Из огня да в полымя

      Ночь подходила к концу. Последние звёзды, утопая в холодной высоте мутного неба, тихо сгорали в огне первых лучей солнца. Утренний воздух наливался свежим запахом трав и цветов, омытых росой, и проникал через приоткрытые ставни в спальню второго лорда. Вместе с тонкими ароматами в комнату влетали похожие на ребячий гомон звонкие голоса птиц, воспевающих начало нового дня. Ло Бинхэ, завернувшись в одеяло, спал на краю кровати, и его густая грива волос, разметавшаяся на подушке, в серых предрассветных сумерках казалась разлитыми чернилами.       Когда в комнате растаяли последние тени, перед сидящим на стуле Шэнь Цинцю предстал безобразный беспорядок, в лучах утреннего солнца выглядевший особенно отвратительно: тёмный и светлый шёлк порванного ханьфу грязным пятном расплывался на полу, рядом, скомканное в неряшливой комок, бесстыдно выставленное напоказ, валялось исподнее, на столе стоял поднос с остатками засохшей за ночь еды, источавший уже совсем не аппетитный аромат, смешивающийся с тяжёлым запахом бурной ночи. Шэнь Цинцю, не сомкнувший глаз и погружённый в невесёлые думы, брезгливо поморщился от этого зрелища. Под глазами второго лорда залегли едва сошедшие фиолетовые тени, само лицо было белее бумаги, а на лбу появились глубокие складки. Происходящее ему совершенно не нравилось, хотелось плюнуть и уйти на пару месяцев (а лучше — на пару лет) в уединение и спокойно переждать неблагоприятный период, заодно повысив свои навыки. Но стоило взгляду Цинцю упасть на лицо Ло Бинхэ с застывшим во сне непередаваемым выражением нежной ласки и трогательной смелости, как он начинал корить себя за малодушие.       Не в силах более выносить удушающую вонь, висевшую в воздухе, Цинцю, поднявшись со своего места, подошёл к окну и распахнул настежь ставни, впуская в комнату золотисто-розовое сияние утреннего солнца.       Ло Бинхэ заворочался и открыл глаза. Прищурившись от яркого света, полудемон окинул быстрым взглядом спальню.       — Учитель, вы так рано встали, — немного хриплым ото сна голосом произнёс Бинхэ.       — Я не ложился, — довольно сухо ответил Цинцю, но, заметив испуг, мрачной тенью промелькнувший в глазах ученика, сразу же смягчился и, улыбнувшись, сказал: — Собираюсь принять ванну, составишь мне компанию?       — С удовольствием, — обрадовался Бинхэ. — Я всё подготовлю.       Подобрав с пола верхнее платье, полудемон накинул его на своё обнажённое тело и вышел из комнаты, не забыв прихватить поднос со вчерашним ужином. Через полчаса он позвал учителя.       К этому времени ванна была готова, горячая вода приятно пахла благовониями и просто манила смыть с себя сухую корку ночной страсти, неприятно стягивающую кожу. Цинцю с удовольствием погрузился в ванну и позвал нерешительно переминающегося с ноги на ногу Бинхэ присоединиться к нему. Прислонившись спиной к груди ученика, второй лорд, разморённый после бессонной ночи тёплой водой, стал погружаться в сладкую дрёму.       — Учитель позволит его помыть? — робко спросил Бинхэ.       — Мой, — благосклонно согласился Цинцю.       Качаясь на волнах полудрёмы, Цинцю растворялся в нежных прикосновениях мягких рук Ло Бинхэ, который сначала аккуратно промыл каждую прядь его длинных волос, помассировал кожу головы, после чего намылил тело учителя, смывая с нежной кожи последствия страстной ночи.       Когда они выбрались из ванны, уже окончательно рассвело. Ло Бинхэ бросился было готовить завтрак, но Цинцю его остановил.       — Не нужно, у меня сегодня запланировано много дел.       — Но учитель так исхудал, — с тревогой произнёс Ло Бинхэ и, в подтверждение своих слов, провёл пальцем по выпирающей острой ключице, выглядывающей из открытого ворота халата.       — В обед наверстаю, — бросил Цинцю и запахнул поплотнее верхнюю одежду. — А сейчас полетели в Царство демонов.       — Это ещё зачем? — в голосе Бинхэ зазвучало удивление вперемешку с возмущением.       — Мне нужно увидеть Шан Цинхуа.       — Ну конечно, — воскликнул полудемон. — Вам бы лишь посплетничать с этой крысой.       — Я не собираюсь с ним беседовать, я собираюсь его убить.       — Оу... — растерялся Бинхэ, не ожидавший такой кровожадности от Цинцю. — Боюсь, Мобэй немного расстроится.       — Да мне плевать, — со злостью воскликнул Цинцю. — Ты понимаешь, что этот идиот перепутал письма! И послание, которое предназначалось тебе, попало в руки Юэ Цинъюаня... ну и наоборот.       — Значит, слова, которые разбили мне сердце, предназначались шибо Юэ? — недоверчиво уточнил Бинхэ.       — Вот именно! А теперь подумай, что я написал для тебя?       Но Ло Бинхэ молчал; он боялся даже строить предположения о содержании письма, которое должен был получить.       — Почему же ты такой неуверенный? — разозлился лорд. — Я тебе неоднократно доказывал, что люблю тебя, а ты всё не веришь.       Цинцю хотел отвернулся от Бинхэ, расстроенный его поведением, но тот остановил его, буквально вцепившись в край рукава халата, и, немного запинаясь, прошептал:       — Неужели... неужели учитель написал, что любит своего ученика?       — И не только, — кисло ответил Цинцю. — Он ещё написал, что хочет сделать со своим учеником...       — Оооо... и что же...       — Бестолковый! — в сердцах воскликнул Цинцю и, схватив Ло Бинхэ за ворот халата, притянул к себе, увлекая в глубокий чувственный поцелуй. — Вот что, — хрипло проговорил Цинцю, переводя дыхание.       — Только это? — окинув учителя хитрым взглядом, разочарованно произнёс Ло Бинхэ.       — Бесстыдник, — проворчал Цинцю. — Всё остальное ты увидел этой ночью.       — Значит, шибо Юэ думает, что вы... — довольная улыбка моментально слетела с губ Ло Бинхэ, и по его лицу пробежали хмурые тени.       — Именно! — перебил его Цинцю. — Глава школы сейчас думает, что я желаю его как мужчину. И с этим нужно что-то срочно делать.       — Я могу просто убить его и избавить вас от всех проблем, — будничным тоном произнёс Ло Бинхэ. — Тем более что он мне никогда не нравился... Вечно около вас вьётся, — последние слова полудемон произнёс так тихо, что Цинцю его не расслышал.       — Совсем сдурел! Не смей даже думать об этом!       — Почему учитель защищает шибо Юэ? — обиженно, с нотками ревности произнёс Ло Бинхэ. — Может, он и правда испытывает к нему чувства?       — Испытываю, он мне дорог как друг и старший брат. А ты засунь свою ревность куда подальше и не нервируй меня.       Ло Бинхэ виновато опустил голову и пробормотал:       — Учитель, простите меня. Если вы на самом деле хотите убить Шан Цинхуа, я вам в этом помогу, и плевать на Мобэя.       — Э-э-э, я сам разберусь, — испугался Цинцю. Как бы зол он ни был, смерти братцу Самолёту не желал. — Бинхэ, очень прошу тебя, не вмешивайся во всё это.       — Как скажете, — недовольно ответил Бинхэ, по мнению которого лорд пика Аньдин всё-таки заслуживал долгой и мучительной смерти. Стоило полудемону вспомнить, через какие страдания ему пришлось пройти из-за этой ошибки, как сразу же хотелось растерзать незадачливого лорда.       В Царство демонов лететь не пришлось — виновник событий сам явился на пик и, не скрывая радости, бросился обнимать Шэнь Цинцю. Братца Самолёта не остановили даже холодные злые взгляды Ло Бинхэ, направленные в его сторону.       — Как же я рад, что с тобой всё в порядке, — искренне, с неподдельной теплотой в голосе произнёс Шан Цинхуа, с чувством сжимая обе руки своего товарища. — Ты даже не представляешь, как я переживал за тебя, просто места себе не находил!       Столь добросердечное отношение со стороны лорда Аньдина немного остудило гнев Шэнь Цинцю и снизило градус его враждебности.       — Бинхэ, найди кого-нибудь из моих учеников и скажи, пусть принесут нам в хижину чай.       Просить самого полудемона выполнить эту работу Цинцю не решился. Бросив на ученика умоляющий взгляд, красноречиво просящий не вмешиваться, Цинцю подхватил под локоть ничего не подозревающего Шан Цинхуа и увлёк его за собой в дом. В спальне всё ещё царил полнейший беспорядок, поэтому лорды расположились в небольшой комнате, где Цинцю обычно работал.       — Ну, рассказывай, как выглядит мой оригинальный мир? — спросил Цинхуа, усаживаясь в кресло.       — Отвратительно, — скривился Цинцю. — Назад туда я не вернусь.       — Согласен, делать там нечего... И что, ты видел сгоревшую школу?       — Видел, зрелище так себе.       — А гарем неукротимого жеребца Ло Бингэ?       — Частично, — буркнул Цинцю, вспоминая толпу восторженных жён, окруживших оригинально героя, вернувшегося во дворец Хуаньхуа.       — Кстати о неукротимом жеребце, не знаешь, когда он покинет наш мир? Вчера прибыл в Царство демонов и чувствует себя там хозяином. А у меня мурашки по коже от него.       — С чего бы вдруг? — съязвил Цинцю. — Ты — его создатель, можно сказать, мама и папа в одном лице.       — Знаешь, я не привык к нему, уж больно он меня пугает.       — А к моему ученику, значит, привык?       В этот момент в комнату вошёл Бинхэ, решивший выполнить самостоятельно поручение учителя. В руках полудемон держал поднос с фарфоровым чайником, на пузатых боках которого распустили хвосты искусно нарисованные павлины, и двумя чашками. Не сводя горящих глаз, в которых плясали алые языки пламени, с Шан Цинхуа, полудемон поставил свою ношу на низкий столик, а сам, скрестив руки на груди, встал рядом с лордом Аньдин, практически нависая над ним и тем самым заставив его заметно нервничать.       Цинхуа поёжился и весь сжался под пристальным взглядом Ло Бинхэ. Беспокойно теребя край халата, он бросил умоляющий взгляд на Цинцю.       — Бинхэ, прошу, оставь нас наедине, — сжалился второй лорд над Цинхуа.       — Учитель, вы уверены?       — Да, — кивнул лорд Цинцзин и мягко улыбнулся своему ученику.       Стоило Ло Бинхэ выйти из комнаты, как Шан Цинхуа в растрёпанных чувствах вскочил со своего места.       — Да что же это такое, нигде нет покоя. В Царстве демонов оригинальный протагонист жути нагоняет, здесь твой, как ты выражаешься, «нежный барашек» взглядом убить хочет. Да что я им сделал-то?       — Это тебе у них нужно спрашивать, а не у меня, — усмехнулся Цинцю.       — Ага, спросишь у них. Потом еле ноги унесёшь.       — Как ты думаешь, — Цинхуа с сомнением посмотрел на чашку с чаем, стоящую с его стороны. — Ло Бинхэ не подсыпал мне в напиток яд?       Цинцю закатил глаза и молча поменял чашку Самолёта на свою.       — Цинхуа, скажи мне, — нарочито безразличным тоном произнёс второй лорд, — перед побегом из Царства демонов я написал два письма, одно из которых предназначалось Юэ Цинъюаню. Ты передал ему моё послание?       Шэнь Цинцю знал ответ на этот вопрос, но всё же решил подстраховаться и быть точно уверенным перед разговором с главой школы, что тот прочитал его признания в любви.       — А то, — оживился Цинхуа. — Я, как только узнал, что Ло Бингэ последовал за тобой, сразу бросился на пик Цюндин к главе школы. Ты знаешь, я очень испугался за тебя и решил, что только шисюн Юэ сможет помочь в этом вопросе.       Последние слова тронули Шэнь Цинцю. Он уже почти перестал злиться на Братца Самолёта, но затем Цинхуа имел неосторожность добавить:       — Очень удивительно повёл себя Юэ Цинъюань после того, как получил записку. Я, честно говоря, думал, что он будет рвать и метать, но вместо этого наш невозмутимый лидер покраснел и засмущался, словно молодая девица.       — Конечно! — не выдержав, в сердцах воскликнул Цинцю. — Ещё бы ему не засмущаться, ведь ты, идиот, перепутал письма!       Цинхуа замер с чашкой в руках, которую так и не донёс до рта.       — С чем перепутал? — пролепетал лорд пика Аньдин.       — Слушай, не строй из себя дурочку. Ты отдал Юэ Цинъюаню письмо, которое предназначалось Ло Бинхэ, и наоборот. И мне интересно, ты это специально сделал?       Несколько минут Цинхуа молчал, переваривая услышанное, а затем с силой поставил чашку на столик, расплёскивая из неё янтарную жидкость и забрызгивая всю вокруг.       — Специально?! Да ты издеваешься! — закричал Цинхуа. — Ты же сам не подписал письма, оставив на них одному тебе известные знаки! А мне пришлось в итоге разбираться.       — Такого быть не может, я всё подписал... — неуверенно пробормотал Цинцю.       — Нет, — твёрдо ответил Цинхуа. — Если бы ты потрудился поставить на своих записках имена, кому они предназначались, я бы не перепутал адресатов. И вообще, — хмыкнул Самолёт. — Я тут волнуюсь за тебя, помочь всеми силами пытаюсь — и вот тебе благодарность!       