Сицилийский ветер забвения

За окном вновь барабанил дождь. Семилетний Монтгомери МакКуин сидел на подоконнике, наблюдая, как капли стекают по стеклу, сливаясь в причудливые ручейки. Остальные ребята в приюте занимались своими делами: кто-то играл, кто-то читал. Но МакКуину не было до них дела. Он уже жил здесь три месяца после смерти родителей и успел освоиться. Сначала его недолюбливали, и он боялся, но потом некоторые ребята с ним подружились. Несмотря на это, мальчик оставался замкнутым. Время шло, дети продолжали увлечённо играть, а дождь всё не прекращался. Монтгомери устало вздохнул. Внезапно дверь в комнату открылась, и директриса приюта ввела за руку нового мальчика. Он был худым и бледным, из-за чего выглядел младше своих семи лет. Его одежда была поношенной, а тёмно-карие глаза не отражали ничего, кроме пустоты. Хотя внутри он, конечно, боялся. — Дети, теперь с вами будет жить этот мальчик, — сказала притворно-приветливым голосом директриса. — Его зовут Франческо. Прошу быть к нему добрыми и любезными. Когда директриса ушла, к Франческо подошли несколько парней. — Эй, ты! — начал задира по имени Карл. —Тебя что, из помойки достали? Мальчик ничего не ответил, и по комнате раздался смех. – Эй! — Карл толкнул его в плечо. – Я с кем разговариваю?! Язык что ли проглотил?! Монтгомери, наблюдавший издалека, сначала не вмешивался. Но что-то заставило его слезть с подоконника и подойти к ним. – Оставьте его в покое, — раздался спокойный голос МакКуина. – Ого, Монти! Погеройствовать захотел? — усмехнулся Карл, оглядывая его. Монтгомери посмотрел на забияку ледяным взглядом, сжав кулаки. – Я повторяю: оставь. Его. В покое, — МакКуин выделил каждое слово, не повышая тона. – Или рассказать воспитательнице, что тебе снова хочется выдрать все полы до блеска? Карл стиснул зубы. Это был веский аргумент. – Да пошли вы! Кучка отбросов. Тоже мне, умники нашлись, — фыркнул он, сплюнув на пол, но всё же ушёл прочь. Монтгомери будто не услышал его. Франческо стоял как вкопанный, опустив глаза, и первым заговорить не решался. МакКуин перевёл взгляд на новичка, видя, насколько тот растерян и отстранён. – Не обращай внимания, он всегда такой. Я Монтгомери, но все зовут меня Монти. А тебя как зовут? Он протянул руку в знак примирения. Франческо молчал. – Ты, наверное, голодный? — спросил Монти. Ответа не последовало, но МакКуина это не остановило. – Пойдём на кухню. Я знаю, где повариха оставляет на столе целую буханку хлеба. Не дожидаясь согласия, он взял Франческо за руку и повёл в сторону кухни. Монти знал, что им влетит, если поймают, но не мог оставить парня голодным. Они шли по коридору молча. Франческо не сопротивлялся, позволяя вести себя. – А сейчас — ответственный момент. — прошептал Монти и, убедившись, что никого нет, стащил с краюха два ломтя хлеба. Франческо молча наблюдал за действиями своего странного спасителя. Когда МакКуин протянул ему хлеб, мальчик взял его – и в его глазах мелькнула благодарность. – Спасибо, — едва слышно, но чётко пробормотал он. – Да без проблем! А теперь уматываем, пока нас не заметили. — прошептал Монти, с лёгкой ухмылкой. Снова не дожидаясь ответа, он взял кареглазого за руку и повёл обратно в общую комнату. Так и проходили дни. Франческо теперь доставали меньше, однако он по-прежнему оставался молчаливым и чаще сидел в углу: то читая, то что-то рисуя. Монти особо не беспокоил его, давая время освоиться — он и сам был таким же недавно. Но однажды, когда Франческо снова сидел в одиночестве и увлечённо рисовал, Монти подошёл к нему. – Привет. Не против, если подсяду? Мальчик