О земном и небесном

      Жизнь небесная, в целом, разочаровала.       Завершая свой земной путь, как минимум рассчитываешь на покой, уютную тихую могилку, в которой лежишь весь такой при полном параде, пока тебя не съедят черви. Гарри не думал, что после его смерти прошло уж так много времени, но выглядел он, очнувшись неподалеку от Хогвартса, на том самом месте, где и упал, сраженный авадой Волдеморта, примерно как «черви пожевали и выплюнули».       Испачканная и почему-то мокрая, рваная одежда, земля в волосах и под ногтями, запекшаяся кровь на лице и теле… Хорошо хоть не было ран и ничего, в общем-то, не болело.       Кое-как отмывшись в озере, он задумчиво высушил себя невербальным заклинанием, и чарами слегка привел в порядок то, что осталось от его скудного гардероба. А после пристальным взглядом окинул виднеющиеся башни Хогвартса. Что ж. Пришла пора вернуться, чтобы теперь это не значило.       Гарри прекрасно понимал, что его появление вызовет невероятный фурор, что его будут бояться, вероятно, ничуть не меньше, чем покойного Волдеморта, что, возможно, объявят самозванцем, попробуют задержать, но у него совершенно не было на это времени, потому что где-то там, скорее всего в Мунго, точто так же сейчас очнулся Северус Снейп.       — Ну, Хогвартс так Хогвартс, — хмыкнул он, мысленно обращаясь к своему магическому резерву. Отрадно было ощущать, что его магическая мощь после воскрешения не только не стала меньше, но и значительно возросла. Слишком энергично дернув рукой, он с исследовательским интересом отметил, как его собственная кисть руки отвалилась и, перебирая пальцами, едва не скрылась в густых зарослях. — А вот теряться не надо, — пробормотал он, ловко перехватывая беглянку и приставляя ее на место. — Пожалуй, не стоит вот прямо так сразу эпатировать окружающих.       Для него самого некоторая несобранность членов и органов пока еще была в новинку, но, как сказал на прощание Гавриил: «Пошел вон отсюда, в процессе разберешься». А еще — много таких выражений, которые порядочным Архангелам и знать не полагается. Впрочем, Гарри не жаловался, разбираться ему теперь предстоит со многим, одним больше, одним меньше…       С тихим хлюпом строптивая конечность вросла на свое законное место, а пальцы, судорожно сжатые в кулак разжались, вновь повинуясь своему хозяину, являя темный, почти черный камень, размером с орех.       — Вот ты где, — ловко подкинув находку, Гарри спрятал ее в карман изодранных, и местами слегка обугленных джинсов. А после уверенно пошагал к школе.       Несмотря на ранний час, Хогвартс уже не спал. Где-то стучали молотки, фонило магией, сновали тут и там гоблины. Помня о том, что в ночь Битвы больше всего пострадала башня Гриффиндора, Гарри присвистнул, оценивая масштабы восстановительных работ. По всему выходило, отсутствовал он на земле прилично. Но никак не больше месяца или двух, судя по тому, что стояло лето, и занятия еще не начались.       Ворота пропустили без запинки, никто навстречу не попался. Пожав плечами, на развилке он свернул к директорскому кабинету, прикидывая как, в случае чего, приводить в сознание пожилую леди. В том, что пост директора заняла Минерва Макгонагалл, он не сомневался.       Горгулья отпрыгнула в сторону едва его завидев, даже не попытавшись спросить пароль. Шагнув на винтовую лестницу, Гарри неожиданно столкнулся нос к носу со своим бывшим деканом.       — А. Гарри! Ты уже здесь? — Радостно, но удивительно спокойно осведомилась она. — Проходи скорее, Министр будет тут с минуты на минуту!       — Здравствуйте, профессор, — удивленно проговорил Гарри, — Рад вас видеть в добром здравии. Как дела? Как… школа?       На языке упрямо вертелся вопрос «Кто не выжил?», но озвучить его пока Гарри не решался. Для него Битва отгремела всего несколько часов назад, кажется он до сих пор еще ощущал мерзкий запах свежей крови и горелой плоти, несмотря на очистительные чары.       — Разрушения, конечно, были колоссальные, — вздохнула та, шустро поднималась в кабинет, то и дело оглядываясь на идущего за ней юношу. — Но, как видишь, мы справляемся. Да Мерлин с ним, Гарри! Ты не представляешь, как я счастлива тебя видеть!       Они вошли в ярко освещенное утренним солнцем такое знакомое помещение. Взгляд Гарри тут же зацепился за по-прежнему стоящий в углу омут памяти, и он поежился. Не замечая этого, Минерва заключила его в крепкие объятия, вытирая платочком набегающие слезы. — Мы все так горевали, эта победа и так досталась слишком тяжело, слишком много несправедливости… Мы не верили, поскольку не могли приблизится к тому месту где вы с Тем-кого-нельзя-называть вступили в схватку, но прошло так много времени, что даже самые стойкие из нас… — судя по ее слезам, сама Минерва к самым стойким, по-видимому, себя относила.       — Я выжил, — мягко произнес Гарри, осторожно отстраняя своего бывшего профессора и ободряюще заглядывая ей в глаза. — Все закончилось. И Волдеморта больше не существует, он никогда не возродится. Поэтому его уже можно называть по имени.       Растерянно кивнув и вытерев глаза, Минерва усадила его у не горящего камина и кликнула домовика, приказав подать чай.       — Со мной связался Министр магии Кингсли, именно он стал исполняющим обязанности до последующих осенью выборов, — рассказывала она, устроившись на диване рядом, то и дело касаясь его руки, будто проверяя, что Гарри настоящий. — Сказал, что ты жив и, скорее всего, придешь в школу… я бы не поверила, если бы не… если бы это сказал кто-то другой. Но Шеклболт никогда не был склонен к… преувеличениям. Что же с тобой случилось, дорогой?       Гарри неловко пожал плечами, не зная, что ответить. К счастью, от продолжения разговора спасла ярко-зеленая вспышка камина, откуда торопливо вышел Шеклболт в слегка криво сидящей на нем мантии.       — А, Гарри! — крикнул он, едва переступив решетку. — Счастлив видеть тебя живым, друг мой! — Он так же рванулся вперед, заключая в поистине медвежьи объятия. Гарри охнул, опасаясь, что тот ему непременно оторвет что-то, что плохо приросло. За последние полчаса он получил объятий больше чем за последний год. — Я всегда знал, всегда верил, что ты победишь, что ты выживешь!       «Врет, — лениво констатировал внутренний голос почему-то с интонациями Снейпа. — Меньше всех верил как раз Кинг, но сейчас почему-то искренне рад. Странно».       Вместе с увеличением магической мощи Гарри получил возможность неплохо читать чужие эмоции. Сейчас стоило ему бросить один взгляд на человека, услышать тембр его голоса, и как-то само по себе становилось понятно, что тот чувствует, врет ли, или говорит правду. Крайне полезное умение в его новой жизни.       — Отпустите мальчика, господин министр, вы ему сейчас все кости переломаете! Ты голоден, Гарри? Может быть следует обратиться в медицинское крыло? — Минерва суетилась, разливая чай. Кингсли же с комфортом устроился в ее кресле, явно чувствуя себя в этом кабинете по-хозяйски, а еще сыпал радушием и счастьем, но его глаза цепко следили за каждым движением Гарри, и интуитивно он блокировал свою новую магию как можно сильнее.       «Не стоит торопиться сразу раскрывать все карты, следует сначала послушать», — снова прозвучал в его голове голос Снейпа.       — Ты расскажешь нам, что произошло? — немного заискивающе спросил Шеклболт, когда все трое расположились за столиком с чаем и закусками. Гарри был голоден, но есть и пить при таком важном разговоре не стал, только согревал ладони о чашку. Рассказывать все тоже не торопился, предпочитая до этого времени больше слушать взволнованную трескотню Минервы и бесконечные вопросы Шеклболта.       — Нечего особенно рассказывать, — вздохнул он. — Я помню битву, помню как шел к Волдеморту, потому что хотел, чтобы это закончилось как можно скорее. Помню, что, вроде бы, дошел. А дальше плохо помню, будто нечетко, фрагментами. Возможно, со временем, память вернется, ведь я очнулся всего пару часов назад.       — Где? — тут же быстро спросил Кингсли.       — Да там же и очнулся, на лужайке. Я было подумал, что всего несколько часов прошло, но, когда шел сюда, заметил, что уже почти восстановлена башня Гриффиндора. Помню, она сильно пострадала, значит, прошло больше времени?       — Два месяца, Гарри, — взволнованно проговорили Минерва. — Боюсь, весь магический мир считает тебя… считал тебя…       — Покойником? — закончил за нее Гарри. — Не переживайте так, директор, я уже догадался. К тому же, мне не привыкать. Я прожил в статусе потенциального покойника большую часть своей жизни, — вежливо кивнул он. — Могу я спросить, министр, — он повернулся к Кингсли, — где на данный момент находится профессор Снейп? Я хотел бы встретится с ним.       — Ты же только вернулся, Гарри, — так приторно-сладко улыбнулся ему Шеклболт, что скулы свело. — Поешь, поспи, отдохни. А через недельку я отдам указание отыскать твоего профессора Снейпа. У меня в кабинете и переговорите.       — Боюсь, это никак меня не устраивает, — покачал головой Гарри. — Я должен увидеть Снейпа немедленно.       — Но к чему такая спешка, Гарри? — вмешалась Минерва, неодобрительно поджав губы. — Насколько мне известно, он был ранен и сейчас проходит лечение в Мунго.       — Вот видишь, — перебил Кингсли. — Все с ним хорошо, куда он денется. Сейчас тебе о себе подумать надо, как восстановить свой статус, что сказать людям, журналистам. Ты представляешь какое массовое помешательство начнется, стоит только всем узнать, что ты выжил? Ты должен…       Он юлил. Юлил так отчетливо, что Гарри поморщился. Он был, конечно, очень молод, но не идиот же.       Хотя, Снейп бы поспорил.       — При всем уважении, я больше никому ничего не должен, — слегка грубовато оборвал Гарри. Его начинал утомлять этот разговор, хотелось определенности и домой, на Гриммо. Пожрать и выспаться. И если кто-то в его присутствии еще хоть раз скажет, что на том свете всех ожидает покой — он лично пересчитает умнику зубы. Ибо вымотался за свое недолгое посмертие страшно. — Все свои долги я выплатил с избытком, сделав то, что от меня требовали едва ли не с рождения. Разве что должен я профессору Снейпу, поскольку только с его помощью нам удалось победить. Мне удалось, — он многозначительно посмотрел сначала на Шеклбодта, потом на замершую Макгонагалл. — Поэтому мне совершенно все равно, что там подумают люди и, тем более, журналисты, я сейчас же отправляюсь в Мунго. Спасибо за чай, профессор Макгонагалл, — он поставил полную чашку на стол. — Вы позволите воспользоваться вашим камином?       Но стоило ему подняться, как Кингсли преградил ему дорогу.       — Задержись на минуту, Гарри, — проговорил он. — Минерва, я мог бы попросить вас оставить нас ненадолго наедине?       Было очевидно, насколько той не хотелось уходить, и было любопытно, но прямая просьба министра — все равно что приказ. Поджав губы, Макгонагалл вышла.       — Я слушаю, — Гарри всем видом демонстрировал нетерпение.       — Видишь ли, — Кингсли слегка смущенно потер затылок, поглядывая на него слегка неуверенно, — Снейпа нет в Мунго. Я не хотел говорить при Минерве, но его делом занимается Тайный отдел. В некотором роде, это государственная тайна, Гарри.       — Где же он?       — В Азкабане.       — Где?!       Кингсли вздохнул и отвел глаза.       — А что ты хотел? Снейп — бывший Пожиратель, и никто не может доказать с точностью, что он служил стороне света.       Гарри чувствовал, что снова медленно закипает. Вообще это состояние накатывает на него в последнее время слишком часто, но оправдание ему было — он слишком заебался быть удобным.       — Я, — проговорил он медленно, — я могу это доказать стопроцентно. И ты это знаешь, Кинг, — он нарочито отбросил официоз, чуть спуская с поводка свою новую силу. — Или тебе недостаточно моего слова и воспоминаний, отданных добровольно? Желаешь допроса под веритасерумом?       — Разумеется нет, что ты. Лично я верю тебе безоговорочно, — покачал головой он. — Но безопасность Британии, увы, на первом месте. Я не могу в послевоенных условиях выпускать из Азкабана Пожирателей Смерти по первому слову, пусть даже твоему. Должна пройти определенная процедура дознания, после которой, если Северус окажется невиновным, его отпустят.       «Врет, — отстраненно читал Гарри. — Врет и боится. До обморока боится Снейпа, меня и еще кого-то, о ком ни за что не расскажет. А значит, придется давить силой».       Они смотрели друг на друга холодно, цепко, прищурившись. Оценивающе. Да, в сравнении с Шеклболтом Гарри отчаянно не хватало возраста и опыта, зато магической мощи теперь завались. На троих Волдемортов и еще двоих Дамблдоров на сдачу. Теперь он был опасным противником, его авторитет Победителя, несомненно заставлял с ним считаться, но хватит ли этого?       «И будет бесконечной сила твоя, Повелитель, — вспомнился глухой голос Смерти. — И поразит она любого, посему только выдержка и самообладание отныне определяют кем ты станешь — лютым тираном или милостивым правителем».       Гарри не хотел ни того, ни другого, но окружающие в последнее время просто вынуждали. А ведь он всего-лишь хотел увидеть Северуса Снейпа — разве много он просил взамен за всеобщее спасение?       Последними своими соображениями он и поделился с министром, еще чуть-чуть приспуская с поводка магию. Позволяя ей подобраться к оппоненту вплотную, не трогая его, но нервируя своим плотным присутствием.       О, Гарри видел, что Кингсли отлично ее чувствовал, понимал, что стоит на перепутье. Гарри надеялся на его благоразумие, потому что начинать новую войну прямо сейчас был не готов.       — Я знаю, что ты веришь в свою правоту, — произнес он наконец. — Но ты должен быть осторожен. Снейп — довольно одиозная фигура, отличный легиллимент, он обманывал многих. Я всего лишь хотел проверить, что он говорит правду. Ничего опасного для него, только проверка, и если бы он ее прошел, я бы немедленно отдал распоряжение наградить его Орденом Мерлина за активное участие в Сопротивлении.       Гарри кивнул, но в его глазах блеск решимости лишь усилился.       — Считай, проверил. Я гарант того, что он говорит правду. Могу предоставить свои воспоминания и его воспоминания в момент, когда он думал, что умирает. Мне нужен Снейп, Кинг. Он — единственный мой якорь.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ты знал заранее, что я выжил. Мне Минерва сказала. Откуда? — вопросом на вопрос ответил он.       Кингсли долго молчал, будто на что-то решаясь. А после медленно проговорил:       — Мой опыт твердит мне, что лучше быть на твоей стороне, Гарри. Однако мой разум сопротивляется тому, что он видел за последние двенадцать часов. Я никогда не расскажу об этом никому, потому что не желаю променять кабинет министра на палату в Мунго с мягкими стенами. Никому, за исключением тебя, Гарри. Потому что мой опыт снова-таки подсказывает, что ты меня поймешь. Я прав?       — Скорее всего, да, — решительно кивнул Гарри. — Я действительно плохо помню все, что было, вернее, помню лишь некоторыми яркими фрагментами, но я был, безусловно, мертв. Какое-то время. Так уж вышло, что перед смертью последнее что я видел — воспоминания Снейпа, в которых он показал мне, что Дамблдор действительно просил его себя убить. А еще — мою маму, когда она была маленькой. Не знаю почему, — покривил душой он, — но в момент смерти я думал только об этом, в этом черпал силы. Возможно, это создало между нами некую энергетическую связь. Я умер, но продолжал держаться за него, не имея возможности двинуться дальше. И только он смог вытащить меня обратно. Я не знаю, как, почему — не спрашивай, но теперь мы с ним связаны. Он — якорь который держит меня здесь, в этом теле, в разуме, эмоционально. Снейп нужен мне. И он действительно невиновен.       