Из огня да в полымя

      Полуденный зной, тяготевший над пиком Цинцзин и погрузивший его в сонную тишину, начал спадать, уступая место лёгкой вечерней прохладе. Косые лучи клонящегося к горизонту солнца пронзили своими золотыми стрелами густую зелень бамбука, и узкие листочки вспыхнули, будто охваченные изумрудным пламенем. Ученики, размякшие от жары, оживились и, скинув с себя дымку дрёмы, принялись за свои дела. Пик стал постепенно наполняться громкими голосами, переплетающимися с падающими откуда-то высоко с неба мелодичными трелями птиц.       Шэнь Цинцю прикрыл ставни, погружая комнату в лёгкий полумрак и приглушая доносившийся снаружи шум. Теперь стало более отчётливо слышно, как за стенкой орудует ножом Ло Бинхэ, готовя ужин. Второй лорд был немного раздражён поведением своего ученика. Возникало ощущение, что между ними выросла стена, которую невозможно было ни разрушить, ни преодолеть. С того момента, как они вернулись в хижину, прошло уже несколько часов, а они перекинулись лишь парой ничего не значащих фраз. Цинцю не знал, с чего начать неприятный разговор, и метался, как тигр в клетке. Несколько раз он решительно направлялся к занятому на кухне Ло Бинхэ, но в последний момент останавливался и разворачивался назад.       «Главное — начать, — думал Шэнь Цинцю. Но только подобрать первые слова было совсем непросто. — Ну что я ему скажу?..» — размышлял второй лорд, меряя шагами комнату и прислушиваясь к тому, как Ло Бинхэ яростно расправляется с продуктами, превращая их в аппетитные блюда, чьи ароматы уже стали долетать до носа Шэнь Цинцю.       — «Бинхэ, ты очень расстроился из-за того, что я тебе изменил?» Нет, это не подходит, — еле слышно бормотал Цинцю, пытаясь подобрать слова для начала разговора. — Может, так: «Я знаю, что ты в курсе, какие у меня были отношения с твоим двойником...» Бред! Нужно начать как-то помягче... «Бинхэ, я не хотел, чтобы между мной и ним что-то было, это недоразумение, клянусь, я думал, что это ты...»       «Больше подходит на оправдание неверной жёнушки», — с отчаянием подумал Цинцю и присел на кровать, откинувшись спиной на её резное изголовье.       На него свинцовой волной накатила тревожная усталость; она поднималась изнутри, чередуя в сердце печаль и радость и заставляя кружиться голову. Второй лорд почувствовал, как веки слипаются сами собой, и незаметно для себя погрузился в глубокий сон.       Таким его и застал вошедший с подносом, заставленным мисками с ароматной снедью, Ло Бинхэ. Аккуратно, стараясь не шуметь, полудемон поставил еду на небольшой столик, а сам подошёл к кровати и с нежностью посмотрел на спящего мужчину. Напряжение, последнее время сковывавшее изящные черты лица Цинцю, прошло, небольшая складка на лбу разгладилась. Сейчас мужчина выглядел полностью расслабленным. Раскинувшись на кровати, он казался таким доверчивым и уязвимым — подрагивающие ресницы, приоткрытые бледно-розовые губы, запрокинутая голова со струящимся чёрным шёлком волос и беззащитно выставленная белоснежная шея с острым кадыком. Ло Бинхэ опустился на колени и затаил дыхание, любуясь прекрасными чертами своего учителя. В душе его растекалась сладость от того, что он сейчас рядом со своим возлюбленным, но она перемешивалась с горечью из-за того, что этот человек теперь его ненавидит.       Образ незнакомого учителя, облачённого в тёмные одежды, с надменным презрительным взглядом, обращённым в его сторону, навсегда остался в памяти полудемона. В тот момент, до того, как он увидел Цинцю в покоях этого ублюдка, в его душе ещё теплился слабый огонёк надежды, но сияющие гневом глаза учителя подтвердили жестокие слова прощальной записки. Осознание этого вместе с губительным влиянием, оказываемым на него Синьмо, окончательно погружали полудемона в пучину безумия. Единственное, что позволяло ему удерживать ясность сознания, — это наличие угрозы для Шэнь Цинцю, исходящей от этого монстра — его двойника. И пока есть хоть малейшая опасность для учителя, Ло Бинхэ будет рядом и оберегать его.       