забраться в свою кровать. Его брат и кузен всё ещё спали как убитые в своих кроватях. Аарон и Ники тоже были недовольны, обнаружив, что ночью в Колумбию никто не поедет. Никаких тебе «Красоток», «Райских Сумерок», крекерной пыли или ночных клубов. Но у них, по крайней мере, была возможность остаться в чёртовом общежитии и выпить, в то время как Эндрю был вынужден валяться на диване на стадионе, пока Веймак и Кевин спорили, кого из списка «на всякий случай» выбрать следующим — девчонку из Хьюстона или парня из Миннеаполиса. Эндрю коснулся правой рукой повязки на левом предплечье. Он с трудом сдерживая желание пойти изрезать все клюшки — лишь бы занять себя хоть чем-то, однако в итоге пришёл к выводу, что это было бы слишком утомительно. Чёрт, надо было взять с собой книгу. Он уже собирался встать и пойти взломать замок в кабинет Эбби, как вдруг из офиса Ваймака с грохотом вылетел Кевин. — Ах да, старая добрая стратегия для переговоров — устроить истерику. Как же зрело, Дей. Эндрю даже приподнялся, чтобы поаплодировать этому трусу, пока Кевин протопал мимо него с покрасневшим от злости лицом. — Иди нахрен! Ему кажется, или кто-то только что предложил вернуться в квартиру Ваймака? Эндрю, напевая себе под нос, направился к выходу, пока Ваймак стоял в дверном проёме своего кабинета, бормоча что-то про упрямых ослов. Было, правда, весело — увидеть выражение лица Кевина, когда Эндрю завёл машину без него и уехал, удерживая того вне досягаемости на протяжении пары кварталов по кампусу. — Никогда больше не разговаривай со мной в таком тоне, — предостерёг Эндрю, когда наконец впустил этого придурка в машину. Вспотевший от жары и влажности, Кевин ещё пару секунд просто смотрел на него, прежде чем наконец буркнуть что-то в знак согласия и откинуться на сиденье. На следующий день всё было почти точно так же, разве что на этот раз Эндрю всё-таки принёс кое-что почитать, а Веймак сам выгнал Кевина вон, спустя несколько часов споров. Если вдруг каким-то образом Джостен передумает и всё же согласится, Эндрю точно позаботится о том, чтобы парнишка расплатился за всё это дерьмо. Конечно же, после того как он выяснит, какого чёрта Джостен повёл себя так в Милпорте: почему так сильно чего-то опасался, почему послал к черту Кевина, но при этом так смотрел на него, и почему его первой реакцией при виде Веймака было — сбежать. Этот парнишка был ходячей загадкой. А ещё и его отказ от стипендии за спорт, который он любил ( ведь по мнению Кевина, только это могло позволять так ему играть)? Загадки нервировали Эндрю. Они залазили ему под кожу и не исчезали, пока он их не решал. Он разгадает Джостена — и чем раньше, тем лучше, потому как вопросы без ответов знатно раздражали. Ещё одной раздражающей вещью были тренировки по Экси, которые начались в понедельник (никакого кидания мячами в раздевалке — вот чёрт). Они надевали экипировку, когда пришёл Гордон. Выглядел он, откровенно говоря, неважно. Скорее всего, виной тому были выходные, проведённые под наркотой и алкоголем в компании Арнольдса и его приятелей, поскольку с Рейнольдс у них на этой неделе был очередной перерыв (со слов Рене, которая рассказала ему об этом на их тренировке в субботу, после того как Эндрю высадил Кевина у Веймака). — Ну что, как там Невада, Юта, или куда вы там, блядь, ездили за этим сраным нападающим? — спросил Гордон, стягивая с себя свою поношенную футболку через голову. Когда Кевин ничего не ответил, тот так и застыл с протянутой к экипировке рукой. — Да что такое? Вы же летали туда. Даже с тренировки пораньше свалили, чтобы успеть на рейс. Когда Кевин схватил шлем и с грохотом захлопнул шкафчик, Гордон удивлённо приподнял брови. — Тебя отшили, что ли? — Его глаза распахнулись, когда Кевин тяжёлым шагом протопал на выход из раздевалки. — Погоди… Серьёзно?! Кто-то сказал великому Кевину Дэю «нет»? — Он ухмыльнулся, глядя на Эндрю, словно и правда ждал от того ответа. — Скажи, что ты заснял это. Да я бы часами на это смотрел! Даже если он и был согласен с этим придурком, Эндрю в ответ ограничился лишь пустым взглядом, а вот вечно треплющийся Ники предпочел все же ответить этому мудаку, которого сам терпеть не мог. — Если я правильно понял, то как только пацан осознал, что он окажется в одной команде с тобой, то решил вообще завязать с Экси. Гордон мгновение помолчал, прежде чем показать Ники средний палец, что, в общем-то, было привычным их способом общения. Его густые брови сошлись на переносице от злости. — Да пошёл ты, пидор. Не вини бездарного пацана за то, что он не захотел присоединяться к команде отбросов, особенно после встречи с твоим гопником-кузеном и тем придурком. После чего он пробормотал ещё какие-то ругательства в свой шкафчик, пока раздражённо натягивал униформу. Ох, какая жалость — один из сокомандников Эндрю обиделся на них. Эндрю подождёт, пока волна грусти и раскаяния обрушится на него, ведь бетон и сталь не смогут выдержать так долго, и, конечно же, всё рухнет — обрушится прямо вокруг него в какой-то момент его душевных метаний. Да ещё и ласковый голос Ваймака звал его любимых «ленивых червяков» тащить свои задницы на корт. Хм, возможно, темой в эту среду у Би будет проницательная мысль Сартра о том, что ад — это действительно другие люди и то, что Эндрю сейчас, похоже, утопает в каком-то из колец этого ада. Эту теорию подтвердил Ваймак, сообщив Кевину и Эндрю после тренировки, что спортивный совет университета и КРЭ требуют от него как можно скорее найти другого нападающего. Они могут дать время лишь до конца недели на то, чтобы Джостен поменял своё решение. А это значит, что в пятницу придётся снова лететь в этот «восхитительный» Милпорт, если Эрнандес всё-таки не сможет переубедить паренька до того времени (Эндрю предложил лёгкую водную пытку, но его почему-то никто никогда не слушает), а затем отправиться в Миннеаполис в субботу, если кролик окажется упрямым — похоже, в итоге победил Кевин. — Я не собираюсь летать туда-сюда только для того, чтобы у тебя появилась новая игрушка, — предупредил Эндрю, следуя за Кевином в душевую. В первый раз он поехал без особых возражений, потому что Кевин был абсолютно уверен, что Джостен скажет «да», ведь тот, кто играет с такой самоотдачей, словно на кону его жизнь, с радостью схватится за шанс подписать контракт с кучкой отбросов вроде «Лисов». Хм, кажется, что-то не сходится, правда? — Я не уеду до тех пор, пока он не скажет «да». На лице Кевина появилось то самое выражение — такое же, как на тренировке, когда он сказал Эндрю, что снова будет играть; такое же, как когда пообещал дать Миньярду что-то, ради чего стоит жить, как только тот слезет с таблеток; такое же, как тогда, когда он утверждал, что Эндрю мог бы стать профессиональным игроком в Экси, если бы ему было не плевать. Хмм, самообман — какая прекрасная штука. Хотя надо было признать, Кевин умел удивлять. Может, он и впрямь удивит всех тем, что заставит Нила Джостена поменять своё мнение. Эндрю не был уверен, что ему нравится эта идея, особенно учитывая, как сильно этот парень уже действовал ему на нервы. Впрочем, беспокоиться об этом ему всё равно не пришлось. Уже к вторнику на большинстве форумов НАСС по экси обсуждали, что «Лисы» попытались завербовать какого-то неизвестного нападающего из провинциальной школы, не вошедшей даже в финал штата; что этот парень играл всего один сезон — и что в итоге он отклонил их предложение. Некоторые комментаторы злорадствовали по поводу того, что какой-то игрок отказал самому Кевину Дэю, отказал «Лисам», потому что они были посмешищем всей НАСС. Другие писали, что это лишь показывает, до какого отчаяния дошёл Университет штата Пальмето, раз пытается завербовать какого-то новичка. Эндрю пришлось признать: некоторые из них были правы. Что больше всего выбесило Ваймака (вместе с Кевином), так это то, что эта новость вообще никогда не должна была просочиться. Ваймак не говорил никому, кроме Лисов и Эбби, кого именно он поехал вербовать, и Эндрю сомневался, что Эрнандес мог что-либо рассказать, так как Ваймак просил его сохранить всё в тайне. Миньярд также не верил, что проболтался Джостен, учитывая, как подозрительно парнишка себя вёл. Так что оставались только остальные Лисы, которые знали, что Ваймак не хотел, чтобы что-то просочилось, потому как он нацелился на кого-то настолько нестандартного — особенно учитывая всю ту херню, которая началась, когда стало известно о переходе Кевина в УП. Поправочка: только один конкретный Лис, потому что Уайлдс ни за что не ослушалась бы своего обожаемого «тренера», Бойд не стал бы перечить Уайлдс, Рене вообще бы на такое не пошла, а Рейнольдс… ну, ей просто было наплевать. Нет, оставался только один активный игрок, который с самого начала был не в восторге от Джостена и который был в восторге от всего, что выставляло Кевина в плохом свете. К сожалению, Бойд вмешался раньше, чем Эндрю успел сделать что-то большее, кроме как хорошенько впечатать Гордона в шкафчики, этим ударом разбив ему губу. Ваймак оставил этого придурка у себя в кабинете на остаток тренировки, в то время как Эндрю пришлось отсидеть тренировку на скамейке запасных. Вот только ущерб уже был нанесён. Эрнандес позвонил в среду вечером и сообщил, что Джостен не появился в школе; что он запаниковав, когда узнал о распространении информации о том, что «Лисы» пытались его завербовать, — и при этом наотрез отказываясь обсуждать с ним что бы то ни было. В четверг парнишка не объявился тоже, и Эрнандес обнаружил, что у него, оказывается, нет ни настоящего адреса, ни действующего номера телефона родителей. Так что связаться с парнем было невозможно. Эндрю почувствовал лёгкое самодовольство от того, что оказался прав и его подозрения подтвердились, в то время как Ваймак бурчал проклятия, а у Кевина начинались приступы паники. Не было никакого смысла лететь в Милпорт в пятницу, учитывая, что Эрнандес сказал, что до сих пор нет никаких вестей о Джостене (или кем бы там он ни был), так что они сменили рейс на Миннеаполис. У них просто не осталось иного выбора, кроме как двигаться дальше, если они хотели подписать кого-то на следующий сезон. Эндрю последний раз подумал о парне, готовясь к очередному чёртову полёту. Он был раздражён тем, что нужно опять куда-то лететь, оставлять наручные повязки, терпеть надутого Кевина, расстроенного тем, что его лишили его первого выбора. А также его раздражала тайна вокруг исчезновения того самого «кролика». Что ж, не похоже, что он когда-либо ещё увидит этого паренька снова, а значит — одной проблемой меньше.

