Collect the shattered fates / Собирая осколки судеб

Тихий вздох… Найн лежал, болезненно свернувшись в клубочек. На его теле виднелись синяки и порезы. Но не физическая боль тяготила — ему с детства было не привыкать к подобному состоянию после побоев. Волновало в произошедшем другое. Он снова оказался неспособным дать достойный отпор. Снова вернулся к позабытому чувству беспомощности… Два потрепанных хвоста осторожно скользнули назад, дабы не привлекать на себя внимание их обладателя. Без своих технологий он всегда был никем. Так почему же в этот раз думал, что все закончится иначе? Шэдоу был прав: он просто глупый маленький лис. При этом который понимал, на что идет. В последние мгновения перед битвой с Советом Хаоса Найн мысленно перебрал все худшие варианты развития событий. Оставлять Тейлза в пещере в одиночестве все же было опаснее, чем посылать на поле боя — там как-никак ему могли помочь Соник или тот же Шэдоу. Однако даже так все пошло не по плану. И в этом был просчет Найна… Только действительно бы что-то кардинально поменялось, если бы он не предложил рыжему собрату столь опасную авантюру? Они все также бы попались Совету Хаоса, только на месте лиса из Нью-Йока сейчас бы избитой лежала на холодном полу его версия из Зеленых Холмов. Но снова в ситуации добродушного рыжего мальца ждал счастливый финал, а его мрачную версию — пугающая неопределенность исхода… Найн пытался убедить себя в том, что впервые поступил правильно, ведь, как бы больно не было это признавать, жизнь Тейлза в той ситуации оказалась важнее: он был связан крепкими узами с другими, да и на таких добрых существах держался мир, даже не один. В рыжем братце Соника не было ни намека на злобные мысли — он представлял само воплощение милоты и дружелюбия… И как бы Найн не отпирался от правды, она его продолжала настигать: Тейлз действительно был оригиналом, а не посредственной копией… Но с каких пор лиса из Нью-Йока заботила судьба невинного собрата, на которого его не раз променяли? Наверное, все же причина крылась именно в синем герое — Найн был обязан ему и остальным после всего, что натворил когда-то. А сейчас оставалось лишь надеяться, что тайна раскрылась, и рыжий хоть немного своими решениями искупил вину за деяния минувших дней… Голубой остекленевший взгляд продолжал отражать то единственное, что из раза в раз напоминало о фатальных ошибках. Совет Хаоса, сами того не зная, действительно заставляли лиса, обессилевшего после их издевательских экспериментов на выносливость, страдать все больше с каждым мгновением, проведенным напротив силового поля с Парадокс призмой, что одним лишь видом обвиняла его в проступках последних месяцев. Он знал, что рано или поздно Соник с остальными выберутся из Пустоты и вернутся за ней, одолев тех, кто украл сей символ вселенского спокойствия. Что же до Найна, ему стала безразлична собственная участь. Он не был настолько наивным для мыслей, что кто-то придет, дабы забрать его отсюда. Хотя, если бы в Совете Хаоса знали, кто он на самом деле, наверное, его уже и вовсе могло не быть. Так что доброе имя прежде презираемого им Тейлза неожиданно оказалось его защитой и опорой… Найн сильнее сжался и наконец позволил себе закрыть глаза, продолжая считать секунды, проведенные рядом с призмой, — лишь это помогало держаться в сознании. И все же одинокий луч надежды из глубины его души вдруг подал тихий и болезненный голос: — Помогите…