Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

- ...Ну давай же, черт тебя дери, очнись! Джон! Колдунишка! Пелена уютного небытия заколыхалась под раскатами знакомого баса, а затем ее и вовсе разорвала весьма чувствительная пощечина. Джон Константин глухо застонал и нехотя разлепил веки – сначала левого, а вслед и правого глаза. Над ним серело безразличное ко всему мирскому осеннее лондонское небо, подпираемое крышами домов и истыканное спицами фонарных столбов. На добрых две трети его затмевала облаченная в изодранный до жалких лохмотьев плащ громадная туша, озабоченно нависающая над Джоном и взирающая на него с чрезвычайно встревоженным выражением янтарно-желтых глаз на брутальной багровой физиономии. Пробуждающиеся чувства немедленно принесли горестные вести и о нестерпимом жжении и рези в пищеводе, словно Джон наглотался раскаленных бритвенных лезвий, и о головной боли – не иначе как праматери всех головных болей, и о ноющих, как после целого дня лазанья по отвесным обрывам, суставах... Воспоминания о приведших его в нынешнее положение событиях резанули ножом по сердцу: потеря давнего товарища и предшествовавшее тому тяжкое разочарование в нем; погоня наперегонки со временем за спасением невинного ребенка из лап подлого демона; победа, едва не стоившая ему рассудка; вытрепавшая из него всю душу встреча с прошлым; он сам едва не погиб... Маячившее над ним красное лицо, украшенное густыми исчерна-вороными бакенбардами и пучком такой же бородки, пошло радостными складками и на нем показалась счастливая улыбка – как скала треснула. - Ну, вот и ожил! – торжествующе выдал Хеллбой (ибо это именно он хлопотал над Константином, когда тот, не вынеся чрезмерного для человеческого существа напряжения, сорвался в глубокий обморок), - Встать получится? Сам ийти сможешь? - Сейчас узнаем, - с кряхтением отозвался Джон, не без помощи полудемона возвращаясь в вертикальное положение. Сосуд, до краев заполненный какой-то неимоверной мерзостью и запрятанный где-то глубоко в недрах его организма, от таких резких изменений опасно накренился, расплескивая свое содержимое. Константин охнул и согнулся в дугу. Его обильно вывернуло наизнанку. - Да уж, знатно покуролесили, - резюмировал он, вытирая губы рукавом плаща и озирая усталым взором опустевшее поле их битвы с силами ада. На изрытом воронками и разломами асфальте дымили остывающие полосы превращающейся в серые ленты лавы. Припаркованные незадолго до побоища или брошенные напуганными обывателями машины в беспорядке теснились вдоль тротуара с обеих сторон. Окруженный россыпью битого стекла, посреди дороги сиротливо лежал на боку чей-то автомобиль. - Ага, - согласно хмыкнул Хеллбой, по-прежнему заботливо поддерживая Джона за плечи. Внезапно его рогатое чело пересекли озабоченные борозды. Черт, как он мог забыть?! - Скажи-ка, - поинтересовался он у Константина, - а как там девочка? Что с ней? Все еще нетвердо держащийся на ногах и бледный как простыня, Константин уверенно кивнул. - С Дженни все в порядке. Я обещал ее вытащить. И я ее вытащил. Она сейчас дома, в безопасности, можем ее проведать. - Верная мысль, - вновь согласился с ним полудемон. Конечно, он, матерый агент БПИО, запомнит эту миссию. Но совсем не как провальную. А как одну из самых опасных и головокружительных, но окончившуюся безусловным успехом благодаря помощи, появившейся с совершенно неожиданной стороны.