***

Нил проклинал себя за собственную глупость — за такую невероятную глупость. Он должен был послушать мать. Должен был продолжать бежать, никогда не останавливаться и не задерживаться в одном месте так долго. Он должен был никогда не играть в Экси. И что он в итоге сделал? Он оставался в Милпорте слишком долго — достаточно долго для того, чтобы Эрнандес начал подмечать странные детали в нём. Он вступил в эту чёртову команду по Экси, за что мать точно избила бы его до синяков, — и его едва не завербовала команда из НАСС. Команда НАСС, в которой был Кевин Дэй. Он сильнее съёжился на сиденье междугороднего автобуса, когда резкая боль сдавила его грудную клетку — от одной только мысли о встрече с Кевином. И дело было не только в оставшихся синяках от удара его собственной клюшкой — спасибо грёбанному Эндрю Миньярду. Если в прошлую пятницу и было хоть что-то, что пошло как надо, так это то, что Кевин его не узнал — спасибо почти восьми годам и тому, что он изменил свою внешность. Но как бы сильно он ни хотел сказать «да», ухватиться за призрачный шанс на какое-никакое будущее… в конце концов, он так и не смог выбросить из головы голос своей матери. Пальцы так и чесались от желания достать пачку сигарет из спортивной сумки, лежащей у него на коленях, но курить в автобусе было нельзя. Может быть, позже — когда они доедут до Эль-Пасо, и он сменит автобус или попробует проехаться автостопом, когда он снова сменит цвет волос, чтобы сбить со следа возможных преследователей. Он не мог рисковать быть замеченным, особенно после того, как его последнее из фальшивых имён распространилось по всему интернету. Только не после того, как люди, которые игнорировали его на протяжении всего года, начали подходить к нему, словно знали его. Он сделал всё, чтобы остаться незамеченным: выбрал новую позицию, остановился в маленьком городке, играл за команду, которая не была слишком сильной. Чтобы позволить себе то единственное, что приносило ему удовольствие — хотя бы ненадолго, прежде чем двинуться дальше, оставив всё это позади. Просто чтобы дать себе шанс отдохнуть и восстановиться после Калифорнии и той ночи у океана, с едким привкусом дыма, осевшего в горле. Он усвоил урок: больше никакой слабости. Никаких отклонений от правил матери. У него был контакт в Монтеррее, через которого можно было достать новое удостоверение личности, а после он останется в Мексике на какое-то время и посмотрит, повезёт ли ему там больше, чем в Северной Америке. Если нет — может, попробовать Россию… Чёрт, ну зачем Эрнандес отправил эти записи матчей Ваймаку? Какого чёрта он вообще вмешался? Прибыв в Эль-Пасо, Нил чуть сильнее осветлил свои волосы, сменил одежду и смог уговорить дальнобойщика подвезти его. Он рассказал ему историю про козла соседа по комнате, который его прокидал, и о том, как он не хочет просить денег у родителей — ведь у них и так хватает финансовых проблем из-за болезни бабушки. Так он добрался до Форт-Стоктона, где еще раз пересел на автобус, который шел до Сан-Антонио. Оставшуюся часть пути он решил проехать автостопом, чтобы запутать возможных преследователей. Нил как раз подыскивал подходящее место, чтобы запастись всем необходимым и поймать попутку, когда его догнали. Все, что он знал, — это то, что их было двое: один — азиат, и оба были одеты с иголочки. Они, видимо, подкупили продавца в магазинчике, поскольку смогли без проблем подойти к нему и ударить в спину электрошокером, когда он попытался убежать. Он смутно помнил, как его тащили, а после — пустота. Нил очнулся на заднем сиденье внедорожника с тонированными стеклами, с руками, связанными не одной, а несколькими пластиковыми стяжками. С одной бы он справился. А вот с несколькими… Это потребовало бы усилий, и, учитывая двух крупных мужчин, сидящих по обе стороны от него, и еще двоих на переднем сиденье, он очень сомневался, что мог справиться с этим так, чтобы они не заметили. Нил прочистил горло и попытался заговорить, но мужчина слева от него — кажется, тот самый азиат из магазина — предупреждающе поднял электрошокер. — Ты будешь молчать, — сказал он. Нил не видел смысла спорить — не тогда, когда, как он полагал, его везли в дом его отца, чтоб Малкольм и ДиМаччио разделались с ним. Так что он откинулся на сиденье поудобней, стараясь сохранить побольше сил на потом. Надолго правда его не хватило, и он начал ерзать. Когда электрошокер снова появился в поле зрения, Нил жестом указал на свой пах, краснея от смущения. — Эм… Туалет? Внедорожник съехал на обочину, и оба мужчины вышли, чтобы он мог отлить на обочине дороги. Как бы ему ни хотелось попробовать сбежать, это было бессмысленно — электрошокер всё время упирался ему в спину, а пистолет был направлен в него на расстоянии двух футов. Он не знал этих людей, что, в принципе, было неудивительно. Но они были слишком спокойны для подчинённых отца — спокойные и тихие. Это настораживало, потому как спокойствие и тишина не давали ему никакой возможности что-либо предпринять. Один из них передал ему бутылку воды, когда они снова сели в внедорожник, а когда остановились на заправке, ему даже дали какой-то сэндвич. Было очевидно, что они намерены ехать без остановок, и, пока Нил был тихим и послушным, ему позволяли оставаться в сознании. Если судить по дорожным указателям и всему прочему, то они направлялись куда-то на северо-восток. Нил почувствовал, как сердце забилось быстрее, когда понял, что они едут в Западную Вирджинию, особенно когда увидел указатели на Эдгар Аллан. Почему туда, а не в Балтимор? Его отец же всё ещё в тюрьме, верно? Это не имело смысла. Они прибыли в кампус ближе к вечеру. Внедорожник остановился прямо у огромного чёрного стадиона по экси, который Нил до сих пор прекрасно помнил с детства. Мужчины поспешно затащили Нила внутрь: они знали необходимые коды для доступа, и один-два охранника поблизости даже не обратили на них внимания. Нил слышал, как где-то на корте, похоже, шла тренировка, но его потащили вперёд, к Восточной Башне. Ему с трудом удавалось дышать и даже просто передвигать ноги, когда в памяти всплыли воспоминания о том, как он в последний раз поднимался в ту башню — о том, что его отец сделал с тем человеком с помощью топора. Но двое мужчин, державших его за связанные руки, и сами легко справлялись с его весом. Подъём на верхний этаж Восточного крыла ощущался мучительной вечностью. Казалось, что стены лифта сдвигались всё ближе, и даже открытие дверей не принесло никакого облегчения. Нилу хотелось провалиться в этот мягкий ковёр и утонуть в нём, но он заставил себя идти вперёд — в комнату с чёрным ковром и кожаными диванами, с красными вазами, полными орхидей, стенами, увешанными бесценными ширмами и ксилографиями, со стеклянной стеной, откуда открывался вид на корт внизу. В комнату, из которой был только один выход — и тот хорошо охранялся. В комнату, в которой Тетсудзи и Рико Морияма уже ждали его вместе с Патриком ДиМаччио. Его мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы увязать этих троих, стоящих там вместе. Как один из людей его отца, причём его правая рука, может быть связан с основателем Экси и одним из звёздных игроков? Тем не менее ДиМаччио держался на почтительном расстоянии от Тэцу́дзи, выглядя немного грубее и старше, чем Нил его помнил (он помнил, как этот ублюдок пытался убить его и мать, помнил искажённое ненавистью и покрытое шрамами лицо ДиМаччио, когда они убегали, помнил боль, которую могли причинить эти грубые руки). Поседевший Тэцу́дзи смотрел на Нила с равнодушным спокойствием, в то время как подросток Рико смотрел на него так, словно он был каким-то редким экспонатом. — Натаниэль Веснински, — произнес Тетсудзи в гнетущей тишине комнаты. Нил изо всех сил постарался не вздрогнуть, услышав это имя. Он неловко переминался с ноги на ногу, стоя напротив них, с руками, связанными перед собой и всё ещё одетый в ту же одежду, которую носил как минимум два дня: свободные выцветшие джинсы, белая футболка большого размера и старая, бледно-серая толстовка с капюшоном. Когда он ничего не сказал, Тетсудзи подал знак одному из людей, стоявших рядом с Нилом, и тот передал спортивную сумку, с которой Нил не расставался последние восемь лет. — Это были интересные несколько дней: разыскать тебя и раскопать твоё прошлое оказалось делом непростым. Тебя нашли, когда ты пытался пересечь границу с Мексикой с остатками моих денег. — Когда Нил вздрогнул, Тетсудзи приподнял бровь. — Да? Хочешь что-нибудь сказать? — В-ваши деньги? — Нил бросил настороженный взгляд на ДиМаччио, который лишь фыркнул в ответ на вопрос. — Тебе хорошо известно, откуда эти деньги, ты маленький паршивец. — сказал головорез. Его голос был все таким же грубым, с сильным акцентом восточного побережья. — Ты… Один жест Тетсудзи и он смолк, отступив назад. Нил с недоверием уставился на то, как головорез его отца подчиняется японцу, вдвое меньше его ростом, одетому в чёрные брюки и чёрное поло с логотипом «EA Raven’s». — Но это… это невозможно, — прошептал Нил едва слышно. Рико ещё несколько секунд смотрел на него, прежде чем заговорить по-японски, на что его дядя едва заметно кивнул. — Где твоя мать? Где Мэри Веснински? Нил изо всех сил пытался не вздрогнуть от вопроса, но дыхание на миг всё же перехватило и он замешкался, за что он тут же получил толчок от охранника, стоявшего слева. — Она мертва, — он с трудом смог выговорить это, глядя на чёрные стены, что напоминали ему ночное небо над головой и тёмную воду, уходящую к горизонту. Пламя оставляло пляшущие отблески перед глазами, и он изо всех сил пытался не заплакать, несмотря на едкий привкус дыма. — Когда? Звук безэмоционального, низкого голоса Тэцу́дзи вернул Нила обратно в реальность, но смысл сказанного всё равно доходил до него с трудом и в итоге его с силой поставили на колени. — Отвечай господину Морияме, — рявкнул на него охранник, хватая его мощной рукой за заднюю часть шеи и вынуждая поднять взгляд на японца. — Когда она умерла? — спросил Тэцу́дзи, пока Рико ухмыльнулся, посморев на Нила. — В… в Калифорнии, около года назад. Он вновь оказался на том пляже с мокрым чёрным песком, мог ощущать едкий запах бензина и горелой плоти, горящих пластика, резины и металла — до тех пор, пока толстые пальцы не сжались еще сильнее на его шее. — После столкновения с моим отцом в Сиэтле, — прохрипел он. — Я сжёг её тело и н-направился в Миллпорт. Тэцу́дзи какой-то миг внимательно изучал его, а затем перевёл взгляд на ДиМаччио, и тот вежливо кивнул. — Это совпадает с тем, что нам удалось выяснить. Эту суку нигде не было видно, а он пробыл в этом городе около года под новым именем, сочинив какую-то сказку про родителей, вечно разъезжающих по командировкам. Ранее Мэри и на день его от себя не отпускала, не то что на месяцы. — Тогда, скорее всего, он говорит правду. — Тэцу́дзи кивнул охраннику за спиной Нила, после чего чёрной тростью, зажатой в правой руке, резко ткнул Нила в грудь. — Знаешь, зачем ты здесь? Всего на мгновение Нил думал о том чтобы соврать, предположить, что это как-то связано с его отцом, но всё же пришёл к выводу, что на этот раз лучшим решением будет сказать правду. — Нет. — Хорошо. Для тебя будет лучше, если впредь ты будешь со мной честен. — Тэцу́дзи металлическим наконечником прямой трости заставил Нила поднять на него взгляд. — Твой отец работает на меня. Нил в ужасе распахнул глаза, шокированный услышанным, и уже собирался покачать головой, отказываясь верить в то, что Мясник из Балтимора мог подчиняться хоть кому-то — тем более тренеру по Экси, как этот наконечник врезался ему в горло с силой, достаточной, чтобы заставить его кашлять от нехватки воздуха. — Это правда. И чем раньше ты это примешь, тем лучше. — Он не врет, Младший, — подтвердил ДиМаччио. — Почему, по-твоему, я здесь? Нил изо всех сил пытался удержаться на ногах и покачал головой. — Чт… чтобы у-убить меня. Убить его вместо отца, ведь Нейтан Веснински сидел в тюрьме. Разрубить на куски — примерно так же, как произошло с тем мужчиной много лет назад. Хотя, если то что они сказали — правда, это объясняет почему это произошло, не так ли? ДиМаччио фыркнул от смеха, в то время как ухмылка Рико стала ещё шире. — Я не устраняю активы, — покачал головой Тэцу́дзи. — А ты и так уже стоил мне денег. Когда Нил с непониманием взглянул на него, Тэцу́дзи кивнул в сторону окна, откуда открывался вид на корт снизу. — Ты был здесь восемь лет назад, чтобы доказать, что достоин быть Вороном — на просмотре, который твоя мать прервала, когда забрала тебя и деньги. Деньги, переданные твоему отцу за то, чтобы он отдал тебя мне. Нил замер, услышав, что его собирались отдать Морияме много лет назад. Значит он должен был играть вместе с Кевином и Рико. Но когда дошло до упоминания денег, он все осознал: его должны были продать. Как раба. — Но… Трость снова врезалась ему в горло. — Помолчи, — приказал Тэцу́дзи, пока Нил пытался восстановить дыхание. — Видимо, нужно научить тебя понимать где твоё место, помимо необходимой подготовки, для раскрытия твоего потенциала. Сквозь слёзы, застилавшие глаза и болезненый кашель Нилу показалось что Рико выглядел довольным подобной перспективой. — Тогда, много лет назад, ты обладал талантом. Но, судя по записям, которые я видел, сейчас он знатно подзаржавел. Заржавел, но всё ещё есть. На мгновение на лице Тэцу́дзи промелькнула мрачная тень, прежде чем оно вновь обрело холодную безучастность. — Однако Кевин оказался прав — он распознал талант, даже скрытый под слоем этой ржавчины. Ухмылка Рико, стоящего рядом с ним, вмиг растаяла, уступив место явной зависти и ненависти. — Мы сотрём её с тебя и вытащим твой потенциал на передний план, — объявил Тетсудзи. — С этого момента, Натаниэль Веснински, ты возвращаешься на своё законное место и становишься Вороном. — Я не собственность! — воскликнул Нил. — Я не… Взмах трости Тетсудзи оборвал его на полуслове — удар пришёлся сбоку по голове, сбив Нила с ног. На мгновение вспышка белого света ослепила его, а череп пронзила жгучая боль. Уходя, Тетсудзи говорил что-то на японском, но Нилу показалось, что он точно уловил французское слово «Моро». Как только этот японский ублюдок вышел из комнаты, ДиМаччио схватил Нила за грудки и рывком поднял в воздух. От этого резкого движения у Нила заболела голова, а желудок скрутило до тошноты. — Слушай внимательно, Младший, — сказал головорез с едва заметной ухмылкой на полных губах. Его нижнюю губу рассекал глубокий шрам, а в светло-карих глазах не отражалось ни грамма эмоций. — У меня есть для тебя весточка от твоего отца. Нил в ответ натянуто усмехнулся: — Надеюсь, у него там всё хорошо