лишь кивнул. Монти молча присел рядом. Его взгляд упал на листок, на котором был изображён мальчик и двое взрослых — наверное, родители. – Франческо, — едва слышно пробормотал паренёк. Светловолосый мальчик с недоумением посмотрел на него. – Что, прости? – Моё имя. Меня зовут Франческо. — тихо повторил кареглазый, не отрываясь от рисунка. Монти с интересом наблюдал, как уверенная рука Франческо выводила чёткие линии, почти завершая рисунок. – Красиво получается. – Спасибо. — снова тихо ответил Франческо. МакКуин отвёл взгляд, уставившись в потолок. – Мои родители погибли в аварии, — тихо сказал он. — Я здесь уже три месяца. Вроде привык. Он вздохнул и снова посмотрел на Франческо. Тот уже смотрел на него. Их взгляды встретились — голубые глаза Монти с карими глазами Франческо. – Друзья? — с ноткой надежды в голосе спросил Монтгомери и протянул мизинец. Взгляд Франческо опустился на протянутый палец, в его глазах читалась глубокая задумчивость. Спустя несколько секунд он медленно протянул свою руку и обвил мизинец Монти своим. – Друзья, — ответил он, сжимая палец, и снова посмотрел на него — уже без тени страха. ___ С тех пор как они скрепили свою дружбу обещанием на мизинцах, их связь лишь крепла. Когда Франческо обижали, МакКуин всегда заступался за него, нередко ввязываясь в драки. Монти даже учил тихого друга простым приёмам самообороны, чтобы тот мог постоять за себя. Однажды кто-то из детей разбил окно, и вину свалили на молчаливого Франческо. Но МакКуин тут же взял ответственность на себя, выкрикнув: «Это я!». В наказание его заставили сидеть в углу, но Бернулли не оставил друга и молча уселся рядом в знак благодарности и солидарности. Франческо даже осмелился рассказать ему причину смерти своих родителей (они погибли в пожаре). Как-то раз МакКуин и Франческо, увлечённо о чём-то болтавшие на полу, услышали, как в комнату вошла директор приюта. – Дети, у меня для вас новость. Мы тут подумали и решили, что... — её взгляд упал на Франческо. — С завтрашнего дня Франческо переводится в другой приют, подальше от города. Так будет лучше для всех. Услышав это, Франческо лишь опустил голову, сжав губы, — он понимал, что это неспроста. Монти молча положил руку ему на плечо, утешительно сжав. – Ха, неудачник! — немедленно отозвался Карл, тыча в него пальцем. — Таких отбросов только на улицу и выкидывать! Дети захохотали. МакКуин лишь исподлобья бросил на Карла угрожающий взгляд. Их глаза встретились, и Карл, сразу смолкнув, отвёл взгляд. – А в чём причина? Из-за того что он неудачник? — осмелился спросить кто-то из детей, и снова раздался смех. Директриса жестом велела им замолчать. – Он плохо влияет на остальных. В другом приюте ему будет лучше. — холодно ответила она. – Но это несправедливо! Пусть лучше Карла выгонят! — возмутился МакКуин. Женщина сурово посмотрела на него. – Решение принято, и оно обсуждению не подлежит. Вам остаётся только смириться. — отрезала она и вышла из комнаты. Едва дверь закрылась, Карл возобновил издёвки. – Ха-ха! Так и знал, что тебя вышвырнут, как мусор! Там тебе и место! — он снова тыкал пальцем в сторону Франческо. – Тебя это не должно волновать, бестолочь.