Сицилийский ветер забвения

Годы шли, и их дружба крепла. Пусть между ними и случались мелкие ссоры и недопонимания, они продолжали держаться вместе. Вскоре им даже удалось снять небольшую квартиру, получив, наконец, собственную крышу над головой. Парни брались за любую подработку: курьерами, разнорабочими на стройках — делали всё, чтобы выжить, оплачивать жильё, еду, лекарства и хоть какую-то одежду. Спустя время, Монти наконец осуществил свою мечту: он поступил в академию, чтобы стать детективом и бороться за справедливость. Франческо же продолжал работать курьером, а чтобы помочь другу с оплатой учёбы, стал браться за всё более сомнительные подработки. МакКуин уважал его и был благодарен за помощь, но тревожился – он видел, что Франческо слишком рискует, и сомневался в чистоте его заработков. Бернулли лишь отмахивался, твердя, что желает Монти только лучшего — и это была чистая правда. Он искренне хотел помочь другу достичь мечты. Но ссоры из-за этого не утихали, и в их дружбе появлялись всё более глубокие трещины.

***

Двадцатилетний Франческо торопливо шёл на ночную смену по переулку, кутаясь в поношенную куртку. Из-за угла неспешно вышли двое мужчин в кожаных куртках. Франческо узнал их сразу — офицеры Майлз и Цундапп. Те самые полицейские, что всегда смотрели на него и Монти с презрением и были известны своими нечистыми делишками. На их лицах играла расслабленная ухмылка людей, которым всё сходит с рук. – Ну-ну, куда это ты так спешишь, Бернулли? — растянул слова Майлз, перекрывая путь. – Важные дела? – Отстаньте. — буркнул Франческо, пытаясь обойти их. Сердце забилось чаще. Он знал, что эта встреча не сулит ничего хорошего. Цундапп, жилистый и нервный, вцепился ему в плечо. – А мы тут слышали слушок, что у тебя язык слишком длинный. Будто бы ты всем рассказываешь, что мы с кем-то там... нечисто играем. Франческо замер. Он и правда видел: неделю назад, вынося мусор со склада, он стал случайным свидетелем, как эти двое на заброшенной парковке взяли толстый конверт у местного наркодилера. В порыве ярости и наивной веры в справедливость он проболтался об этом паре знакомых. Слово за слово... – Я ничего никому не рассказывал. — солгал он, уставившись в асфальт. – Не ври! — коп резко толкнул его на стену. Спиной Франческо больно ударился о кирпич. – Мы всё знаем. И знаешь что?! Нам это не нравится. Майлз подошёл вплотную, его дыхание пахло кофе и мятной жвачкой. – Видишь ли, парень, есть правила игры. Одни пашут, как лошади. — он ткнул пальцем Франческо в грудь. – а другие следят за порядком. И не всяким щенкам дано этот порядок нарушать. Ты портишь нам репутацию. – Вашу репутацию? — внезапная волна ненависти пересилила страх. Франческо выпрямился и посмотрел ему прямо в глаза. – Вы защищаете того ублюдка, который торгует дрянью! Какая у вас может быть репутация? Я видел всё! Я пойду и расскажу! Вашему начальнику! В газеты! Он кричал уже почти истерично, выплёскивая месяцы накопленной злобы на систему, что олицетворяли эти двое. Воцарилась тишина. Майлз и Цундапп переглянулись. В их глазах не было ни злости, ни страха — лишь холодное, профессиональное понимание: проблему нужно ликвидировать. Ухмылка медленно сползла с лица Майлза. – Ну что ж... Раз ты такой принципиальный, герой. Он кивнул Цундаппу. Первый удар кулаком в живот согнул Франческо пополам, вышибая из лёгких воздух. Он не успел вдохнуть, как последовал второй удар — по лицу. Треск. Адская боль. Мир поплыл перед глазами. – Научим тебя уважать закон, мусор. — прорычал Цундапп, нанося удар ногой в бок. Они избивали его методично, без злобы, словно мясники, разделывающие тушу. Франческо пытался прикрыться, но его отбросили на землю. Сапоги с металлическими носками глухо били по рёбрам, спине, ногам. Он хрипел, захлёбываясь собственной кровью, что текла из разбитого носа. – Хватит, — наконец сказал Майлз. – Связывай. Цундапп грубо вывернул ему руки за спину и щёлкнул наручниками. Франческо, полубессознательный, не сопротивлялся. Он чувствовал лишь леденящую боль и унижение. Майлз наклонился над ним. – Ты хотел быть героем? Вот тебе геройская роль. Он достал из-за пояса стандартный нож и вытер рукоять о куртку Франческо, стирая отпечатки. Затем сунул его в карман парня. Потом из своего кармана он извлёк плотный пакет с белым порошком. – С лёгким паром, наркодилер, — усмехнулся он и засунул пакет во внутренний карман куртки Франческо. Его подняли и потащили к служебной машине. В полубреду Франческо видел лишь мокрый асфальт под ногами и слышал их спокойный, деловой разговор. – Составляй протокол: задержан при попытке сбыта. При себе — наркотики и холодное оружие. Оказал сопротивление. — равнодушно говорил Майлз. – Будет сделано, — так же спокойно ответил Цундапп. Перед тем как затолкать его в машину, Майлз наклонился к его уху и прошептал уже без тени ухмылки, голым, стальным тоном: – Запомни, щенок. Это не взятка. Это — закон. И он всегда на стороне тех, у кого есть власть. Добро пожаловать в реальный мир. Дверь захлопнулась, погрузив Франческо во тьму и одиночество. В тот миг, скованный наручниками, избитый и оклеветанный, он понял простую истину. Его друг Монти верил в закон. Но закон — всего лишь инструмент. А инструмент всегда принадлежит тому, кто сильнее. И он поклялся себе, что однажды станет сильнее.