в тюрьме. Может, стоит отправить ему мыло — для всех тех весёлых моментов в душе… Он стерпел боль, не подав вида, когда ублюдок резко тряхнул его. — Ты выглядишь как он, но говоришь как она. Это заставляет меня хотеть вырвать твой поганый язык, — прорычал ДиМаччио. Его голос походил на низкий рокот. — А теперь слушай сюда, ты, мелкий ублюдок. Морияма не шутил, когда говорил, что ты оказался там, где тебе и место. Ты останешься здесь и будешь делать то, что тебе говорят — хоть раз в своей грёбаной жизни. Или будешь иметь дело с нами. Усек? — ДиМаччио снова резко встряхнул его, пока тот не кивнул. — Твой отец сказал, что будет отрезать тебе ноги по чёртову дюйму за раз и заставит тебя их сожрать, если ты снова попытаешься сбежать. Ты понял? — Понял. Нил с трудом, с огромным трудом удержался от того, чтобы не плюнуть этому ублюдку в лицо, и смог это сделать лишь потому, что на его теле и так уже было достаточно шрамов от ДиМаччио. — Это будет для тебя впервые, но я уверен, что Мориямы скоро научат тебя манерам. Помни, мы за тобой следим, — предупредил ДиМаччио, роняя Нила на пол и уходя прочь. Нил остался наедине с довольным Рико и двумя охранниками. Понаблюдав за ним еще пару секунд, Рико подал знак одному из охранников. Тот наклонился, ножом перерезал пластиковые стяжки на воспалённых запястьях Джостена и поднял его на ноги. — Будешь жить в Красном крыле. Твоим соседом по комнате будет Жан Моро, — объяснял Рико, пока они покидали Восточную башню. Нил снова находился между двумя охранниками. — Он тоже собственность, так что не жди от него сочувствия, особенно учитывая, что ты должен был быть здесь много лет назад. У тебя будет одна ночь, чтобы узнать всё необходимое о своём новом доме, и завтра ты выйдешь на корт, где Дядя решит, есть ли смысл оставлять тебя на позиции нападающего или стоит вернуть тебя на твою изначальную позицию защитника. Нил уставился на Рико, как на безумца. Нет — он точно был безумен. Всё происходящее было полным безумием. Но если верить тому, что он только что услышал… — Я должен играть в Экси. Рико протянул руку и схватил Нила за подбородок; так как его удерживали двое охранников, Нил не мог ничего сделать, чтобы вырваться из крепких, мозолистых пальцев, впившихся в его кожу, или избежать жестокого взгляда, пронзающего его. — Ты правда настолько тупой? Единственная твоя задача — играть в Экси для моего дяди и делать это хорошо. Он нахмурился, вглядываясь в лицо Нила. — Больше никаких линз. Я не позволю тебе прятаться за этой уродливой дрянью. — Но я… Нил прикусил язык, чтобы не дать ублюдку удовольствия услышать его болезненный стон от резкой пощечины, которая отбросила его голову в сторону. — Может, ты и правда такой тупой, но скоро усвоишь пару простых правил, — сказал Рико с явным удовольствием, схватив Нила за волосы. — Ты мне не перечишь. Ты не говоришь, пока я не разрешу. Ты слушаешь, что я говорю, и подчиняешься. — Он резко дернул Нила за волосы. — Понял? Как жаль, что Нил всегда слушал только мать и даже ее не достаточно хорошо, чтобы не оказаться в этой передряге. — Да пошёл ты, — сказал он Рико и приготовился к тут же последовавшему удару в живот. — Ты сломаешься ещё до начала следующего сезона, — пообещал Рико, ударяя Нила правым коленом в грудь, а затем локтем вниз по спине, сбив того на пол лифта. — Сегодня Жан объяснит тебе основы, завтра будет тренировка, первая из многих, и пока дядя будет решать, стоишь ли ты всех этих усилий, я позабочусь о том, чтобы за лето, до начала предстоящего сезона, вбить дисциплину тебе в голову, — этот ублюдок подчеркнул слово «вбить» ударом ноги, который повалил Нила на колени. — Забирайте его, — приказал он охранникам. Нила потащили в Гнездо мимо парочки людей, которые, как он предполагал, станут его товарищами по команде. Если, конечно, он переживёт свой «просмотр». Молодой парень и девушка в чёрно-красных спортивных костюмах с лёгкостью проигнорировали присутствие его и двух охранников, и, склонив головы в знак уважения Рико, молча прошли мимо. И именно тогда, когда Нил сглотнул полный рот крови, ощущая знакомую пульсирующую боль по всему телу, когда понял, что всё чертовски плохо — и скоро станет ещё хуже, что сбежать невозможно и остаётся лишь стиснуть зубы и терпеть: боль, издевательства и всё остальное, что Мориямы на него свалят… до тех пор, пока не появится хотя бы крошечный шанс на… да хоть на что-то… — тогда он ощутил волну ярости. Ярости на Кевина Дея. На тренеров Эрнандеса и Ваймака. На Эндрю Миньярда. На того, кто разослал записи его игр. На того, кто думал, что сможет его «спасти». На Кевина, который возомнил, что может просто появиться и получить всё, что захочет. На Миньярда за то что испортил его шанс на побег и, скорее всего, был тем, кто запостил информацию о нём на чёртовом форуме — ведь именно таким мудаком тот был. Из-за всех этих четверых его единственная попытка хотя бы раз в жизни насладиться хоть чем-то была беспощадно разрушена. Всё обернулось полной катастрофой прямо у него на глазах, а его прошлое настигло его с удвоенной силой. — Сюда, — произнес Рико, распахивая дверь и входя в комнату, куда следом втащили Нила. Эта комната тоже была оформлена в чёрных тонах — мебель, постель, стены — всё было настолько темным, что редкие цветные элементы (книги, всякая мелочь, шарф) резко контрастировали на этом фоне. Парень, сидевший за одним из двух столов, тут же вскочил на ноги, склонив голову перед Рико в проявлении покорности. Татуировка с цифрой «3» на его щеке отчётливо выделялась на бледной коже. Нил сразу узнал Жана Моро — стартового защитника Воронов — не только по татуировке, аккуратно зачесанными черным волосам и бледно-серым глазам, но и по тому, насколько тот возвышался над Рико. Он так же определённо был намного выше Нила — где-то на голову, если быть точнее. По правде даже Рико был на несколько дюймов выше Нила, чей рост в 5 футов 3 дюйма редко кто обходил вниманием, особенно касательно насмешек. И всё же именно Рико приковывал к себе все взгляды в комнате — своими безумными тёмными глазами и жестокой ухмылкой. — У нас тут новый сосед для тебя, Жан. Твой новый партнёр. По его приказу охранники толкнули Нила на незастеленную кровать на левой половине комнаты. — Натаниэль Веснински, в конце концов, соизволил вернуться на своё законное место. Впрочем, теперь он называет себя Нилом Джостеном. Его улыбка приобрела зловещий оттенок, и Жан едва заметно вздрогнул. Эта реакция была совсем незначительной, однако говорила о многом. — Мой дядя, кажется, склоняется к тому, чтобы оставить это имя. Оно будет лучше смотреться на джерси, я полагаю. — Джостен, — произнёс Жан негромко, с лёгким французским акцентом. — Пропавший рекрут Лисов. Лицо Рико опять исказилось от злобы. — Пропавший рекрут Кевина, ты хотел сказать? — Затем его зловещая ухмылка вернулась. — Иронично, не находишь? Дорогой Кевин сам вывел нас на след маленького беглеца, которого мы так долго искали. — Рико бросил на Нила многозначительный взгляд, пока тот осторожно ощупывал свои рёбра, проверяя их на целостность. Решив, что ему не навредит, если он выдаст немного информации, и надеясь, что это заставит ублюдка быстрее уйти, Нил отрицательно покачал головой. — Не похоже, что он меня узнал. Я пытался сбежать, потому что хотел, чтобы так и оставалось. Он был слишком настойчив в желании, чтобы я вступил в его команду, а я знал, что правда обязательно выйдет наружу, если я соглашусь — вопрос был лишь во времени. — Он мрачно хохотнул, звуча с горечью и отчаянием. — Как будто это что-то изменило. Рико тоже посмеялся, вот только, в отличие от Нила, его это и правда позабавило. — Можешь поблагодарить за это Миньярда, его отбитого сторожевого пса. У него просто сносит крышу, когда дело касается Кевина. Похоже, здесь это было в порядке вещей, однако Нилу с трудом удалось удержать себя от язвительного комментария и хотя бы на этот раз избежать того, чтобы вновь быть избитым. Рико одобрительно кивнул, прежде чем вновь обратить своё внимание на Жана. — Теперь он твоя проблема, — от этих слов Жан заметно напрягся, явно недовольный происходящим. — Обучи его хорошим манерам и всему остальному сегодня ночью, и завтра оба явитесь на утреннюю тренировку. Рико ушёл, оставив их наедине. Около минуты в комнате стояла тишина, прежде чем Жан презрительно фыркнул и отошёл поближе к центру комнаты. — Натаниэль Веснински, — произнёс он с тем самым акцентом, который заставил Нила вспомнить все те годы, проведённые с матерью в Европе — в Париже, Марселе, Антверпене, а затем в канадских Квебеке и Монреале. На мгновение Нила охватило щемящее чувство тоски, когда он вспоминал обо всех тех городах и странах, где они были с матерью, о их годах в бегах. Как Мэри поддерживала его, как оберегала (по большей части). И вот теперь он оказался здесь — в том самом месте, от которого она так отчаянно пыталась его уберечь. Как всё это в итоге могло оказаться напрасным? Как в итоге её смерть могла оказаться напрасной? Всё потому, что он был идиотом, который не послушал её и перестал бежать. И потому, что Кевин Дей и Эндрю Миньярд заявились и просрали единственное хорошее, что у него ещё оставалось. Нил задвинул подальше всю боль, утрату и сожаление, оставив место лишь злости и ненависти. Именно они клокотали в нём, когда он улыбнулся Жану. — Ты что, не слышал? Меня зовут Нил Джостен. Он позволил британскому акценту просочиться в свой голос — тому самому, который всегда использовал, когда был с матерью или за пределами США, что, в общем-то, составляло большую часть его жизни, за исключением последнего года или около того. Что-то в выражении лица Нила смутило француза. — Это ещё не решено окончательно, — возразил Жан, прежде чем бросить на Джостена равнодушный взгляд. — Хотя, думаю, это имя действительно предпочтительнее. Он окинул Нила взглядом с ног до головы: — Ты выглядишь не особо впечатляюще, учитывая все обстоятельства. Скорее имелось в виду, что он не выглядел как монстр. Нил вспомнил о краске на волосах и контактных линзах — и улыбнулся. — Внешность может быть обманчива. — Будем надеяться, — парировал Жан, скрестив руки на груди. — Потому что теперь ты — моя ответственность. На нём был спортивный костюм, такой же, как и у остальных: чёрный, с красными полосами по бокам рукавов и штанин и с цифрой «3» на левой стороне груди. Нил презрительно усмехнулся: — Я тебе вообще никто и ничто. Жан стремительно подошёл, оказавшись с Нилом буквально нос к носу, и Джостен внезапно пожалел, что у него больше нет при себе оружия. Однако всё, что этот высоченный парень сделал — это лишь смерил его яростным взглядом. — Нет, теперь ты — моя ответственность. Позволь объяснить тебе одну вещь, Джостен, — с насмешкой произнёс Жан. — Все здесь разбиты по парам и, соответственно, несут ответственность друг за друга. Ты делишь комнату с партнером, ходишь на занятия с партнером, ты всегда и везде с партнером. Когда Нил фыркнул с отвращением на это, бледные глаза Жана сузились. — Вы тренируетесь вместе и побеждаете вместе. Но что ещё важнее — вы проигрываете вместе, — подчеркнул он. — Мы проигрываем вместе. Так что, когда ты завтра выйдешь на корт, твоя некомпетентность отразится на мне. А я этого долго терпеть не стану. И твой дерзкий рот? Это упрямство? Его я тоже долго терпеть не собираюсь. — Что, Рико тоже собирается выбить из тебя всё дерьмо? — съязвил Нил, но тут же уставился на Жана с недоверием, когда его лицо вдруг стало отстранённым. С такого близкого расстояния он вдруг заметил, что может разглядеть слабые шрамы на лбу защитника, почти скрытые под густой чёрной чёлкой. — Серьёзно? — Мы проигрываем вместе, — повторил Жан, прежде чем отойти. — И что же стало с твоим прежним партнёром? — спросил Нил, направляясь к комоду на той стороне комнаты, которую считал своей. Жан равнодушно пожал плечами. — Совет тебе: не упоминай Кевина, если сможешь этого избежать. — Он произнёс имя нападающего с явной злобой, из-за чего Нил приподнял бровь. — Джейми не слишком хорошо следовал этому правилу. — Понятно. Нил открыл ящик, обнаружив, что там лежала, по всей видимости, новая одежда, почти вся чёрного цвета. — Это его? — Нет, вещи доставили сегодня, — признался Жан, возвращаясь к своему столу. — Думаю, это должно было быть предупреждением, но я совсем не ожидал… тебя. — А я совсем не ожидал ничего из этого, — Нил перебирал одежду, поскольку притащили его сюда без его спортивной сумки. Он отыскал несколько разных вариантов спортивного костюма своего размера, похожего на тот, во что был одет Жан, а также шорты и спортивные штаны. Что ж, по крайней мере, это было чем-то, что ему подошло бы и не выглядело слишком большим или мешковатым. В другом ящике обнаружились футболки, кофты с длинным рукавом и пара толстовок, в третьем — нижнее бельё, носки и пара пижам. Всё перечисленное было чёрно-красным, с логотипом Эдгара Аллана. В шкафу висели классические брюки, пара джинсов, несколько парадных рубашек и поло, а также несколько хороших свитеров. — Думаю, они ждут подтверждения, что ты всё ещё можешь играть, прежде чем выдадут тебе официальную куртку, — сказал Жан. — Хотя, уверен, форма завтра уже будет готова. — А если я не смогу играть? — спросил Нил, закрывая дверь. Внутри него нарастало чувство паники, которое он упорно не желал признавать. Всё это было слишком реально: и вещи его размера, и то, как быстро Мориямы всё это организовали. Его отец был богатым и влиятельным… и тем не менее для этих людей Натан Веснински был всего лишь лакеем? Насколько же могущественны Мориямы? Настолько, что он ни разу не слышал о них, несмотря на все годы, проведённые в бегах — среди фальшивомонетчиков, контрабандистов, поддельщиков и прочей мрази. Слишком могущественные — и это его пугало. Мрачной улыбки Жана оказалось достаточно, чтобы подтвердить его опасения. — Иди умойся, — приказал Жан, записывая что-то в блокноте. — Когда закончишь, начнём твоё обучение, росбиф. Нил лишь моргнул на неожиданное оскорбление, которое он, по правде говоря, не слышал с тех пор, как покинул Амстердам, и снова с трудом сдержал нахлынувшую волну вины и сожаления. — Бьюсь об заклад, ты терпеть не можешь здешнюю цветовую палитру, — бросил он, даже не пытаясь скрыть британский акцент, и схватив чистую одежду направился в ванную, примыкающую к спальне. — Ни капли белого не найти. Он зашел в ванную и запер за собой дверь, прежде чем кое-кто осознал смысл его слов. Нил улыбался впервые за очень долгое время пока слушал причитания Жана о глупых англичанах. У него было предчувствие, что это, вероятно, будет единственный раз, когда он улыбнется в ближайшем будущем.