Не вставая с колен, полудемон скинул с себя верхний халат, который с лёгким шорохом соскользнул с плеч на пол, и положил голову на край кровати рядом с рукой Цинцю. С наслаждением вспоминая, как совсем недавно эта рука нежно гладила его по голове, Ло Бинхэ улыбнулся и зажмурился от удовольствия. Приятные воспоминания постепенно затягивали его в водоворот, унося сознание всё дальше от реальности.       Лучи заходящего солнца широкой струёй лились через плохо прикрытые ставни и золотили копну волос на макушке мерно посапывающего Ло Бинхэ.       Первым проснулся Шэнь Цинцю. Несколько минут он рассеянно смотрел вокруг, пытаясь понять, почему так стемнело, а затем его взгляд наткнулся на скрючившегося в три погибели Ло Бинхэ, которого захотелось немедленно затащить на кровать, завернуть в одеяло и крепко обнять... но Цинцю пока решил отложить этот порыв. Витавшие в воздухе лёгкие аппетитные ароматы побуждали второго лорда к другим действиям. Бесшумно встав с кровати, он направился к источнику привлекательного запаха — подносу с едой. Но только Цинцю сделал шаг, как наступил на валяющийся на полу верхний халат Ло Бинхэ и укоризненно покачал головой. Раньше его ученик не был таким неаккуратным. Вздохнув, Цинцю наклонился поднять шёлковое одеяние и увидел смятый листочек бумаги с очень знакомыми иероглифами.       «О, это же моя записка», — обрадовался Цинцю, разглаживая письмо. Это было очень кстати — второй лорд плохо помнил, что написал не только Юэ Цинъюаню, но и Ло Бинхэ. В комнате было ещё достаточно света, чтобы прочитать содержание записки. Цинцю бегло пробежал глазами по иероглифам — и застыл, ошарашенный прочитанным.       — Ничего не понимаю, — прошептал он. — Это же записка для Юэ Цинъюаня...       Теперь, точно зная содержание послания, предназначенного для главы школы, лорд испытал сначала облегчение, что оно не попало ему в руки, но постепенно до него стало доходить, что произошло. Теперь всё становилось понятно: непрошенный поцелуй Юэ Цинъюаня и затравленный вид Ло Бинхэ — всё это результат чудовищной ошибки.       — Да твою ж мать! — в отчаянии закричал Цинцю, готовый рвать на себе волосы.       «Может, не всё так плохо, — попытался успокоить себя он, — и Шан Цинхуа, испугавшись, не передал записку главе школы».       От громкого крика Ло Бинхэ моментально проснулся и в панике бросился к своему горько стенающему и заламывающему руки учителю.       — Учитель, что с вами? Вам плохо? — дрожащим голосом спросил ничего не понимающий и немного осоловевший ото сна Ло Бинхэ.       — Откуда это у тебя?       Цинцю протянул ему мятую записку.       — Мне передал её Шан Цинхуа... Разве вы не просили отдать её мне?       — Нет! — рявкнул Цинцю, хватая многострадальный клочок бумаги и разрывая его на мелкие кусочки. — То есть да, я попросил. Но эта записка не для тебя!       — А для кого? — осторожно спросил Ло Бинхэ, всё ещё не очень понимая, что происходит.       — Неважно, — немного успокоившись, ответил Цинцю. — Шан Цинхуа, видимо, ошибся и передал тебе не то письмо.       — Значит, учитель не считает меня предателем и не прогонит меня? — с надеждой спросил Ло Бинхэ, всё больше убеждаясь, что, скорее всего, он окончательно сошёл с ума. Слишком прекрасно было сейчас всё происходящее, которое никак не могло оказаться правдой.       — Нет, — покачал головой Цинцю. — Я так виноват перед тобой... — Лорд сел на пол и, схватив Ло Бинхэ за руку, потянул за собой, усаживая рядом. — Ты так настрадался, и всё из-за меня, — сказал Цинцю, обнимая полудемона и осыпая лёгкими поцелуями его лицо. — Я люблю только одного своего ученика — тебя. Прости меня...       Ло Бинхэ, размякший и разомлевший в объятиях учителя, всё ещё не до конца верил во всё происходящее, поэтому вёл себя осторожно, робко подставляя влажное от невольных слёз лицо под ласковые поцелуи. Однако видя, что учитель не собирается отталкивать его, полудемон постепенно осмелел — забравшись под верхний халат Цинцю, он обвил руками его талию и накрыл своими губами его губы. Поцелуй получился совсем лёгким и отличался от привычных, настойчивых и решительных поцелуев, которыми Ло Бинхэ обычно одаривал своего учителя. Но Шэнь Цинцю всё равно почти сразу откликнулся на эту нерешительную ласку, приоткрыв мягкие губы и проведя языком по сухим губам Ло Бинхэ. Этой малости оказалось достаточно, чтобы желание полудемона вспыхнуло и тут же разгорелось диким необузданным огнём.       Он глухо застонал, углубил поцелуй, его пальцы сжали шёлковую ткань нижнего халата и потянули в стороны. Послышался треск разрываемой материи. Безжалостно испорченное шёлковое одеяние теперь болталось на локтях Цинцю, мешая ему свободно двигаться. Избавиться от него второму лорду удалось только после того, как он скинул с себя верхний халат, тем самым спасая его от печальной участи нижнего платья. Оставшись в одних исподних штанах, Цинцю выгнулся голым торсом навстречу настойчивым ласкам своего ученика. А тот, окончательно осмелев, захваченный в водоворот желания, быстро избавился от своей одежды и теперь нависал над учителем, целуя каждую клеточку его тела.       В сгущающихся сумерках белоснежное тело Цинцю, словно выточенное из ценного нефрита, являлось для полудемона произведением искусства. Он, не в силах оторваться, продолжал ласкать губами нежную кожу, оставляя на ней лёгкие засосы. Пребывая на грани сознания, всё ещё не до конца веря, что всё происходящее не иллюзия, Ло Бинхэ с упоением ласкал Цинцю, срывая с его губ сладострастные стоны.       Второй лорд, утопающий в шёлке их одеяний, разбросанных на полу, отпустил свою скромность и, увлекаемый бурным потоком страсти, обвил ногами бёдра Ло Бинхэ и теперь совершенно бесстыдно тёрся пахом об его живот. Давно стоявший член лорда, скованный тканью нижних штанов, доставлял болезненный дискомфорт, и Цинцю опустил одну руку, собираясь немного снять напряжение, но Ло Бинхэ ловким движением пресёк это действие и, разрывая ткань штанов, сам обхватил возбуждённый орган учителя, нежно лаская его пальцами.       Цинцю громко застонал и подался бёдрами вперёд. Он давно, а точнее сказать, почти никогда не испытывал такого сильного возбуждения; его разум застилала пелена, сотканная из похоти и страстного желания.       — Учитель, — срывающимся от возбуждения голосом прошептал Бинхэ, — вы позволите вас подготовить?       И, не дожидаясь ответа, рука полудемона скользнула меж упругих ягодиц в ложбинку, где скрывалось сладкое местечко. Мягкими подушечками пальцев Ло Бинхэ неторопливо поглаживал сжавшуюся бархатную дырочку.       — Давай уже, не медли... — простонал Шэнь Цинцю, обхватывая руками шею ученика и заставляя его опуститься ниже, практически укладывая его на себя и увлекая в долгий поцелуй.       