***

Прошло несколько часов. Сознание возвращалось к Франческо волнами, пробиваясь сквозь туман адской боли. Он с трудом сообразил, что находится в полицейском участке. Сперва — тупая ломота во всём теле, каждый вдох отзывался огнём в рёбрах. Затем — липкая кровь на губах и холод цементного пола под щекой. Руки были скручены за спиной наручниками, заставляя его сидеть в неестественной, выворачивающей позе. Свет лампочки бил прямо в глаза, и он зажмурился. Голоса доносились будто сквозь толщу воды. – ...оказал сопротивление при задержании. При нём — полкило кокаина и окровавленный нож. Типичный отброс. Это был ровный, накладной голос Майлза. – Зафиксируйте побои. Скажете, упал с лестницы при попытке к бегству. — отозвался другой, незнакомый и старший по чину голос. Франческо попытался пошевелиться, но тело не слушалось, отвечая приступом тошнотворной боли. Он попробовал издать звук, но горло сдавил спазм. Веки налились свинцом, не давая сконцентрироваться. С огромным усилием он приоткрыл один глаз. Прямо перед лицом, в сантиметре от него, он увидел сапоги Майлза. – О, очнулся. — безразлично констатировал коп и цокая языком. – Вставать, отброс. В следующее мгновение крепкие руки грубо подхватили Франческо и с силой швырнули на табурет. Комната поплыла, лица закружились в зыбком тумане: Майлз, Цундапп и пожилой мужчина с капитанскими нашивками. Все трое смотрели на него с леденящим безразличием и презрением. – Франческо Бернулли, вы обвиняетесь в незаконном хранении и сбыте наркотических средств, а также в ношении холодного оружия, — механически произнёс капитан. – Вам есть что сказать? Собрав всю волю в кулак, Франческо поднял голову. Его взгляд пылал чистой ненавистью. – Я... не виновен... Меня подставили... Вы... подставили... — его голос звучал хрипло и сдавленно. Майлз лишь усмехнулся, сделав шаг вперёд. – Ещё слово — и мы добавим тебе ещё парочку «падений с лестницы». Будешь гнить в камере до конца дней. Его кулак с размаху врезался Франческо в живот. Парень согнулся, захлёбываясь кашлем, едва не слетев с табурета. – Всё ясно. — кивнул капитан, делая пометку в бумагах. – Убрать его. Оформить. Так судьба двадцатилетнего парня решилась за пять минут. Его бросили в маленькую душную камеру без окон. Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке. Одиночество накрыло с головой — давящее и абсолютное. Время потеряло смысл. Часы? Дни? Острая боль притупилась, превратившись в ноющую, постоянную какофонию. Он сидел, прислонившись к стене, и смотрел в темноту перед собой. В голове проносились обрывки мыслей, лиц, воспоминаний. Улица. Дождь. Монти. Их общее временное убежище. Смех. «Мы будем защищать своих». Ценой его свободы. Ценой его веры. Ярость была таким же живым существом в его груди, как и боль. Она требовала выхода, мести. Он представлял, как ломает нос Майлза, смотрит в его глаза, полные страха... А потом он представлял лицо Монти. Монти. Его лучший друг. Его брат. Который верил в закон, в добро, в справедливость. Который сейчас, наверное, уже волнуется, почему он не пришёл. Что он подумает? Поверит ли? Или... поверит им? Улики — железные. Да и он, Франческо, уже давно не пай-мальчик, был готов на кражи, на мелкие аферы ради выживания. Монти знал это. И осуждал. Сердце сжалось от новой боли — на этот раз душевной. Предательство системы было ожидаемо. Но мысль о том, что Монти может в него не поверить... это было невыносимо. Он зажмурился, пытаясь прогнать прочь эти ядовитые мысли.