Цинцю почувствовал себя неловко и, сразу успокоившись, примирительным тоном произнёс:       — Ладно, не злись. Я тебе действительно очень благодарен за всё, что ты сделал. Ты... ммм... молодец, да, ты настоящий молодец!       — И на том спасибо, — горько усмехнувшись, произнёс Цинхуа. — Я в следующий раз десять раз подумаю, прежде чем соглашусь помочь тебе.       — Сплюнь. Очень надеюсь, что не будет следующего раза.       — Кто знает...       Цинцю метнул в сторону Цинхуа гневный взгляд, но вместо того, чтобы сказать какую-нибудь колкость, произнёс:       — Меня сейчас тревожит совершенно другое. Как теперь быть с Юэ Цинъюанем? Он, видимо, принял мои слова слишком близко к сердцу.       — Шэнь Цинцю, ты просто невыносим, — нервно усмехнулся Цинхуа. — Решил соблазнить шисюна Юэ? Ты подумал, что о тебе скажут другие лорды? Вообще, мне это совсем не по душе.       — Ты думаешь, я от этого всего в восторге? — сокрушённо признался второй лорд.       — В таком случае отправляйся на пик Цюндин и всё объясни Юэ Цинъюаню. Мы оба в курсе, как он к тебе относится, поэтому, думаю, это недоразумение быстро забудется.       — Вряд ли, — мрачно произнёс Цинцю. — Мне страшно представить, что с ним будет после того, как правда откроется, — и, обхватив голову руками, жалобно добавил: — И лучше не думать, что он сотворит со мной за такие шутки!       — Почему ты так говоришь? — подозрительно спросил Цинхуа. — Между вами что-то уже произошло?       — Да... Он вчера меня поцеловал... в губы...       — Чёрт! — лорд пика Аньдин встал и теперь мерил шагами небольшую комнату. — Ты должен немедленно всё ему рассказать.       — Если бы это было так просто, — грустно покачал головой Цинцю. — Но ты всё же прав, нужно объясниться с главой школы, пока это не зашло слишком далеко. И чем быстрее, тем лучше...       Но, несмотря на последние слова, второй лорд не торопился бежать с признаниями к Юэ Цинъюаню, как можно дольше оттягивая эту неприятную встречу. Второй лорд неторопливо расспросил Шан Цинхуа о событиях, произошедших в его отсутствие. И последний с удовольствием, найдя благодарные уши, в подробностях делился новостями. Лорды обсудили Лю Минъянь, жену Ло Бингэ, и Ша Хуалин, демонессу из оригинального мира, которой, как выяснилось, что-то было нужно от Лю Цингэ.       — Похоже, Хуалин всерьёз решила очаровать нашего Бога Войны, — со смешком изрёк Шан Цинхуа, а затем с деланным возмущением добавил: — Бесстыдница, и это на глазах у мужа.       — Ничего у неё не выйдет, — мрачно произнёс Цинцю, вспоминая сдержанные признания в любви и смущённый взгляд всегда невозмутимого Лю Цингэ.       — Это почему ещё? — удивился Шан Цинхуа. — Или целомудренный лорд пика Байчжань тоже запал на тебя?       Это, определённо, была шутка, но, увидев, как лицо Шэнь Цинцю перекосило от сказанного, Цинхуа удивлённо открыл рот.       — Братец Огурец, это уже не смешно. Ты что творишь!       — Не мели ерунды, — огрызнулся Цинцю. — Лю Цингэ презирает демонов, поэтому Ша Хуалин ничего не светит.       Время близилось к обеду, и томящийся в ожидании Ло Бинхэ всё чаще мелькал в окне бамбуковой хижины, невзначай заглядывая внутрь. Наконец, больше не выдержав, полудемон отправился в комнату, где сидели два лорда, но на входе столкнулся с Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю.       — Учитель, вы куда-то собрались? — небрежно спросил Ло Бинхэ, но в его голосе слышались беспокойные нотки.       — Да, я отправляюсь на пик Цюндин, — как-то обречённо ответил Цинцю. На высоком, словно выточенном из слоновой кости лбу второго лорда заблестели крупные капли пота, а глаза вспыхнули каким-то лихорадочным огнём отчаяния. В этот момент Цинцю выглядел как человек, идущий на собственную казнь и собирающийся добровольно положить голову на плаху.       — Я с вами, — моментально отреагировал Ло Бинхэ.       — Нет, — решительно отверг его предложение Цинцю. — Останься здесь, я скоро вернусь. — И, слабо улыбнувшись помертвевшими губами, добавил: — Не волнуйся за меня.