***

Эндрю нестерпимо хотелось курить, пока они стояли в аэропорту Атланты в ожидании стыковочного рейса обратно в Южную Каролину. — Что? Ты же получил его. Парень едва ли не спотыкался о собственные ноги, спеша подписать этот контракт. В отличие от одного определенного кролика. Кевин покачал головой, глядя вслед Уаймаку, который ушёл за кофе для них троих. — Он недостаточно хорош. — Ну, конечно. — Эндрю закатил глаза, одновременно проводя ладонями по внутренней стороне предплечий, отчаянно желая почувствовать привычную, успокаивающую тяжесть своих ножей. Ну конечно же, их возвращение в кампус не могло быть хоть чуточку быстрее. По крайней мере, хотя б с поездками было покончено на ближайшие несколько месяцев — до следующей выездной игры. — А чего ты ожидал под конец сезона? Всех лучших игроков забрали ещё пару месяцев назад. — Джостена не забрали, — сказал Кевин, упрямо вздернув подбородок. — Я сказал: «лучших игроков», — напомнил Эндрю. Он задумался, не проломить ли Кевину голову мусорным баком или чем-то в этом роде, но пришёл к выводу, что поднимать такую тяжесть будет слишком хлопотно. Неужели тут не найдётся чего-то поменьше, но достаточно увесистого, чтобы нанести подобный урон? Быстрый взгляд по залу терминала ничего подходящего не выявил, так что, похоже, этому невыносимому ублюдку удастся ещё немного пожить. — А не дерганных лжецов и беглецов. — Да что у тебя за проблемы с Джостеном? — потребовал объяснений Кевин, бросив свою ручную кладь на пол. — Ну, даже не знаю. Может, дело в том, что он послал тебя и пропал не пойми куда? Что, как Эрнандес обнаружил, тот солгал о том, где жил на протяжении этого года, и что его родителей на самом деле вообще не существует? — Эндрю одарил пьяного труса хищной улыбкой и скрестил свои лишённые ножей руки на груди. — Этот парень был одной сплошной ложью, и это меня слегка настораживает. Особенно учитывая, что он привлёк твоё внимание. Кевин на это лишь фыркнул: — Да, вот только он сбежал. Если это должна была быть ловушка, зачем ему убегать? Честно говоря, именно это тревожило Эндрю больше всего. Почему Джостен сбежал? Почему он запаниковал, но попытался это скрыть, когда увидел Кевина? Почему отказался от того, чего, казалось, так сильно хотел? Любой, увидев, как он играет, точно мог бы сказать, что он живёт ради Экси (ну, разве что не Эндрю — потому что, серьёзно, жить ради Экси?). Именно это в нём и привлекло Кевина в итоге. И всё же он плюнул в лицо Ваймаку, отказавшись от возможности играть в Экси и получить высшее образование, пускай это и означало, что он должен играть за Лисов (даже Аарон не смог отказаться от этого). Что-то здесь слегка не сходилось, и это делало Эндрю чертовски подозрительным. Он не любил загадки, особенно те, которые не давали ему покоя, как эта. А Нил Джостен был ещё той загадкой с довольно привлекательным лицом, насколько Эндрю мог судить. — Вот и мне хотелось бы это узнать, — сказал он Кевину, перекатываясь с пятки на носок. — Ах да, вот только кролика-то и след простыл. Представляешь? Кевин тяжело вздохнул и покачал головой: — Да, я знаю. Поэтому нам и пришлось подписать контракт с Йи вместо него. Судя по голосу, это его не особо радовало. Кён «Кенни» Йи — довольно мягкое имя для нового нападающего, ещё и с милым англизированным прозвищем, как для того, кто так старательно пытается влиться в коллектив. Как для того, у кого есть чудесные проблемы с гневом, которые и сделали его Лисом. Рене будет в восторге… Ага, как бы не так. Кенни Йи с его лицом в шрамах от акне, громким характером и жаждой вырваться из душного дома, где, по его мнению, к нему предъявляли слишком много требований (на деле: слишком традиционные, слишком заботливые и слишком близкие — Эндрю возненавидел его с первого взгляда). В этом у него была схожесть с Рейнольдс, разве что его семья была чисто из среднего класса (если вообще дотягивала), и он не мог пожаловаться на какое-либо насилие, кроме, разве что, строгости родителей. Он не мог рассказать типичную печальную историю, кроме как о врождённой глупости и плохих решениях, которые сам же и принимал. Конечно, можно было бы сказать, что он нахлебался расизма по самое горло — что являлось одной из немногих вещей, с чем Эндрю никогда не сталкивался. Но, как ни странно, он сомневался, что парнишка в конечном счёте вызовет много сочувствия у Уайлдс, Рене, Гордона или даже Никки. Он точно не вызывал сочувствия у Эндрю — особенно учитывая, что большинство проблем Йи, судя по всему, он сам же и создал. Но он был нападающим, а команде сейчас был нужен нападающий, так что Эндрю просто решил его игнорировать. Вот только похоже, этот парень не был тем нападающим, который был нужен Кевину. Запускайте водопад слёз — по крайней мере тому, кому есть до этого дело. Он был сносным игроком, чьи проблемы не позволили ему попасть ни в одну команду, кроме как к Ваймаку, поскольку он идиот и годится разве что для лавки запасных. Кевину придётся изрядно потрудиться, чтобы выдресировать Кенни, но, возможно, так даже лучше, — подумал Эндрю, заметив Ваймака, неторопливо приближающегося к ним с кофе и пакетом с едой на вынос в руках. Это дало бы экси-наркоману что-то, на чём можно сосредоточиться помимо Мориям и Воронов, и заняло бы его на корте, где Эндрю было проще за ним присматривать. Не самая большая выгода для Эндрю, но за свою жизнь он уже привык, что его постоянно обламывают. Было бы куда веселее смотреть, как Кевин играет с кроликом, который обладал длинными, атлетичными ногами и худощавым телом, к которому Эндрю был бы не прочь прикоснуться. Но было что-то подозрительное в этой чрезмерно большой и поношенной одежде, в тусклых, тёмных, растрёпанных волосах и скучных, некрасивых карих глазах. Что-то, что заставляло Эндрю думать, что Джостен пытается замаскировать свою внешность — тогда как любой другой был бы доволен обладать такими выразительными чертами. На это должна быть какая-то причина, и теперь это будет гложить Эндрю, будет крутиться где-то в уголке его пропитанного лекарствами мозга, как игрушка на батарейках, оставленная включённой в сундуке, — только вот надежды, что батарейки сядут, не было, до тех пор, пока он сидел на «таблетках счастья». Чёртов Нил Джостен. Куда бы ни пропал этот загадочный кролик, Эндрю надеялся, что он где-то в такой дыре, что и Миллпорт, и Аризона, по сравнению с ней покажуться ему раем.