— тихо, но ясно прошипел Бернулли. – Что ты там вякнул?! Повтори, как ты меня назвал?! — Карл вскочил, схватил Франческо за воротник и замер с занесённой для удара рукой. Но удар не состоялся – МакКуин резко перехватил его руку. – Прекрати. Ты не имеешь права с ним так обращаться, — сквозь зубы прошипел он. – Отойди! Монти оттолкнул руку Карла. Тот сжал кулаки, но спорить не стал и с надменным видом отошёл к другим детям. Взгляд МакКуина вернулся к Франческо. – Ты в порядке? — в его голосе слышалась тревога. Франческо лишь кивнул. – Всё хорошо. Всё равно меня завтра здесь не будет, — пробормотал он, отводя взгляд. – Но нас не могут так просто разлучить! — возразил МакКуин. Его рука вновь легла на плечо друга. Светловолосый мальчик задумался, ища выход. – Давай сбежим? — взгляд Монтгомери встретился с карими глазами Франческо. Тот уставился на него, лишь растерянно хлопая глазами. – Ты уверен, что у нас получится? — неуверенно спросил он. – Стоит попробовать. Я не могу тебя бросить. — в голосе Монти звучала решимость. – Мы справимся. Главное — хорошо подготовиться. Бернулли лишь кивнул в знак согласия. С наступлением ночи они начали готовиться к побегу, собирая самое необходимое. МакКуин успел стащить с кухни несколько кусков хлеба и что-то ещё съестное. Они прихватили тёплые вещи, прекрасно понимая, что путь будет тяжёлым, а ночевать и есть придётся где придётся. Но они были готовы на всё, лишь бы не быть разлученными навсегда. Под предлогом похода в туалет они выскользнули из спальни. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. Франческо, «мозг» операции, за время жизни в приюте изучил распорядок сторожа и знал, когда тот засыпает. Монти ловко поддел старую решётку на окне в подсобке — она давно прогнила у основания. Они вывалились в холодную промозглую ночь и побежали. Бежали изо всех сил, не оглядываясь, пока в боку не закололо и не перехватило дыхание. Их первым «домом» стала свалка старых автомобилей на окраине города. Разбитый фургон со сорванными дверями, пропахший бензином и ржавчиной, стал их штабом. Первые недели были адом. Голод сводил с ума. Они воровали еду на рынке: Монти отвлекал торговца громким спором, а Франческо, молниеносный и незаметный, засовывал в мешок яблоки или краюху хлеба. Холод пробирал до костей, и они спали, прижавшись друг к другу спинами, накрывшись всем, что находили на помойках. Их роли окончательно определились. Монти был «лицом» — он мог разжалобить бабушку у пекарни, выпросив несвежий пирожок, или ввязаться в драку за территорию с другими беспризорниками. Франческо был «мозгом» — он находил самые безопасные места для ночлега, продумывал маршруты, вычислял, кого можно обокрасть, а кого лучше обойти стороной. Он научился взламывать замки на дачах, чтобы они могли переночевать в тепле. Однажды Монти сильно простудился. У него поднялась температура, он бредил. Франческо, не раздумывая, пробрался в аптеку и украл лекарства. Он не умел читать инструкции, поэтому просто дал ему самые дорогие таблетки, какие нашёл, и сидел рядом всю ночь, поя друга тёплой водой и сжимая его раскалённую руку. В ту ночь он не сомкнул глаз. Именно тогда он понял, что ради этого человека готов на всё. Абсолютно. Их жизнь была грязной, голодной и опасной. Но они были свободны. И они были вместе. По вечерам, сбившись в кучу у разведённого в железной бочке костра, они строили планы. – Вот вырастем, купим огромный дом. — мечтательно говорил Монти, глядя на огонь. – С большой крышей. Чтобы не текло. – И чтобы там было тепло. — добавлял Франческо, кутаясь в старую куртку. – Всегда. – И мы будем защищать наших. Всех, кому некуда пойти. Как нам сейчас. – Да, — тихо соглашался Франческо. — Мы будем защищать своих. Любой ценой. Он понимал эти слова гораздо глубже, чем его идеалистичный друг. Для него «любая цена» уже не была абстракцией. Он научился воровать и лгать. И знал, что готов на большее. Ради тепла. Ради безопасности. Ради Монти. Эта мысль тогда его не пугала. Она казалась единственно верной.