Шеклболт кивнул.       — Примерно как-то так я думал, — кивнул он. — Не то чтобы я вообще мог представить что-то подобное, но вы, ребята, навели шороху… Когда к тебе является Архангел и утверждает, что кто-то очень могущественный после смерти требует к себе Северуса Снейпа… Я, признаюсь, подумал бы о тебе в последнюю очередь. Вы ведь с ним не особо ладили.       — Ты решил, что это Волдеморт, — осенило Гарри. Кингсли невольно вздрогнул при звучании имени почившего Змеемордого.       «Так вот чего он боялся. И, вероятно, боится до сих пор».       — Темный лорд совершенно точно мертв, — твердо сказал Гарри, глядя прямо в черные настороженные глаза. — Он никогда не вернется. Эти воспоминания я тоже предоставлю следствию.       И Кингсли впервые с начала разговора словно бы немного расслабился, смягчившись.       — Хорошо, — кивнул. — Я услышал тебя, будь по-твоему. Попрощайся за меня с Минервой, я бы остался на обед, но дела, сам понимаешь. Распоряжусь о том, чтобы Северуса выпустили немедленно и препроводили сюда. Советовал бы вам обоим носа пока не высовывать из Хогвартса. Тебе предстоит скрываться от журналистов, пока шумиха не поутихнет, а ему…       — От недоброжелателей, — мрачно кивнул Гарри. — И вот они-то вряд ли утихнут.       — Не все Пожиратели были пойманы, — кивнул Шеклболт, — Я навещу вас с Северусом завтра, обдумаем вашу ситуацию.       С этими словами, бросив в камин горсть дымолетного порошка, он растворился в зеленом пламени.

***

      Секунды сплетались в минуты, минуты — в часы. Гарри так и не смог отправится отдыхать, все сидел в кабинете директора, около камина, застыв в ожидании. Отчаявшись уговорить его пойти хотя бы поесть, Минерва приказала подать обед в кабинет. Гарри ел, вяло отвечая на многочисленные вопросы своего бывшего декана. В любом случае, удовлетворить ее любопытство он не мог, потому что еще не решил, какой общедоступной версии лучше придерживаться. Ему отчаянно нужен был Снейп, его совет, ведь, в конечном итоге, только он теперь был в курсе всего.       Только ему одному Гарри теперь доверял безоговорочно. Странное чувство по отношению к человеку, которого ненавидел большую часть жизни, но смерть быстро стряхивает ненужную наносную шелуху из эмоций и детских обид, оставляя на поверхности только главное.       «Ты не мог поступить иначе?»       «Не мог. Никто не смог бы в такие сжатые сроки. Дамблдор не оставил мне ни малейшего выхода»…       Они о многом поговорили после смерти. О том, о чем не нашли смелости говорить при жизни. Интересно, вспомнит ли Снейп это теперь так, как помнит сам Гарри?       Спустя два часа, когда он уже собирался, наплевав на просьбы Шеклболта, сам аппарировать в Азкабан, зеленое пламя камина вспыхнуло, выбрасывая в директорский кабинет двоих авроров, под руки держащих крайне недовольного, упирающегося Северуса Снейпа.       — Получите, распишитесь, — отдуваясь произнес тот, что пониже ростом, с едва намечающимся брюшком. — Заключенный номер двести сорок пять, собственной персоной.       — Еще никогда не был так рад, что заключенный очутился на свободе — поддакнул второй, повыше и постройнее, пытаясь отцепить руку Снейпа от своего локтя. — Забирайте на поруки!       — Северус! — заламывая руки кинулась ему навстречу Макгонагалл. — Гарри успел в красках поведать о невиновности того и расписать подробно все заслуги, так что неудивительно, что она чувствовала себя сейчас такой виноватой. — Как ты?!       Снейп, взъерошенный, в тюремной полосатой робе, со все еще замотанным бинтом горлом, отряхнулся, презрительно окидывая взглядом своих конвоиров и тихо, хрипло, но четко проговорил:       — Я требую немедленно вернуть меня обратно в камеру.