***

Нил резким рывком очнулся ото сна. Его руки тут же метнулись к пистолету под подушкой, — которого там не оказалось. Хлопая мутными от сна глазами, он вглядывался в темноту незнакомой ему комнаты, пока усталый разум лихорадочно работал, восстанавливая события последних нескольких дней: то, как его словили в Сан-Антонио, долгую поездку на машине, Эдгар Аллан, Мориям, ДиМаччио, правду о том, почему мать когда-то забрала его и сбежала, и как ему сказали, что теперь он будет играть за Воронов… На мгновение Нилу захотелось просто натянуть чёрное одеяло себе на голову и всё отрицать. Притвориться, что это лишь кошмарный сон. Вот только, к сожалению, от этого ничего бы не поменялось. Вдобавок ещё и его новый сосед по комнате запустил в него чем-то, что на ощупь походило на книгу. — У тебя десять минут, чтобы собраться, согласно расписанию, о котором я тебе говорил прошлой ночью. Опоздания не допускаются. — Здесь вообще ничего не допускается, насколько я понял, — пробормотал Нил, откидывая одеяло вместе с книгой. На мгновение он вздрогнул, осознав, что Жан смотрит на его глаза — без цветных линз, что так долго скрывали их, — а затем просто смирился. Без своей спортивной сумки у него не было запасных, а старые он и так носил слишком долго, даже не очищая. Помимо этого, вчера ему сказали их снять, а Жан вечером очень недвусмысленно объяснил, что случится с Нилом, если тот продолжит перечить Рико и Тэцу́дзи. Он выбрался из кровати и направился в ванную (и снова всё чёрное — чёрная плитка, чёрная занавеска для душа, чёрные полотенца), чтобы воспользоваться туалетом, умыться и почистить зубы. А после, когда увидел, какую одежду выбрал на сегодня Жан, вновь вернулся в ванную, чтобы переодеться без лишнего внимания защитника к его покрытому шрамами телу. Когда он вернулся в спальню, Жан бросил на него неодобрительный взгляд. — Тебе придется избавится от этой фальшивой скромности— и как можно скорее. Среди нас, Воронов, никакой приватности нет. — Я ещё не Ворон, — возразил Нил, теребя край своей чёрной футболки. — Ты всегда был Вороном, — резко ответил Жан. — С того дня, как твой отец отдал тебя Тэцу́дзи. Прежде чем Нил успел что-либо возразить, Моро вышел из комнаты. В коридоре Воронов было ещё больше — некоторых Нил узнал, поскольку годами следил за карьерой Рико и Кевина, других же — нет. Жан, дождавшись, пока Нил поравняется с ним, вполголоса называл их имена и позиции, пока они шли к чему-то, что напоминало небольшую кухню. Там уже было несколько человек, которые готовили лёгкий перекус перед утренней тренировкой. Жан начал готовить что-то вроде коктейля из порошковой смеси, пока Нил молча наблюдал. — Мы поедим после тренировки, но тебе нужно что-то перекусить до этого. Моро добавил немного фруктов в блендер, на что получил довольный кивок Нила, и еле заметно усмехнулся, когда Нил скривился при виде кучи зелёных листовых овощей. — Позже один из диетологов команды займется тобой. — Прекрасно, — Нил подумал обо всех тех годах хватания чего попало, что было дешёвым и елось на бегу, лишь бы было не испорченным (ну или по крайней мере не слишком), и вздохнул. Пока Жан наливал их «перекус» в два стакана, Нил заметил направленные на него оценивающие взгляды — оценивающие и недоброжелательные. Однако не стал ничего говорить. Он молча взял свой стакан и с давно отработанной лёгкостью проглотил его содержимое. Это оказалось далеко не так плохо, как некоторые другие вещи, которые ему доводилось есть раньше — кислый вкус порошка отчасти скрывался фруктами. Жан одобрительно кивнул, как только их пустые стаканы были поставлены в раковину. — Теперь — в раздевалку. Они молчали, до тех пор пока не оказались в коридоре, где Моро искоса взглянул на него. — Ты… ты говоришь по-французски? — спросил он, перейдя в конце на этот язык. Нил размышлял, стоит ли отказываться от этого преимущества так рано. Но, поскольку он уже выдал, что понял вчерашнюю колкость Жана, а также несколько других оскорблений, вставленных между делом среди всей информации, впихнутой ему в голову, вероятно, лучше было признать правду сейчас, чем позже. Единственное, что становилось всё яснее — пусть и с огромным нежеланием — так это то, что Жан был его самым близким союзником в Эдгар Аллане. И то лишь из-за идиотского правила «парности» между игроками — извращённой версии принципа «один за всех и все за одного», только в уменьшенном масштабе. Так что он нехотя ответил: — Да. На лице Жана на мгновение промелькнуло нечто вроде облегчения, но тут же сменилось привычным для защитника безразличием. — Это должно немного упростить дело, — продолжил он по-французски. — Хотя будь осторожен: Рико не любит, когда его исключают из разговоров. — Ха. — Нил приподнял бровь. — Складывается впечатление, что Рико вообще мало что нравится: когда говорят о Кевине, или не ставят его в известность, или когда ставят под сомнение его авторитет. Если так подумать, он довольно неуверенный в себе тип, этот Рико. Жан слегка покачал головой: — Я в который раз напоминаю тебе: с ним нужно быть осторожным. И следи за своим языком. Он всё равно поставит тебя на колени — так или иначе. Судя по горечи в его голосе, Жан говорил об этом из личного опыта. — Ты можешь подчинится по своей воле — или оказаться на коленях, сломленным. — Он только думает, что может меня сломать, — сказал Нил, глядя прямо перед собой и вспоминая всё, что с ним сделал его отец. Отец и его люди. Это вызвало у защитника тихий смешок. — Восхитительно. Вызов. — Последнее слово Жан произнёс так, будто это было ругательство. — Вопрос лишь в том, когда ты сломаешься и сколько бед ты успеешь навлечь на меня своей упрямой тупостью до этого. Нилу особо нечего было на это ответить, и потому они оба молчали до самой раздевалки. Нил с неудовольствием отметил то, что душевые здесь были без кабинок и занавесок, и то, что, пока Жан вёл его к ряду шкафчиков подальше от остальных, другие Вороны не сводили с него тяжёлых, оценивающих взглядов. — На данный момент ты — номер «4» по милости, — объяснил Жан по-английски. — Ты был бы «тройкой», если бы твоя мать не вмешалась. — Он слегка склонил голову влево — на ту сторону лица, где у него на щеке была вытатуирована цифра. — Теперь тебе придётся доказать хозяину, что ты достоин своего нового номера. — Мне плевать, — солгал Нил, стоя с крепко сжатыми кулаками. Это была ложь, потому что больше всего на свете он хотел надеть экипировку, ожидающую его за металлической дверцей шкафчика, выйти на корт и сыграть в экси. На самом деле всё, чего он когда-либо хотел, — это просто играть в экси. Но он не хотел, чтобы ему приказывали играть. Не хотел играть ради каких-то ублюдков, которые притащили его сюда и считали своей собственностью. Жан одарил его едва заметной насмешливой улыбкой, хотя во взгляде читалось выражение, больше похожее на жалость — словно он знал, о чём думает Нил. — У тебя нет выбора, потому что именно для этого ты здесь. С этого момента твоя единственная причина существовать — играть и делать это хорошо. Сколько раз тебе нужно это объяснять? — спросил он по-французски. — Ты надеваешь форму и выкладываешься на полную, потому что в противном случае тебя ждут страдания или кое-что похуже. — Избиение? Я умею терпеть побои, — усмехнулся Нил. — Поначалу, — отвёл взгляд Жан, открывая шкафчик Нила и доставая форму с фамилией «Джостен» на спине, но пока без номера. — Но есть вещи и пострашнее побоев. Прежде чем Нил успел спросить, что он имел в виду, джерси полетела ему в лицо. — А в конце — смерть. Потому что бесполезный актив — это не актив вовсе. После того как он увидел, что его отец делал с людьми в подвале дома в Балтиморе и с плачущим мужчиной наверху, в Восточной башне… Нил имел представление о том, какая смерть ждала бы его, если бы он оказался «бесполезным», и, стиснув зубы, начал переодеваться в новую форму, не снимая всей одежды. Жан усмехнулся ему, прежде чем начать переодеваться. Он, не смущаясь, разделся до трусов-боксёров прямо рядом с Нилом, который с трудом вытаскивал футболку из-под своей новой чёрной майки. По крайней мере, на ногах у него было не так много шрамов, так что снять спортивные штаны при ком-то не являлось проблемой. Как только он был полностью одет, за исключением шлема и перчаток (и слегка смущён тем, как хорошо всё подошло), Жан вывел его на корт, где Нил на мгновение остановился, охваченный воспоминаниями. Он вспоминал о тех давних годах, когда был здесь с Рико и Кевином, о том, насколько счастлив был в тот день восемь лет назад, играя с ними. Однако тот день закончился ужасом, а следующий — стал началом кошмара, который не закончился до сих пор. — Постарайся, ростбиф, и тебя будут выпускать сюда каждый день. Сможешь услышать, как толпа болеет за тебя, — пробормотал Жан, мягко подтолкнув Нила вперёд. Нил метнул гневный взгляд на французского ублюдка, хотя одновременно с этим ощутил безумное желание улыбнуться — несмотря ни на что. Он быстро стёр с лица все эмоции и последовал за Жаном к месту, где Рико и Тэцу́дзи вместе изучали какой-то график. Рико поднял голову при их приближении и окинул Нила оценивающим взглядом, прежде чем кивнуть Жану: — Для начала сойдет. Нил предположил, что это было сказано о его внешности. Жан наступил ему на ногу, надеясь, что это заставит Джостена замолчать, — но прежде чем тот успел сказать хоть слово, заговорил Тэцу́дзи. — Почему ты поменял позицию? Почему ты был нападающим в этом году? Он одарил Нила холодным взглядом, словно наблюдал за неизвестным насекомым, пытаясь его опознать, — насекомым, которое вызывало в нём лишь отвращение и недоумение и которое он моментально раздавит, как только удовлетворит свой интерес. — Я… это была единственная доступная позиция в команде, — неожиданно для себя начал объясняться Нил, которого нервировал пристальный взгляд тёмных глаз мужчины, даже несмотря на годы, проведённые в окружении людей своего отца. А, быть может, именно поэтому — поскольку он осознавал, что для Тэцу́дзи он не более чем вещь. — Я так сильно хотел играть, что согласился быть нападающим и думал, что это поможет запутать тех, кто мог бы меня узнать. Рико фыркнул от смеха, а Тэцу́дзи лишь медленно кивнул. — Тебе не хватает точности и силы, но у тебя есть скорость и природное чутьё. Сегодня ты будешь нападающим. Затем он пренебрежительно махнул Нилу, словно на этом всё, и заговорил со своим племянником на японском. Жан склонил голову в знак уважения и, положив левую руку на затылок Нила, заставив его сделать то же самое. Нил сначала сопротивлялся и и едва удержался, чтобы не врезать французу под дых, но всё же слегка наклонился вперёд, прежде чем позволить Жану потянуть себя к краю корта, где на чёрной стойке находился длинный ряд клюшек. Нил удивлённо моргнул, глядя на две новые клюшки в конце: одна для защитника, другая — для нападающего, обе идеально подходящие для его невысокого роста. — Но… как? — Только лучшее для чемпионской команды и средств на это не жалеют, — Жан бросил взгляд в сторону Мориям. — Как только бы они узнали, кто ты на самом деле, они бы выяснили все о тебе, — продолжил он по-французски. — Это — ничто, — пренебрежительно указал он на клюшки. — Бери свою и иди. Как только Нил начинал думать, что разобрался в том, насколько влиятельны Мориямы, появлялось что-то новое, сбивавшее его с толку. Так что он отбросил все мысли о семье и, на этот раз, без возражений, сделал, как ему велели: занял позицию на корте, куда указал Жан. Вместе с остальными Воронами на поле их было достаточно для полноценного тренировочного матча. Это был чемпионский сезон для команды, и впереди оставалась ещё одна игра, а теперь Нила внезапно «подкинули» им прямо во время тренировки к этому матчу. Учитывая это и то, что он был кандидатом в легендарный «Идеальный Двор» Нил считал, что вполне может понять и прожигающие его злобные взгляды, и откровенную враждебность по отношению к какому-то неизвестному новичку, которого вдруг решили выделить. Новичку, отмеченному Кевином Дэем — тем, кто отвернулся от Воронов всего несколько месяцев назад. Похоже, у него появился ещё один повод ненавидеть Дэя, не так ли? Тэцу́дзи и Рико выкрикнули что-то на японском, а затем Рико неторопливо вышел на корт, чтобы дать ещё несколько команд на английском, которые были не намного понятнее для Нила, но заставили игроков занять другие позиции. Рико и высокий нападающий (Пол Николс) начали схватку за мяч — Рико первым завладел мячом, и игра началась. Нил никогда раньше не видел, чтобы игра была настолько быстрой и жестокой, и уже в первую минуту понял, насколько он уступает им по уровню. Он этого в какой-то мере ожидал — ведь это были игроки университетского уровня, команды I дивизиона, — но он едва успевал удерживать мяч хотя бы пару шагов, прежде чем его толкали в сторону или сбивали с ног, прежде чем кто-то с легкостью отпихивал его локтем или впечатывал ударом в стену (чаще всего Рико — какой сюрприз) и забирал мяч себе. И всё же, несмотря на унизительное осознание их превосходства, он находил в себе силы снова подняться, восстановить дыхание и устремиться за мячом — снова и снова. К тому моменту, как Тэцу́дзи объявил об окончании матча, Нил весь был в синяках, с рассечённой и кровоточащей нижней губой, но больше всего пострадало его эго. Так что он не был удивлен, когда тренер повернулся к Жану и приказал им отрабатывать упражнения до тех пор, пока Жану не нужно будет идти на занятия. — Вот тебе и завтрак, — пробормотал Нил, следуя за хмурым Жаном на другую сторону корта, пока несколько Воронов смеялись у них за спиной. — Тебе ещё повезёт, если получишь обед, — предупредил Жан. — Это было по-настоящему жалко, так что советую тебе заткнуться и смотреть. Уже собираясь огрызнуться на ублюдка, Нил вспомнил, что Жан будет голодать по его вине, и проглотил едва не сорвавшееся оскорбление. Потом он просто стоял, пока Жан расставлял конусы и объяснял по шагам ему первое из якобы знаменитых упражнений Воронов. — Выучи это быстро — ради нас обоих, — сказал ему Жан. — Докажи мне, насколько ты умен, и заставь этих ублюдков, которые надеются, что мы оба провалимся, подавиться своей завистью. — А почему мне должно быть не всё равно? — спросил Нил, продолжая бороться с трудной передачей. — Почему я должен тебе верить? — Ну вперед, учись на своих ошибках. Зачем позволять такой вещи, как мой опыт помогать тебе? — устало вздохнул Жан и в его взгляде проскользнула безысходность. После этого Нил замолчал и сосредоточился на упражнении. Когда пришло время Жану уйти, Нил не был удивлён, что ему велели продолжать тренироваться в одиночку, — что он и делал до тех пор, пока его руки не начали гореть от напряжения. Воды было достаточно, чтобы он не испытывал обезвоживания, а голод он игнорировал с лёгкостью — благодаря всем тем моментам, когда они с матерью не могли позволить себе риск остановиться поесть. Но он был