Из огня да в полымя

      Пик Цюндин величественно возвышался над остальными пиками. Его вершина, острая как меч Сюаньсу, пронзала облака и была видна с каждой горы. Утром пик тонул в объятиях туманно-розовой дымки, вечером горел, точно огромная свеча, в лучах заходящего солнца, а днём, окутанный тонкими, похожими на первый снег облаками, отбрасывал длинную тень, устилающую дорогу к нему по Радужному мосту. По которому в этот жаркий полдень неторопливо шёл Шэнь Цинцю, лениво обмахиваясь веером и разгоняя вокруг себя дрожащие струи разогретого воздуха. Дойдя до конца моста, лорд в нерешительности остановился, сомневаясь, делать следующий шаг или остаться на месте, и поднял глаза на возвышающийся перед ним пик, бережно заслонивший его от палящих лучей солнца. У Цинцю создалось впечатление, будто сам Юэ Цинъюань вышел к нему навстречу и распахнул над ним бумажный зонт. Весь путь, который сегодня у лорда занял почти час вместо привычных пятнадцати минут, он мысленно рассматривал ситуацию с письмом, попавшим по ошибке к главе школы, под разными углами, пытаясь найти выход из этого щекотливого положения. Снова и снова он прокручивал всё произошедшее, при этом ровным счётом ничего не добившись и лишь ещё больше разнервничавшись.       Жара усиливалась, в горячем мутном воздухе невысоко и лениво летали несколько птиц, перекликаясь друг с другом пронзительными голосами, раздражая слух. Цинцю поморщился, вытер шёлковым платком выступившие на лбу тяжёлые капли пота и заметил, что его спина тоже вся взмокла, пропитав нижний халат солёной влагой. Теперь ткань неприятно липла к коже, вызывая дискомфорт. Второй лорд уже подумывал вернуться назад к себе на пик и переодеться, тем самым прикрывая своё трусливое бегство уважительной причиной, как его поприветствовал знакомый голос.       — Шисюн Шэнь, не слишком ли жаркое время ты выбрал для прогулки?       — Шиди Му, рад видеть тебя, — Цинцю кивнул головой приближающемуся целителю. — Ты прав, я вот собирался проведать шисюна Юэ, но думаю...       Цинцю хотел сказать, что думает отложить визит, но Му Цинфан не дал ему договорить.       — Это просто замечательно, я тоже как раз к нему направляюсь.       И, подхватив Цинцю под локоть, увлёк за собой, заставляя, наконец, сойти с моста и ступить на пик Цюндин.       — Очень хорошо, что я тебя встретил, — с воодушевлением проговорил целитель. — Не нужно будет отдельно приходить к тебе, я осмотрю тебя у шисюна Юэ. Знаешь, по такой жаре совершенно не хочется носиться по пикам.       — Может, не стоит? Я себя отлично чувствую.       — Не будь таким упрямым, у тебя синяки под глазами и лоб в испарине.       — Это всё из-за жары, — возразил Цинцю и, окинув Му Цинфана внимательным взглядом, добавил: — Ты и сам не лучше выглядишь.       — Может, ты и прав, эта жара кого угодно доконает. Вот и шисюну Юэ нездоровится,—озабоченно произнёс Му Цинфан.       — Что с ним? — встревожился Цинцю.       — Ещё не знаю. Он со вчерашнего дня не выходит из дома и никого к себе не пускает.       — Тогда с чего ты решил, что Юэ Цинъюаню плохо? — с сомнением спросил Цинцю. — То, что глава школы уединился, ещё не означает, что он заболел. Возможно, он просто занят своими делами.       — Делами, говоришь? Да разве может быть что-то важнее того, что сейчас происходит в школе? — взволнованно воскликнул Му Цинфан. — Нет, шисюн Юэ, определённо, болен.       — Я ничего не понимаю, — покачал головой Цинцю, ощущая растущее неприятное волнение. Ещё пару часов назад всё было в порядке, а сейчас выясняется, что происходит что-то из ряда вон выходящее. — Шиди Му, немедленно всё мне расскажи.       — Неужели ты не в курсе происходящего? — искренне удивился целитель и, раздражённо убрав с висков прилипшие пряди волос, продолжил: — На пике Байчжань две Лю Минъянь устроили поединок и борются за право быть единственной сестрой Лю Цингэ. В это время демонесса Ша Хуалин, которая каким-то непостижимым образом оказалась там же, словно кошка обхаживает Бога Войны, а тот, зачарованный, ходит за ней и, как болванчик, кивает головой.       — Ничего себе, — присвистнул Цинцю. А про себя подумал: «Вообще-то, выяснилось, что шиди Лю полон сюрпризов, так что особо не удивлён. Главное, чтобы Хуалин его ничем не опоила».       — Когда обо всём этом узнала Ци Цинци, — продолжил делиться новостями Му Цинфан, — она немедленно отправилась к шисюну Юэ, но он ей не открыл дверь. Но это не самое страшное...       Цинцю нервно сглотнул, предполагая, что дальше речь пойдёт о Ло Бингэ, и, к своему сожалению, не ошибся. Му Цинфан остановился и, захлёбываясь от возмущения словами, произнёс:       — Твой ученик, этот мерзкий демон, обласканный тобой, заявился на пик Аньдин и разгуливает там как у себя дома.       — Ооо! — Цинцю от удивления на миг лишился дара речи. Такое близкое присутствие оригинального героя неприятно поразило второго лорда, который до этого был абсолютно уверен, что Ло Бингэ в Царстве демонов.       — Спрашивается, что он делает там, а не на твоём пике? — Му Цинфан махнул рукой в сторону видневшейся в дрожащем мареве зелёной вершины горы Цинцзин и, повернувшись лицом к Цинцю, строго произнёс: — Шисюн, Ло Бингэ — твой ученик, и все мы закрываем глаза на то, что он заявляется в школу как к себе домой, только из уважения к тебе. Но есть же предел! — Голос целителя взлетел вверх от возмущения. — И если этому прихвостню демонов Шан Цинхуа всё равно, что происходит на его пике, то ты должен сказать своему ученику, чтобы он проваливал оттуда.       — Вот гадёныш, — тихо, себе под нос, произнёс Цинцю, имея в виду брата Самолёта. — Ничего мне не сказал. — А затем уже громче добавил: — Шиди Му, это действительно возмутительно, но тот, кто сейчас находится на пике Аньдин, не мой ученик. Мой в данный момент готовит ужин на пике Цинцзин.       — Не совсем понимаю тебя? — Му Цинфан остановился и, устало прикрыв веки, помассировал пальцами переносицу.       — Шиди Му, чуть ранее ты сказал, что на пике Байчжань две Лю Минъянь. Так почему не может в этом мире быть двух Ло Бинхэ?       — Если это правда, то это ужасно, — застонал целитель, но быстро взял себя в руки и уже более спокойно произнёс: — Собственно говоря, это ничего не меняет. Он всё равно является твоим учеником, а мы знаем, что Ло Бинхэ слушает только тебя.       Шэнь Цинцю хотел было возмутиться, но потом решил не вступать в бесполезный спор с Му Цинфаном и вместо этого прохладным тоном произнёс:       — Я подумаю, что с этим можно сделать.       Между заклинателями повисло молчание, не нарушаемое до конца пути. Находясь под впечатлением от последних новостей, Цинцю временно отвлёкся от предстоящего разговора. Но сейчас, когда он оказался на пороге жилища Юэ Цинъюаня, все страхи второго лорда вернулись. Ладони моментально вспотели от напряжения, а сердце застучало быстро и гулко.       Не успели заклинатели сделать и пару шагов, как дверь дома распахнулась и перед ними предстал глава школы, облачённый, несмотря на жару, в свои многослойные одежды. Высокий ворот ханьфу целомудренно полностью скрывал шею Юэ Цинъюаня, а длинные рукава верхнего халата прятали изящные кисти в складках шёлка. Лицо, обрамлённое чёрными волосами, немного бледнее, чем обычно, было бесстрастно, а проницательный глубокий взгляд — спокоен. У Шэнь Цинцю сразу же промелькнула мысль, что он, на контрасте с главой школы, раскрасневшийся и мокрый от жары, выглядит, скорее всего, жалко и нелепо.       — Что привело младших братьев ко мне? — спросил Юэ Цинъюань, приглашая заклинателей в дом, при этом старательно отводя глаза от Цинцю.       — Шисюн, ты очень взволновал нас своим затворничеством, — ответил Му Цинфан, присаживаясь на предложенный ему стул. — Вчера тебя навещала Ци Цинци, но ты проигнорировал её визит. Все лорды встревожены... С тобой всё в порядке?       Цепкий взгляд Му Цинфана скользил по лицу Юэ Цинъюаня, подмечая малейшие детали и стараясь найти признаки недомогания. Но чем дольше проходил этот зрительный осмотр, тем спокойней становился целитель — внешне глава школы был абсолютно здоров, может, чересчур бледен, но это, скорее всего, от жары.       — Шиди Му, вы зря волновались, я прекрасно себя чувствую, — мягко улыбнувшись, ответил Юэ Цинъюань. — А что касается моего короткого уединения... Мне просто нужно было обдумать одну ситуацию и принять решение.       Цинцю вздрогнул, уверенный, что под «ситуацией» Юэ Цинъюань имеет в виду вчерашнее происшествие между ними.       — Шиди Шэнь, — произнёс Юэ Цинъюань, упорно продолжая смотреть куда угодно, только не на второго лорда. — Ты ещё не окреп после перенесённых травм. Тебе сейчас следует лежать в постели, а не гулять по такой жаре.       — Шисюн Юэ, ты абсолютно прав, — поддержал его Му Цинфан. — Шэнь Цинцю явно выглядит нездоровым, я отсюда вижу — дыхание рваное, сам белый, как простыня, и весь в испарине. Шиди Шэнь, пойдём, я тебя осмотрю более внимательно.       Юэ Цинъюань посмотрел на Цинцю и тут же отвёл глаза, но второй лорд всё же успел заметить его тревожный и полный виноватой преданности взгляд.       — Хорошая мысль, — кивнул глава школы и сухим коротким жестом указал на смежную комнату, обстановка которой виднелась в приоткрытой двери. — Пойдёмте сюда. Я вас подожду, а после отправлюсь на пик Байчжань. Мне совершенно не нравится, что там происходит.       — Шисюн Юэ, прежде я хотел бы с тобой поговорить, — сказал Цинцю и потом добавил: — Наедине.       — Шиди Шэнь, ты ещё не здоров, поэтому предлагаю отложить разговор. Уверен, что в нём нет ничего важного, — спокойно отказал ему Юэ Цинъюань.       — Ты ошибаешься, — пристально посмотрев на главу школы и безуспешно пытаясь поймать его взгляд, сказал Цинцю. — Это очень важный разговор. Только ради него я по такой жаре пришёл к тебе. Посмотри, у меня даже халат промок.       С этими словами Цинцю бесцеремонно скинул с себя верхнее платье и расслабил ворот нижнего. Не обращая внимания на остолбеневшего от такого поведения Юэ Цинъюаня, он повернулся спиной к Му Цинфану и бросил ему через плечо:       — Шиди Му, я в полном твоём распоряжении.       — Я всё равно настаиваю отложить разговор, — продолжил сопротивляться Юэ Цинъюань, на чьих щеках вспыхнули розовые пятна.       — Шиди Шэнь, послушай шисюна, — вставил слово Му ЦИнфан, проверяя, как его духовная энергия течёт по меридианам. — Твоя ци нестабильна, и любое волнение может негативно на тебе отразиться. Ты же не хочешь снова получить искажение?       Цинцю на несколько секунд задумался, но решил про себя, что если он сейчас не выяснит отношения с Юэ Цинъюанем, то потом никогда не решится на этот разговор и окончательно изведёт себя нелепыми подозрениями, самостоятельно доведя себя до искажения ци.       — Шиди Му, я не собираюсь волноваться, поэтому не вижу причин откладывать беседу.       — Я сказал, нет, — довольно резко воскликнул Юэ Цинъюань. Его щёки из нежно розовых стали малиновыми. — Мы поговорим позже.       — Если ты меня не выслушаешь, — зло ответил Цинцю, — я немедленно отправлюсь на пик Аньдин, чтобы встретиться с Ло Бингэ... один.       Юэ Цинъюань замер от такого заявления и посмотрел на второго лорда чёрными глазами, в которых читалась грусть и лёгкая обида. Румянец смущения медленно расползался по всему лицу и теперь расцветал не только на щеках, но и на гладком лбу, подбираясь к корням волос.       — Хорошо, — обречённо произнёс глава школы и, повернувшись к Му Цинфану, спросил: — Шиди Му, ещё долго?       — Нет, я почти закончил, — целитель ещё раз проверил духовную энергию второго лорда. — Поменьше волнений, любой всплеск эмоций может негативно сказаться на твоём здоровье, обратился Му Цинфан к Цинцю. — Все лекарства я тебе вчера дал, прошу, не забывай их принимать.       — Спасибо, шиди, — кивнул Цинцю, мягко выпроваживая целителя из дома Юэ Цинъюаня. Но стоило второму лорду остаться наедине с главой школы, как его решимость поубавилась.       — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — первым нарушил молчание Юэ Цинъюань.       — О том, что произошло вчера... — неуверенно произнёс Цинцю.       Юэ Цинъюань тяжело вздохнул и нервно откинул свободно струящиеся пряди волос, не вошедшие в пучок, тем самым открыв взору Цинцю пылающие алым цветом уши, в тон его щекам.       — Шисюн, всё, что произошло между нами, — это результат чудовищного недоразумения... — продолжил второй лорд. — Я сейчас всё объясню...       Но Цинцю не успел договорить, как его перебил глава школы. Под воздействием сильного волнения, он схватил руку лорда и, зажав между своих ладоней, произнёс:       — Шиди, прости меня. Я трусливо хотел спрятаться от тебя, страшась этого разговора. Но я был не прав... Между нами и так многие годы была пропасть, я не хочу, чтобы она снова возникла. Но, шиди, я боюсь, что после моих слов ты не сможешь простить меня.       Юэ Цинъюань замолчал, переводя дыхание. Он отпустил руку Цинцю и теперь мерил широкими шагами комнату.       — Шисюн, позволь мне сказать... — начал было говорить Цинцю, воспользовавшись возникшей паузой. Но его снова остановил глава школы:       — Шиди Шэнь, прошу, не перебивай меня... Мне и так не просто.       Цинцю хотел остановить главу школы, объяснив ему путаницу с письмами и тем самым избавив от мучительных признаний. Но убедить Юэ Цинъюаня в исключительно братских чувствах у Цинцю не получилось: стоило второму лорду попытаться произнести слово, как он понял, что на него наложено заклятие безмолвия. Беспомощно открывая рот, не в силах издать ни звука, Цинцю укоризненно посмотрел на шисюна.       — Прости, так будет лучше. Как только я тебе всё скажу, то cразу сниму заклятие, — пояснил Цинъюань. — Я очень много думал после твоего письма. Пытался разобраться в своих чувствах к тебе. Не мог понять — я отношусь к тебе как к брату или же как... к возлюбленному, — на этих словах глава школы смущённо опустил глаза. Несколько мгновений он молчал, пересиливая своё волнение. — Я не находил себе места, — наконец, хриплым голосом произнёс Цинъюань. — Ведь ты открылся мне, и я боялся обмануть твоё доверие своими действиями. У меня было столько вопросов к тебе... но потом я понял, что они не важны...       Юэ Цинъюань снова подошёл к Цинцю и мягко взял его за обе руки, отчего у второго лорда всё похолодело внутри, и он уже приготовился сопротивляться, опасаясь дальнейших более решительных действий со стороны главы школы. Но последний ничего не предпринимал, продолжая держать Цинцю за руки, с нежностью всматриваясь в его лицо.       — Я только недавно обратил внимание, насколько ты красив, моё сердце начинает учащённо биться, стоит только взглянуть на твой тонкий строгий профиль, светящиеся дерзкими огнями глаза и нежные чувственные губы. Мне всё это время было страшно и сладко... И вот вчера я нырнул в омут с головой и сделал то, что хотел и одновременно боялся — поцеловал тебя...       Юэ Цинъюань отпустил руки Цинцю и отвернулся. В комнате повисла тишина. Минуты проходили за минутами, но глава школы не торопился нарушать молчание, а лорд, с наложенным на него заклятием безмолвия, физически этого сделать не мог. Не выдержав этого напряжённого ожидания, Цинцю подошёл к стоящему к нему спиной Юэ Цинъюаню и положил руку ему на плечо, требуя продолжения разговора.       — Шиди, — не оборачиваясь, глухо произнёс глава школы, — прости меня, но я пока не могу принять тебя как возлюбленного. Я постараюсь, но мне нужно время...       Как только до Цинцю дошёл смысл сказанных слов, он почувствовал облегчение — с души его спала невыносимая тяжесть, точно, долго связанный, он получил возможность расправить свои затёкшие руки. Он потряс за плечо главу школы, требуя от него немедленно снять с себя заклятия, но тот воспринял жест Цинцю в совершенно в другом ключе.       — Ты меня возненавидел? — дрожащим голосом спросил Юэ, и тут же сам себе ответил: — Я уверен, что да. Но я не говорю тебе «нет», просто дай мне немного времени. — И, повернувшись к Цинцю, с мучительной душевной болью в глазах прошептал: — Я постараюсь полюбить тебя другой любовью, не как брата.       Цинцю раздражённо взмахнул руками и указал на свой рот, требуя вернуть ему речь. Все эти признания Юэ Цинъюаня разрывали ему сердце и заставляли испытывать чувство вины перед ним.       Глава школы, немного помедлив, обречённо опустил голову — и щёлкнул пальцами, возвращая Цинцю возможность говорить.       — Шисюн, теперь послушай меня, — голос Цинцю звучал немного хрипло из-за вынужденного молчания. — Если ты не можешь принять мои чувства, то и не надо. Я не буду ненавидеть тебя за это.       Юэ Цинъюань поднял голову и растерянно посмотрел на своего мягко улыбающегося шиди, явно ожидая от него других слов.       — Я так и знал... — тихо произнёс Юэ. — Ты презираешь меня, считаешь трусом. Скажи, что мне сделать, чтобы ты дал мне немного времени привыкнуть. Хочешь, я ещё раз попробую, — в отчаянии воскликнул он и, крепко схватив Цинцю за талию, притянул его к себе. Не сводя глаз с его губ, Юэ Цинъюань проговорил: — Если всё делать постепенно... шаг за шагом...       — Отпусти меня, — вырвался из его рук лорд. — Это всё ошибка, ужасное недоразумение! Ты просто неправильно всё понял.       Но глава школы, казалось, не слышал его, продолжая говорить сам с собой:       — О чём я только думал... ты слишком гордый, чтобы ждать, и слишком жестокий, чтобы простить меня.       Шэнь Цинцю больше не мог этого терпеть и спокойно смотреть на страдания Юэ Цинъюаня.       — Это было письмо не для тебя! — громко сказал он и, удерживая главу школы за плечи, хорошенько встряхнул.       — Что? — Юэ Цинъюань рассеянно посмотрел на Цинцю.       — Это письмо предназначалось не тебе, — повторил второй лорд. — Вышла путаница, и Шан Цинхуа отдал тебе не ту записку. А для тебя предназначалось послание не такого романтического содержания.       — Значит, я всё это время ошибался, думая, что ты испытываешь ко мне чувства? — тихо произнёс Юэ Цинъюань.       — Ну, в целом, да, — нехотя признался Цинцю. — Но, шисюн, — поспешно добавил он, — я люблю тебя как старшего брата.       — Почему ты сразу не сказал? — нахмурился Юэ, краски постепенно спадали с его лица. — Наслаждался моей беспомощностью? — голос главы зазвучал угрожающе. — Захотелось посмотреть, как я унижаюсь перед тобой? Это ты так решил мне отомстить?       — Стоп! — возмущённо воскликнул Цинцю. — Ты же сам на меня наложил заклятие безмолвия. Я, между прочим, сразу хотел всё прояснить!       — Мда... точно, — рассеянно пробормотал Цинъюань, неловко усмехнувшись бледными губами.       — Шисюн, я предлагаю забыть это недоразумение, — торжественно произнёс Цинцю, стараясь сгладить неприятную ситуацию между ними. — Сделаем вид, что ничего не было. Как ты на это смотришь?       — Согласен, — слабо улыбнулся Юэ Цинъюань, пытаясь понять, почему, с одной стороны, он испытывает облегчение, а с другой, странное тянущее чувство разочарования. — Так будет лучше всего. Кстати, что было в моей записке?       — О, ничего важного, так, пустяки.