***

Спустя неделю настал день суда. Франческо стоял на скамье подсудимых, закованный в наручники. Лицо было бледным, синяки под глазами пожелтели, но ещё не сошли. Серая мешковатая роба придавала образ идеального преступника. В переполненном зале он искал лишь одно лицо — Монти. И нашёл. МакКуин сидел на дальней скамье, в своей самой чистой, хоть и поношенной рубашке. Его лицо было бледным, а глаза — широко распахнутыми от шока и непонимания. Он смотрел на Франческо, будто пытаясь разгадать самую сложную загадку. Франческо пытался поймать его взгляд, вложить в него всё отчаяние, мольбу, правду: «Меня подставили! Поверь мне!». Но взгляд Монти был пустым. Он видел друга в наручниках. Слышал сухие, неопровержимые улики: отпечатки на ноже, наркотики в кармане. Видел «честные» лица полицейских, дающих показания. И вот слово дали Франческо. – Я не виновен! Меня избили, подставили! Я ни в чём не виноват, клянусь! — его крик нёсся над залом, отчаянный и надрывный. Судья раз за разом останавливал его, но Франческо не мог остановиться. Его слова звучали неправдоподобно, истерично. В конце концов судья ударил молотком по столу: – Заткнитесь! В этот миг Франческо снова посмотрел на Монти. И не увидел поддержки. Лишь боль. Разочарование. Сомнение, превращающееся в уверенность. Монти не верил ему. Это осознание ударило сильнее любого кулака Майлза. Франческо замолчал. Все надежды внутри него оборвались. Он больше не слушал обвинительный приговор, уставившись в пол. – Суд постановил: Франческо Бернулли виновен в незаконном хранении и сбыте наркотических средств, а также в ношении холодного оружия. Приговаривается к 10 годам лишения свободы с исправительными работами. — голос судьи прозвучал как приговор. Десять лет. Эти слова ударили током. Это был конец всего. Его повели из зала суда. Проходя мимо последней скамьи, он замер перед Монти. Их взгляды встретились в последний раз. – Монти... — прохрипел он. – Они... Но в глазах друга он не увидел ни веры, ни надежды. Лишь боль и отчуждение. Это был приговор страшнее тюремного. Охранник грубо толкнул Франческо в спину. В этот миг, пошатнувшись, Франческо сделал последний шаг к скамье. Его скованные руки мелькнули у самого края, и он будто бы просто пытался удержать равновесие. Монти почувствовал, как чья-то рука на мгновение сжала его ладонь, оставив в пальцах смятый клочок бумаги. Сердце ёкнуло. Оглянувшись, он увидел лишь спины зевак и равнодушное лицо охранника, тащившего Франческо прочь. Тот шёл, не оборачиваясь, словно ничего не произошло. Всё было рассчитано на секунды. Сжав в кулаке бумажку, будто краденый алмаз, Монти дождался, когда зал опустеет. Только тогда, дрожащими пальцами, он развернул её. Он узнал сжатый, нервный, но до боли знакомый почерк Франческо. Тот знал исход суда заранее и успел подготовить последнее послание. « Монти. Если читаешь это — ты видел этот фарс. Они всё подстроили. Верь мне. Только ты можешь это доказать. 1. Нож: Моих отпечатков на нем быть не должно. На рукояти должны быть отпечатки Майлза. Он подложил его, когда я был без сознания. Он был в перчатках, но мог снять их позже, из-за того что порезал руку и перчатка порвалась. Следы крови успели попасть на рукоять ножа — его ДНК там точно есть. 2. Пакет с "коксом": Это мука. Они даже не стали тратиться. Его должны были отправить на экспертизу. Найди его в комнате для хранения доказательств. Настоящий наркотик они, скорее всего, уже поделили между собой. 3. Еще одно доказательство: в том переулке, где они меня избили не было лестниц. Там скорее всего скрытые камеры не достигают видимости, но всё равно проверь тот район. Там должны были остаться отпечатки следов их обуви и моей крови. Возможно даже осталось что-то ещё. 4. Обыщи их полицейскую одежду в раздевалке. Они скорее всего сразу переоделись когда привезли меня , чтобы скрыть подозрения. Там наверняка должен был остаться след от муки или крови. Они думают, что они в безопасности и что ты им поверишь. Докажи, что они ошибаются. Я не прошу тебя рисковать собой. Но если будет шанс... пожалуйста, попробуй.» Франческо всё ещё надеялся на Монти, видя в нём единственную возможность спасения. Однако на случай провала в его душе зрела иная клятва — сломать систему, уничтожить причастных и восстановить справедливость. Любым путём. Даже если придётся заплатить за это собственной жизнью. Он заставит их горько пожалеть о том дне, когда сломали его.