благодарен, когда Жан вернулся и сообщил, что пора сделать перерыв. А вот за что он не был благодарен, так это за то, что мыться ему приходилось в большой комнате без двери или занавески. И он был уверен, что Жан специально прислонился к дальней стене напротив него — чтобы доходчиво дать понять Нилу, что тому придётся к этому привыкнуть. По крайней мере, он почти всё время смотрел в пол после того, как мельком взглянул на шрамы Нила, но так ничего о них и не сказал. На обед была рыба на пару, рис и маринованные овощи, которые Нил с трудом проглотил под пристальным взглядом Жана, — и был крайне удивлён, когда после этого обнаружил перед собой миску с клубникой. Жан никак не стал это комментировать и отвёл взгляд в сторону, молча потягивая кофе. После этого они вернулись в свою комнату, где Жан занялся домашним заданием и заставил Нила посмотреть часть последнего матча Воронов (против Львов), прежде чем им нужно было явиться на дневную тренировку. Всё снова повторилось: Рико с явным удовольствием обыгрывал Нила на корте — как его, так и других Воронов, а Нил делал всё возможное, чтобы не уступать, в то время как Тэцу́дзи наблюдал за всем этим с бесстрастным, осуждающим взглядом. После тренировки Нил проводил вечер, отрабатывая упражнения до тех пор, пока едва мог пошевелить руками. Следующий день был таким же, как и предыдущий, за исключением того, что Тэцу́дзи поставил его на позицию защитника, и когда Нил назвал Рико мудаком на дневной тренировке, то получил по голове концом клюшки. Благо, по большей части удар был заблокирован шлемом. Тем вечером и он, и Жан остались без ужина, отрабатывая упражнение до поздней ночи, а потом убирая площадку, прежде чем смогли уйти. Нил был невероятно благодарен за возможность наконец рухнуть в свою новую кровать, когда всё, наконец, закончилось — только для того, чтобы спустя какое-то мгновение день начался снова. Он не мог выбросить из головы фразу «Будь осторожен с тем, чего желаешь» — она крутилась у него в мыслях на повторе, звуча на английском, французском и немецком языках, даже на корявом испанском и итальянском. Он так долго сожалел о том, что не может играть в экси, вспоминал, как когда-то играл с Рико и Кевином в Эверморе, и даже рискнул проигнорировать многочисленные предупреждения матери и присоединился к какой-то второсортной команде в захолустье… Только чтобы обнаружить, что он вновь в «Эверморе» — не по своей воле, а насильно возвращённый сюда, и услышать, что с самого начала он должен был быть в «Гнезде», потому что он принадлежит Морияма. Что его мать забрала его и сбежала не столько от отца, сколько от людей, на которых тот работал. Что у него нет иного выбора, кроме как играть в экси, потому что он — собственность Мориям и должен быть полезен, так или иначе. То, что он был собственностью, не означало, что с ним обращались хорошо. Рико больше не «перегибал» с применением силы после первой ночи, но у Нила было стойкое ощущение, что этот ублюдок просто сдерживается — потому что достаточно много побоев причинялось ему благодаря «пробным» тренировкам Тэцу́дзи, а Нилу нужно было хотя бы отчасти оставаться в приемлемой физической форме для пробных тренировок. Почти все Вороны вели себя крайне агрессивно, пока Тэцу́дзи продолжал проверять способности Нила как защитника и нападающего, чтобы определить его позицию в предстоящем сезоне. «Натаниэлю» предстояло стать защитником Воронов и занять место в Идеальном Дворе под номером «3», — но Мэри забрала его, и на его место встал Жан Моро. «Нила» же все знали как нападающего — благодаря Миньярду, выложившему пост о том, что он отказал Кевину Дэю, — и было бы странно, если бы Тэцу́дзи без веской причины сменил его позицию в команде. Чёрт, да Нилу хотя бы найти вескую причину, чтобы объяснить, почему он вообще Ворон, не говоря уже о том, чтобы претендовать на место в Идеальном Дворе. В то время как остальные Вороны были только рады доказать своему драгоценному «хозяину», что ему вообще не место в Гнезде. Вдобавок к «вниманию» Рико и ужесточённому расписанию в Гнезде, где всё вращалось вокруг экси, Нил через неделю был почти в бреду от боли и изнеможения, когда Тэцу́дзи подошёл к нему после очередной изнуряющей тренировки, накануне чемпионского матча между Воронами и Троянцами. Нил мог почувствовать буквально каждое место, куда его ударили за часы, проведённые на корте: все участки на его теле, которыми его приложили об стены или валили на жёсткий паркет, болезненные точки, где врезались клюшки или чужие локти. Рико, конечно, был худшим из всех, но Джонсон и Сандерс почти не отставали: Джонсон отказывался допустить возможность того, чтобы «новичка» так просто приняли в команду, а Сандерс изо всех сил старался пробиться в основной состав. Вероятно, не способствовало улучшению ситуации и то, что Нил изо всех сил старался отвечать ударом на удар и отказывался принимать побои без сопротивления. Все «Вороны» (включая девушек) были выше и тяжелее его, но он был быстрее и провёл последние несколько лет, борясь за свою жизнь — в буквальном смысле. Если бы это была настоящая игра, его бы уже несколько раз удалили с поля с красной карточкой, но Тэцу́дзи позволял происходящему идти своим чередом, лишь изредка выкрикивая команды на японском — команды, которые Нил понемногу начинал понимать, ведь у него почти не было выбора: этот язык звучал в Гнезде слишком часто. Да и ему не нравилось не понимать, что происходит вокруг, особенно учитывая, что он, похоже, застрял в «Эдгар Аллане» на неопределенное время. Команда Рико, как обычно, выиграла, но Нилу всё же удалось набрать три очка — пусть два из них и стоили ему фингала под левым глазом и ушибленных рёбер. Ну, точнее — ещё больше ушибленных рёбер. Тэцу́дзи вышел на корт и остановился перед Нилом, в то время как остальные Вороны окружили их полукругом. Жан, как обычно, стоял рядом с Нилом, а Рико — в почтительной позе возле своего дяди. Пожилой мужчина несколько секунд смотрел на Нила с равнодушием, от которого тому хотелось швырнуть в ублюдка шлем, особенно когда он думал, о том сколько власти имеет Тэцу́дзи над ним, — пока тот, наконец, слегка не кивнул. — Он остаётся нападающим. Дайте ему номер четыре. На мгновение показалось, что на его лице промелькнула усмешка, прежде чем оно снова приняло привычное бесстрастное выражение. После этого заявления раздались удивлённые вздохи, и несколько человек уставились на Нила с нескрываемой ненавистью. Один плеймейкер — Тайсон — даже осмелился заговорить: — Но он недостаточно хорош для этого номера! Рико усмехнулся, в его взгляде читалась жестокость и предвкушение, когда он посмотрел на Нила. — У нас всё лето, чтобы убедиться, что он станет таким, как нужно. И под этим он имел в виду — «выдресирует» Нила лично. Тэцу́дзи приказал всем возвращаться к тренировкам, а значит, Нил отправился в одиночестве продолжать работу над специальными упражнениями Воронов (он уже дошёл до второго этапа и почти довёл его до совершенства) и занимался этим до самого обеда. К тому моменту Вороны уже закончили занятия (которые, по его мнению, были просто формальностью, ведь было ясно, что они поступили в университет только ради игры в экси), и ему пришлось терпеть общество остальных Воронов, пока он мылся и переодевался в «обычную» одежду. Дальше он планировал пообедать с Жаном и насладиться короткой передышкой, прежде чем тренировки опять продолжатся. Он должен был насторожиться ещё тогда, когда остальные участники команды, несмотря на злость из-за объявления Тэцу́дзи, подозрительно притихли, когда держались от него подальше в душе и раздевалке — особенно когда тренировка наконец закончилась. Нил только успел натянуть футболку, стоя с мокрыми волосами и ноющим от очередного круга побоев телом, как чьи-то сильные руки схватили его и припечатали о металлические дверцы шкафчиков. — Пусти меня! — закричал Нил, лягаясь ногами. Он сумел попасть Батисте в живот, но Джонсон и Тайлер тут же оттащили его и прижали к одной из лавок, стоящих в ряд вдоль раздевалки. Нил успел заметить мрачного Жана, который стоял в стороне и отрицательно мотал головой, прежде чем в его поле зрения оказался Рико. Очень довольный собой Рико, который оседлал его бёдра, чтобы удерживать Нила на лавке. — Похоже, мы всё-таки тебя оставим, Джостен. — Иди к чёрту, — прошипел Нил, борясь с удерживающими его руками. — Вижу, ты всё ещё не научился следить за языком, да? О, это будет весело. Рико кивнул Джонсону и Тайлеру, которые держали Нила за плечи и руки. Нил ощутил, как его руки резко вытянули вверх, обмотав чем-то, похожим на футболку, вокруг запястий и завязав её под основанием лавки. Тем временем Баустиста удерживал его за ноги, не давая вырваться, и Тайлер подошёл ему помочь. — Ты выучишь, где твоё место, — сказал Рико, доставая выкидной нож из заднего кармана брюк. Его улыбка стала шире, когда Нил застыл от глубоко укоренившегося страха при виде оружия. — Ты научишься подчиняться и звать меня «королём». — Иди к чёрту, — повторил Нил, пытаясь подготовить себя к тому, что будет дальше, особенно после того, как увидел нож. Он попытался подавить свои старые страхи и воспоминания. — Ты просто пацан с проблемами самооценки. Тебе просто жизненно необходимо, чтобы все говорили тебе… Его голову резко дернуло в сторону от пощёчины Рико. — Четыре — столько зубов у тебя останется, когда я с тобой закончу, — сказал Рико, щёлкнув ножом и начав разрезать футболку Нила. — Ты знаешь, что символизирует это число в японском? — Когда Нил промолчал, он надавил ножом в центр его груди, пока с губ Нила не сорвался болезненный стон. — Знаешь? — Нет, — Нил злобно уставился на ублюдка, которому явно доставляло удовольствие причинять ему боль. — Что оно обозначает? — О, так ты всё-таки обучаем, — усмехнулся Рико, разрезав до конца футболку Нила и оголив его покрытый шрамами торс. — Оно звучит идентично слову «смерть», поэтому считается дурным предзнаменованием. По-моему, довольно символично, что сын Мясника будет носить этот номер. Как и то, что ты сам стараешься своим острым языком довести себя до могилы. Рико провёл кончиком ножа по правой стороне груди Нила. — Назови меня своим королём. Нил ухмыльнулся ему, пока внутри все сжималось от осознания того, что последует дальше. — Нет. В тёмных глазах Рико вспыхнула ярость, несмотря на улыбку, расплывшуюся на его губах. — Теперь ты принадлежишь мне, — произнёс он, медленно скользя кончиком ножа под кожу Нила. — И я могу делать с тобой всё, что захочу. Что он и доказал Нилу. Доказал, что никто не станет останавливать его, пока он медленно погружал острие ножа в плоть Нила снова, и снова, и снова — пока тот не начинал кричать от боли. Однако Нил так и не назвал его «королём». Спустя некоторое время Рико раздражённо щёлкнул языком и поднялся, чтобы кто-то (зрение Нила было слишком размытым от боли в тот момент) смог выбить тату с номером «4» на его щеке. Рико и остальные ушли. Все, кроме Жана, который потащил Нила обратно в душ, чтобы смыть с него кровь. Завернув того в полотенце, чтобы не заляпать кровью весь пол, он привёл Нила в их комнату и усадил в кресло, прежде чем принести впечатляющего размера аптечку первой помощи. — Что, даже без алкоголя? — стуча зубами, спросил Нил. В его речи снова проявился британский акцент, как всегда бывало, когда они оставались с Жаном наедине в их комнате. С каких пор он начал называть это место их комнатой? Жан бросил на него оценивающий взгляд, снимая с него полотенце, и пожал плечами: — Ты что, тоже алкоголик? Нил слабо покачал головой в отрицании. — Мы… мы всегда использовали это, чтобы притупить боль — я и моя мать. В ситуациях вроде этой. А после, раз уж он поделился с Жаном правдой, спросил: — А кто здесь алкоголик? Жан нарочно избегал смотреть на лицо Нила, когда принёс несколько спиртовых салфеток, чтобы обработать свежие раны, оставленные Рико. — Кевин, — произнёс он. И снова в этом имени чувствовалась странная смесь эмоций, главной из которых явно была ненависть. — Я никогда не мог держать что-либо подобное под рукой слишком долго, поскольку он бы нашёл и выпил бы всё сам. Нил обдумывал это, пока Жан обрабатывал его порезы; это в какой-то мере отвлекало от боли. — Ему это было нужно для подобных ситуаций? Это вызвало у Жана горький смешок. — Кевин? О, нет. Рико почти никогда не поднимал руку на Кевина. По крайней мере, до самого конца. За этим точно скрывалась какая-то история, но Нил не стал настаивать на ней этим вечером. — Но он поднимал руку на тебя. — Это было очевидно, поскольку Жан тоже был «собственностью» и, похоже, уже проходил через нечто подобное. Казалось, он точно знал, что делать с ранами Нила. Помимо этого, Джостен уже пару раз видел, как Рико срывался на француза, видел шрамы на теле Жана в раздевалке и душевой, а также то, как сильно Жан опасался, что наказание Нила распространится и на него. — Да, — отозвался Жан, закончив обрабатывать порезы. — И теперь ты понимаешь, почему тебе нужно держать свой глупый рот на замке. Даже несмотря на жжение, охватившее грудь Нила (с каких пор эта личность настолько в нём укоренилась?), и понимание того, что его будут резать и избивать снова и снова и снова, он не удержался от того, чтобы рассмеяться. — Похоже, у нас проблема, — признал он. Потому что таким был Нил. Эта личность, которая так прочно въелась в его кости, что это даже пугало. Она состояла на 90% из дерзости, на 50% из глупости и на 100% из упрямства — что совершенно не имело смысла, — но именно это и описывало Нила в точности. Собственно, именно эти качества и являлись тем, что толкало его вперёд с тех пор, как умерла мать. Ему больше нечего было терять без неё. Ведь именно она была той, кто возвращал его с небес на землю — к суровой реальности, к осознанию того, что нужно держать голову опущенной, а рот на замке, если он хочет выжить. Вот почему он и совершил такую глупость, как остаться и играть в экси. Что ещё он мог потерять, по сути? Ведь остался только он, Абрам, — и он не думал, что протянет дальше один, без кого-то, кто был бы его опорой. Кто бы подталкивал его, поддерживал, прикрывал бы его спину или просто был рядом ночью, чтобы он мог хоть немного спокойно поспать. Так что — к чёрту их. К чёрту всех, кто думал, что сможет его сломать. Жан закрыл глаза и пробормотал молитву по-французски себе под нос, на что Нил лишь усмехнулся, поражаясь тому, как вообще можно сохранять веру в месте, которое больше походило на ад. — Ну разумеется, я оказался связан с таким идиотом, как ты, — сказал Жан, подготавливая иглу, чтобы зашить раны Нила. — Я где-то слышал, что каждый получает по заслугам, — ответил ему Нил с фальшивой улыбочкой. — Я очень, очень сильно тебя ненавижу, — с жаром произнёс Моро, вонзая иглу в изрезанную плоть. Нилу особо нечего было на это ответить, так что он просто улыбнулся, с наработанной годами лёгкостью игнорируя боль, пока его зашивали.

***

Эндрю зевал от скуки, пока Кевин пристально следил за финальным матчем между Воронами и Троянцами, сжимая в руках пустой стакан из-под водки. Аарон сдался ещё час назад и теперь сидел за своим столом, читая какой-то учебник, не смотря на то, что семестр уже подошел к концу. Никки же предпочёл поиграть во что-то на телефоне, развалившись в одном из кресел-мешков. — Ты же и так знаешь, что они победят, — сказал Эндрю, отпив из своего стакана алкоголь. От этих слов Кевин наконец зашевелился и помотал головой, потянувшись за бутылкой водки на кофейном столике, чтобы вновь наполнить свой стакан. Почему этот трус смотрел игру не у Ваймака, Эндрю понятия не имел, но это, чёрт возьми, не позволило им поехать в Колумбию. А учитывая, в какой кондиции сейчас был Кевин, они, вероятно, не смогут поехать туда до следующего дня. — Счёт почти равный, может быть, они… — начал он, но в этот момент Рико забил ещё один гол. — Я надеялся… Я думал, может быть, в этом году они выиграют, — произнёс он, закрывая глаза и поднося стакан ко рту. — Почему? Потому что тебя там нет? — фыркнул Эндрю, вовсе не собираясь потакать хрупкому самолюбию Дэя. — Как долго бы ты пробыл на той площадке, если бы всё ещё был Вороном? Рико тренируется, чтобы играть дольше и прикрыть твоё отсутствие, у них всё ещё есть Моро и весь остальной состав. — Он ухмыльнулся, словно вонзая нож поглубже. — Ты вовсе не незаменим, представляешь? Похоже, поэтому ты — номер «2». — Эндрю… — пробормотал Ники, бросив на него поражённый взгляд, а затем одарил Кевина извиняющейся улыбкой. — Ты ведь всегда говорил нам, что Вороны — лучшие. Это только доказывает это, не так ли? — Они лучшие, — согласился Кевин, ставя пустой стакан и вновь потянувшись за бутылкой. — Они пример того, к чему Лисы должны стремиться. — Думаю, Лисы и без того уже достаточно травмированы, — заметил Эндрю, делая ещё один глоток виски. Кевин вздрогнул от этих слов, но затем отрицательно покачал головой: — Лисы — это сплошной поломанный и нефункционирующий бардак, — возразил он, разговаривая внятно, несмотря на весь выпитый алкоголь. — Да вы даже не можете прекратить воевать друг с другом хотя бы на время, необходимое для игры. — Мы не можем быть настолько плохи, — пробормотал Ники, не отрывая взгляда от телефона. — Нет, можете, — Кевин нахмурился, глядя на экран телевизора, где Рико набрал ещё одно очко, а толпа в Эдгар Аллане взревела от восторга. — Вы даже хуже. — Но теперь и ты — Лис, — любезно напомнил Ники этому брюзге. Кевин закрыл глаза, словно от боли, и сделал несколько глотков прямо из бутылки. — Следующий сезон должен быть лучше, — сказал он, наконец оторвавшись. Его голос стал хриплым, а выражение лица — мрачным. — Команда должна стать лучше. Однако, думаю, большая Тройка всё равно вас разгромит. Аарон, сидевший за своим столом, недовольно фыркнул: — И ради этого мы пропускаем поездку в Райские Сумерки? Эндрю одарил близнеца веселой усмешкой: — Считай это затравкой перед тем, что ждёт нас осенью. — Я ненавижу эту грёбаную команду, — проворчал Аарон, вставая и направляясь на кухню. Он прихватил шесть банок пива, прежде чем недовольно протопать в спальню с алкоголем и книгой в руках. Эндрю так и сидел там, потягивая виски, когда Кевин отключился, окончательно напившись. Никки накрыл его одеялом и ушёл в спальню к Аарону, прихватив с собой ещё пива. Миньярд хотел было выключить телевизор, но передумал — тем более что до конца матча оставалось всего пару минут. Как и ожидалось, Вороны победили, хотя Троянцы держались достойно, так и не позволив соперникам сильно оторваться по счёту. Капитан проигравшей команды устало улыбнулся в камеру и начал нести всю ту несусветную чушь — по типу: «это была хорошая игра», «мы извлекли из этого урок» и «с нетерпением ждём реванша в следующем сезоне» — банальность этих слов вызывала у Эндрю рвотный рефлекс. И это был тот самый Джереми Нокс, о котором Кевин рассказывал с такой подозрительной теплотой и уважением? Отвратительно. Перетерпев речь Джереми, Эндрю решил, что мог бы ещё чуток задержаться и посмотреть, что скажут Вороны — учитывая весь тот пиздец, через который их команда (да кого он обманывает? За этим стоял Рико, и, возможно, Тэцу́дзи) и их безумные фанаты заставили пройти Лисов и университет Пальметто за последние несколько месяцев. А ведь придётся пройти через это ещё раз, когда в сентябре Кевин станет стартовым нападающим их команды. Потребовалось несколько минут, но репортёры, наконец, перешли к интервью с Рико. Тот стоял с надменной улыбкой на покрытом потом лице, пока Вороны организованной, мрачной толпой стояли за ним, несмотря на то, что только что выиграли ещё один чемпионат. Тэцу́дзи стоял рядом со своим племянником, выглядя мрачнее тучи, пока Рико вещал, что победа достаётся только сильнейшей команде, и приписывал дяде заслуги за его тренерское мастерство. Самодовольная улыбка Рико на мгновение дрогнула, когда один из журналистов спросил, каково это — выиграть титул без Кевина рядом. Всего на миг на его лицо легла мрачная тень, которую, как был уверен Эндрю, мало кто мог бы заметить, прежде чем тот смог изобразить (фальшиво) сокрушённый вид. — Это действительно заставляет меня грустить, признаю, — сказал Рико, глядя в направленные на него камеры. — Кевин всегда был рядом со мной, он был огромной частью этой команды, моей карьеры, поэтому мне до сих пор тяжело поверить, что его тут нет. Но это был его выбор — двигаться дальше, и я должен уважать это решение. — Затем улыбка вернулась на его лицо. — Тем не менее мы тоже двигаемся дальше, и, как вы можете видеть, это не помешало нам победить. Его улыбка слегка дрогнула, и в ней промелькнула резкие черты, когда он наклонился вперёд. — Как бы ни было тяжело двигаться дальше без Кевина, это то, что мы обязаны сделать. И, я думаю, в следующем сезоне вы увидите некоторые интересные изменения в нашем составе. Интересные и многообещающие изменения. Мы по-прежнему стремимся стать ещё лучше, и ничто не сможет нам помешать. «Никто» явно подразумевалось в этом заявлении. Репортёры наперебой начали выкрикивать вопросы, добиваясь пояснений, но Рико отступил от микрофонов. Тэцу́дзи лишь отрицательно покачал головой и сообщил, что этого достаточно: игроки устали, а завтра будут новые интервью. Уходя, Рико на секунду остановился, чтобы оглянуться через плечо и одарить зрителей ещё одной прощальной улыбкой. Он также бросил напоследок фразу о том, что его игроки заслужили награду за свои усилия, и что-то знакомое в том хищном взгляде, появившемся на его лице, заставило Эндрю наконец выключить телевизор. Он больше не мог добровольно смотреть на этого ублюдка. У него было ощущение, что кто-то в Эдгар Аллане, в Гнезде, скоро перестанет праздновать победу своей команды. Однако он уже приютил одну сломанную птичку, так что это было не его дело. Эндрю встал, чтобы принести себе ещё виски. ******* Если Нил думал, что то, что его изрезал психованный избалованный ребёнок, даст ему хоть какие-то поблажки касательно тренировок, он глубоко заблуждался. Жан вытащил его из постели на следующий день без капли сожаления. — Ты сам это с собой сделал, — сообщил ему его партнёр. — Я же говорил тебе не нарываться на неприятности. Нил слабо усмехнулся, изо всех сил стараясь не поморщиться от боли. — Как они вообще могут ожидать, что я чему-то научусь в таком состоянии? Жан замер на мгновение, передавая Нилу его одежду — ту самую, которую тот только что сбросил, как только они вошли в раздевалку. — Тебе лучше привыкнуть к этому, упрямый дурак. Здесь, в Гнезде, никого не волнует усталость или то, что может быть спрятано под твоей формой. — В его бледных глазах, ставших Нилу такими знакомыми за столь короткое время, вновь проскользнула боль. — Пока ты можешь стоять — ты будешь на корте. Впрочем, не то чтобы это должно было сильно удивить Нила — уж точно не после того, что он пережил, пока Тэцу́дзи его «тестировал», чтобы определить, на какой позиции он должен играть; и не после всего того, что ему довелось пережить в бегах с матерью — когда они доводили себя до предела, а порой и дальше, лишь бы не дать людям отца настигнуть их. Но всё это — просто ради игры? С другой стороны, Нил начинал понимать, что ничего и никогда не бывает просто, когда дело касалось семьи Морияма. Жан понемногу посвящал его в правду касательно империи этой семьи — теперь, когда он получил татуировку и стал частью Идеального Двора, и когда стало окончательно понятно, что он проведёт свою жизнь как их «актив». Рико и Тэтсудзи принадлежали к побочной ветви семьи якудза. По сути, они использовали экси, Воронов и Гнездо в Эдгар Алане как прикрытие, чтобы главная ветвь семьи под руководством старшего брата Тэтсудзи — Кэнго — могла отмывать деньги и собирать своих криминальных партнёров под предлогом просмотра матчей. Всё это было до смешного хитро продумано, и теперь Нил являлся частью этой схемы, вынужденный отдавать все деньги, полученные от заработка на спонсорских контрактах и будущей профессиональной карьере. А если он ничего не заработает? Что ж, как ему уже неоднократно повторяли — актив, не имеющий ценности, вовсе не актив. ​​Так что Нил с привычной лёгкостью сглотнул боль и, переодевшись в форму, вышел на корт, справляясь с Рико и полными зависти Воронами. И, несмотря ни на что, он непокорно улыбался, сумев отобрать у Рико мяч и забить гол. Остаток дня Джостен провёл, отрабатывая третье упражнение Воронов, в то время как остальная команда готовилась к предстоящему финальному матчу. Он остановился лишь, когда Тэцу́дзи приказал ему вернуться в Гнездо, поскольку начали прибывать люди, большая часть из которых являлась представителями прессы. Были отданы строгие указания касательно запрета упоминания имени Нила в присутствии кого-либо, кто не являлся Вороном или одобренным Тэцу́дзи человеком. Тренер ясно дал понять: утечки, подобной той, что допустили Лисы, у Воронов не будет. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал о том, что Нил подписал контракт с их командой до начала нового сезона. Учитывая его влияние на КРЭ, Тэцу́дзи с лёгкостью добился того, чтобы спортивный комитет согласился с его решением, когда он сослался на то, что Нил крайне расстроен поступком Эндрю, распространившего информацию о нём после отказа Кевину. Как опытный лжец, Нил должен был отдать должное этому человеку — Тэцу́дзи знал, как манипулировать людьми. Джостен находился в их с Жаном комнате, когда один из помощников тренера пришёл за ним. На этот раз он не стал спорить, молча следуя за мужчиной средних лет по коридорам. Но когда тот привёл его к одному из лифтов нижнего уровня, ведущего в Восточную башню, Нил насторожился. Он пытался понять, почему его вновь могут вызывать в «семейную» башню — в то самое место, где, как он теперь знал, проходили «деловые» встречи и которое было закрыто для всех, кто не имел прямого разрешения от Тэцу́дзи или Кэнго Мориямы. Нил не думал, что успел настолько облажаться за последнюю неделю. Он ведь получил одобрение Тэцу́дзи и татуировку с номером. Неужели его небольшое неповиновение Рико могло быть настолько серьёзным? Тэцу́дзи находился в просторной комнате с панорамным видом на корт вместе с несколькими охранниками, Патриком ДиМаччио и молодым японцем, всего на несколько лет старше самого Нила. Повинуясь короткому кивку Тэцу́дзи, Нил медленно поклонился. Всё его внимание было приковано к молодому человеку у окон, который наблюдал за ним с неприкрытым любопытством. — Так это и есть тот самый строптивый сын Натана Веснински? — Да, мой господин, — ответил Тэцу́дзи. Поскольку парень был настолько молод, Нил предположил, что это был Ичиро, старший сын Кэнго. — Интересно. Ичиро подошёл к Нилу с той спокойной уверенностью человека, который ожидает, что ему никогда не будет угрожать реальная опасность, который уверен, что любая угроза будет устранена ещё до того, как приблизится к нему, и, заметив настороженные взгляды охранников вокруг них, Нил убедился — Ичиро действительно был под надёжной защитой. Кроме того, он мельком смог заметить кожаную кобуру под чёрным пиджаком, который наследник семьи Морияма носил расстёгнутым, и, судя по виду, это был «Глок», прижатый к его левому боку. — Сделайте что-то с этими волосами, — приказал он, протягивая руку, чтоб потянуть Нила за его слишком длинную, светло-каштановую чёлку, пока тот изо всех сил постарался не вздрогнуть. Тэцу́дзи тихо произнёс что-то по-японски, на что Ичиро ответил более твёрдым тоном, и тот склонил голову. Всё это время Ичиро продолжал внимательно разглядывать Нила. Он отпустил его волосы, взял за подбородок и приподнял голову. — Номер четыре. Как символично. — Да, Рико сказал так же. Судя по тому, как нахмурился Тэцудзи, а ДиМаччио злобно уставился на него, Нилу вообще не следовало открывать свой рот. Однако на лице Ичиро появилась лёгкая улыбка. — Ты действительно сын своего отца, как я погляжу. Когда Нил вздрогнул, улыбка Ичиро стала еще шире. — Тебе это не по душе? — Обычно мне говорят, что я больше похож на мать, — объяснил Джостен. — Из-за проблем с поведением, я думаю. Кажется, ДиМаччио бормотал какие-то проклятия, в то время как Тэцудзи вновь заговорил по-японски. Ичиро же продолжал улыбаться, отвечая дяде. Нил уловил в словах что-то про «красный», когда пальцы на его подбородке сжались сильнее. — Ты определённо сын своего отца, — сказал Ичиро, наконец отпуская его. — Посмотрим, насколько хорошо ты послужишь семье в ближайшие годы. Нилу пока особо нечего было на это ответить — если только он не хотел ещё глубже зарыть себя в могилу, — так что он просто коротко поклонился и позволил помощнику тренера, всё это время ожидавшему в коридоре, проводить его обратно в комнату. Когда Жан забежал на несколько минут, чтобы проверить его перед игрой, Нил рассказал ему о произошедшем. Француз сначала пораженно уставился на напарника, прежде чем сесть рядом с ним на кровать, словно утратив способность стоять. — Вот чёрт, — выругался он по-французски. — Это… это очень плохо. Это явно было не то, что хотел бы услышать Нил. — Ичиро не выглядел оскорблённым. Жан покачал головой: — Ты не понимаешь. Рико отдали Тэцу́дзи вскоре после рождения. Как второй сын, он фактически не имеет никакой ценности для основной ветви. Он бы отдал что угодно, чтобы привлечь внимание отца или брата. И тут Ичиро вызывает тебя? Эта фраза о «ненужности» многое объясняла касательно многочисленных психологических проблем Рико, но Нила сейчас куда больше волновало, что это будет значить для него самого. — Он, похоже, интересовался мной только из-за моего отца. Нил поёжился от одной только мысли, что его сравнивали с этим чудовищем и говорили, что он похож на него — было достаточно и того, что, глядя в зеркало, он видел глаза этого мужчины в отражении и находил так много внешних черт, которые он делил с ним. Жан снова издал усталый, полный горечи смешок. — Всё, что будет волновать Рико, — это то, что ты встретился с Ичиро, а он — нет. Хочется надеяться, что он не узнает… но мы не настолько везучие. Он покачал головой и поднялся на ноги. — Эм, удачи, — сказал Нил, вставая следом. — Сегодняшним вечером, я имею ввиду. В игре. Несмотря на то что его ждало в ближайшем будущем как Ворона, сейчас он и правда больше переживал о сегодняшней игре — из-за Жана. Потому что знал: победа пойдёт на пользу его партнёру. Она пойдёт на пользу им обоим. Это вызвало лёгкую улыбку на лице мрачного ублюдка. — Спасибо. Постарайся не попадаться никому на глаза и на этот раз — без глупостей, хорошо? — Когда Нил закатил глаза, Жан протянул руку и потрепал его за волосы. — Можешь воспользоваться моим ноутбуком, если захочешь посмотреть игру. — Только потому, что мне всё равно нечем тут больше заняться, — ухмыльнулся Нил своему соседу. — Или, может быть, вместо игры я накачаю на твой ноутбук кучу вирусов, запишу тебя на уроки валлийского или что-нибудь в таком духе. Другими словами, внесу немного культуры в твою жизнь. — Я так и знал, я точно в аду, — фыркнул Жан, направляясь к двери. — Я застрял вместе с невоспитанным британским олухом в роли моего партнёра. Нил позволил ему бросить колкость напоследок, чтобы у того было хорошее настроение перед матчем, прежде чем пойти за ноутбуком этого французского ублюдка. В Гнезде всегда было очень тихо, несмотря на то что здесь на постоянной основе проживало почти тридцать человек, а днём ходило много обслуживающего персонала. Вороны были сдержанной и целеустремлённой командой — движимые жёсткой дисциплиной. Тэцу́дзи переломал их всех, дабы вылепить тот образ, который сам хотел видеть. Он и Рико. В итоге вышло что-то едва ли лучше роботов, по мнению Нила. Роботов с глубоко подавляемой яростью, большая часть из которых была готова выплеснуть эту эмоцию на любую подходящую цель. Вороны являлись лучшими игроками в Экси первого дивизиона и точно должны были выиграть матч тем вечером, но всё это доставалось им дорогой ценой. Все их дни в Эдгар Аллане были полностью распланированы за них. Большая часть Воронов также оставалась там на летние каникулы, участвуя в усиленной программе, сосредоточенной исключительно на тренировках по Экси. Они всегда держались парами, так что никогда не оставались в одиночестве, стремились заполучить «высший» номер на своих джерси (от десяти до девятнадцати, хотя их «священным граалем» всегда оставался любой номер ниже десяти, поскольку давал возможность стать частью «Идеального Двора» Рико) и безоговорочно подчинялись семье Морияма. Проблема в том, что все эти установки Воронов шли вразрез тому, каким был Нил. Будь он умнее, ему бы стоило использовать что-то из предыдущего опыта, из прошлых его личностей — взять немного от Алекса, чуть-чуть от Луки или Матье — обратиться к тем, кто знал, как держать голову опущенной, а рот закрытым, чтобы он смог продержаться ближайшие несколько лет. Вот только он не думал, что способен на это. Что он и правда смог бы позволить семье Морияма превратить его в бездумный инструмент для зарабатывания денег на всю оставшуюся жизнь (какой бы длинной она ни была). Возможно, он сам виноват в том, что оказался здесь, проигнорировав предупреждения матери и забыв все её суровые уроки. Но ведь она, по крайней мере, погибла, сражаясь. Разве он может сделать меньшее? Он устроился на кровати с ноутбуком Жана и включил трансляцию матча, в итоге всё-таки просмотрев всю ту предматчевую чепуху о командах и предположениях, как они сегодня сыграют. Большая часть из этих разговоров, конечно же, крутилась вокруг того факта, что Кевин Дэй больше не играет за Воронов. Смесь апатии и злости бурлила в груди Нила каждый раз, когда он слышал это имя; ведь именно из-за него он застрял здесь, в Гнезде, из-за него Жан получил свои новые шрамы и синяки, и именно из-за него Вороны были вынуждены находиться в постоянном напряжении рядом с психованным, готовым в любой момент взорваться Рико. Пусть среди Воронов было немало тех, к кому Нил не испытывал ни грамма симпатии, однако он стал замечать, что некоторые были не так уж и плохи. Не считая их тотального помешательства, конечно же. И раз уж он застрял с ними на ближайшие несколько лет, Нилу нужно было научиться с ними уживаться, а эти бесконечные истерики одного великовозрастного капризного ребёнка при каждом упоминании определённого имени только усложняли всем жизнь. Когда игра наконец началась, Нил на какое-то время смог забыть о боли от свежих ран, о дерьмовой ситуации, в которой оказался, и о том, что ему снова будет больно завтра (и послезавтра), увлечённый тем, как две лучшие команды первого дивизиона по экси схлестнулись на поле. Троянцы определённо были хороши: быстрые, слаженные, с сильным составом, где девушки не уступали парням, но они не были Воронами. У них не было той пугающей слаженности между игроками, которую Тэцу́дзи вбивал Воронам в головы как на поле, так и за его пределами — слаженности, подпитанной их фанатичным отношением к игре… К тому же они не прибегали к мелким трюкам, которые совершенно незаметно для глаз судей позволяли мячу оказаться в ракетках Воронов. Тем не менее, несмотря на это, Троянцы сыграли достаточно хорошо, чтобы Рико, Жану и остальным пришлось быть начеку вплоть до четвёртой четверти, когда разрыв в счёте ясно дал понять, кто победит. Нил подозревал, что Рико скорее будет недоволен этим фактом, поскольку он хотел более убедительной победы, силясь доказать, что Кевин ему не нужен. Вот только в итоге победа была с разницей лишь в четыре очка. Нил знал, что у него самого всё не в порядке с головой (что как бы неудивительно, учитывая родителей и всё прочее), но, чёрт побери, Рико. Как вообще кто-то может взглянуть на этого психопата с его фальшивой улыбкой и не затащить его в ближайшую психушку? Или, ещё лучше, просто всадить ему пулю в лоб и избавить их всех от проблем? Когда игра подошла к концу, Нил закрыл браузер, поскольку послематчевые интервью и аналитика его не особо интересовали. На мгновение он задумался, не скачать всё-таки что-нибудь ради шутки, но не был уверен, что Жану это покажется смешным, а рисковать доступом к ноутбуку как-то не хотелось. По крайней мере, пока. Скоро и он должен был получить собственный ноутбук, так как его уже официально зарегистрировали в университете на осень. Разумеется, права голоса касательно выбора предметов или собственной специальности у него не было. После очень неприятного десятиминутного допроса Тэцу́дзи, на котором он рассказывал, что происходило за последние восемь лет проведенных с матерью в бегах (что-то из этого Морияма и так уже знал, поскольку ранее отправлял людей по их следу), Нилу сообщили, что основной его специализацией станет лингвистика, а второстепенной — японский язык. Нил не стал сильно возражать по этому поводу, поскольку полагал, что это всё-таки лучше, чем бизнес или английская литература. Однако это был очередной признак того, насколько сильно Мориямы его контролировали. Он поставил ноутбук обратно на стол Жана и углубился в старый французско-японский словарь, как вдруг дверь в комнату распахнулась. — Эй, мои поздравления, — произнёс Нил, поднимая взгляд, чтобы улыбнуться Жану. Однако его улыбка тут же померкла, когда вместо этого он увидел Рико. На удивление раздражённого Рико, учитывая, что тот только что выиграл матч. Нил отложил словарь в сторону и напряг своё избитое тело, готовясь к бегству. Однако других выходов из комнаты не было — только тот, на пороге которого стоял Рико. Оставалась ванная, но замок на её двери был настолько хлипким, что являлся скорее данью вежливости: его можно было как выбить, так и вскрыть буквально за пару секунд. — Мои поздравления, — повторил Нил по-английски. — Чего хотел? Рико одарил его жестокой, натянутой улыбкой. — Вот он, твой вечно дерзящий рот. Что заставляет тебя думать, что ты особенный? — Я не особенный, — возразил Нил, медленно придвигаясь к краю кровати. — Я — никто. Что-то тёмное блеснуло в глазах Рико, когда он сделал шаг вглубь комнаты. — Да, ты прав. Ты — ничто. Ты — тот, кем я тебя назову, потому что ты принадлежишь мне. Я — твой король. Скажи это. Похоже, Нилу всё-таки не суждено было получить отсрочку в этот вечер, так что он очень надеялся, что Жан будет где-нибудь занят в течение ближайшего часа или около того. — Ты избалованный, психованный ублюдок, мечтающий, чтобы папочка тебя наконец заметил, — произнёс Нил с неестественно яркой улыбкой. И когда через мгновение зрачки Рико расширились, он уже знал, что тот заставит его кричать от боли в отместку за сказанное. Однако, вместо того чтобы вытащить нож, Рико отошёл в сторону, пропуская в комнату нескольких старшекурсников — Николса, Баутисту, Джонсона и Фёдорова. — Я же обещал вам награду за хорошо сыгранный матч, не так ли? Ну, вот и она, — осклабился он, наблюдая, как парни направились к кровати, где сидел Нил. — Подарок от вашего короля. Наслаждайтесь. На мгновение сознание Нила словно отключилось, пока парни не оказались рядом и пока смысл сказанного наконец не дошёл до него. Он резко сорвался вперёд, отбиваясь руками и ногами, в то время как Рико наблюдал за всем со стороны, облокотившись на стену. Их было слишком много, они были больше, сильнее и не измотаны ранами, постоянными избиениями и усталостью. В конце концов они победили. Но Нил так и не назвал Рико «королём».