Ло Бинхэ приподнял ноги учителя и, ещё немного поласкав заветный проход, погрузил один палец внутрь. Осторожно двигаясь в жаркой тесноте, полудемон добавил второй палец и почти сразу же третий. Цинцю закусывал губы и запрокидывал голову, его жаркие стоны опаляли и без того горячую кожу Ло Бинхэ. Полудемону казалось, что он сейчас вспыхнет как факел и сгорит в объятиях любимого. Вожделение накрыло его с головой, одним движением он разорвал свои штаны и приставил к влажному проходу пульсирующий от желания член. Поскуливая от удовольствия, он стал медленно погружаться в желанное тело. От остроты ощущений перед глазами вспыхнули ярким светом мириады звёзд. Он сгрёб учителя в охапку и с силой прижал к своему обнажённому торсу. Жадно вслушиваясь в хриплые стоны возлюбленного, раздающиеся теперь около самого уха, полудемон стал сначала медленно двигаться, затем ускоряя темп и разгоняясь всё быстрее и быстрее. За окном окончательно стемнело, и комната полностью погрузилась во мрак.            Фигуры двух мужчин с тесно переплетёнными руками и ногами между собой практически растворились в темноте, и теперь только непристойные звуки и хриплые стоны выдавали их присутствие. Известный своей неутомимой силой Ло Бинхэ, дорвавшийся до сладкого, настолько заездил своего учителя, что, когда полудемон кончил, Шэнь Цинцю был совершенно без сил и, раскинувшись на полу, пытался отдышаться от столь длительного забега.       Прошло около получаса, прежде чем они смогли прийти в себя. Стоило Шэнь Цинцю пошевелиться и сдвинуть руку ученика, лежащую у него на груди, как он услышал над ухом жалобный голос:       — Учитель, вы меня точно не прогоните? Я без вас не смогу...       — Бинхэ, не будь бестолковым. Конечно же, нет, — недовольно ответил Цинцю. Он вообще не понимал, как после того, что сейчас случилось, у его ученика остались сомнения. — Я же тебе говорил, что произошло чудовищное недоразумение.       Встав с пола и завернувшись в верхний халат, пусть измятый, но, во всяком случае, целый, Цинцю зажёг свечу и подошёл к подносу с едой.       — Давай лучше поедим.       — Учитель, всё же остыло, — попытался остановить его Ло Бинхэ. — Я сейчас приготовлю свежее.       — С ума сошёл? Ночь на дворе, сядь рядом и успокойся. Ничего страшного, что немного остыло.       С этими словами Цинцю взял палочки и принялся уничтожать кулинарные шедевры полудемона, которые даже в холодном виде были невероятно вкусны. Ло Бинхэ, не стесняясь наготы, подошёл к учителю и положил голову ему на колени, зарывшись лицом в прохладный шёлк верхнего халата.       — Я лучше? — неожиданно спросил он.       Шэнь Цинцю нахмурился и, отложив палочки в сторону, вопросительно посмотрел на ученика.       — Я лучше, чем он? — уточнил полудемон, и до лорда медленно стал доходить смысл вопроса. Покраснев, Цинцю отвернулся.       — Слушай, мне и без того стыдно за всё, что произошло. А тут ты со своими вопросами. Клянусь, я думал, что это ты...       — Учитель, я не злюсь на вас. По сути, это и изменой-то сложно назвать, — горько улыбнулся Бинхэ. — И я прекрасно понимал, что этого стоит ожидать, когда оставлял вас наедине с этим монстром. — На последних словах полудемон глухо застонал и, вскочив, с надеждой посмотрел в глаза учителя. — Вы простите меня?       — Мне не за что тебя прощать, — покачал головой Цинцю и, взяв Бинхю за руку, потянул на себя, заставляя наклониться. Как только его лицо оказалось рядом, лорд поцеловал своего ученика в лоб, а второй рукой погладил по макушке. — Расскажи мне всё с самого начала. Каким образом второй Бингэ смог поменять с тобой местами? Как ты прошёл через Священный мавзолей, да и вообще что произошло с тобой за это время?       — Хорошо, но, учитель, может, вы сначала ответите на мой вопрос?       — О нет! — застонал Цинцю и укоризненно посмотрел на ученика.       Но полудемон был мастером добиваться своего. Еле сдерживая слёзы, готовые сорваться с дрожащих ресниц, он с пугающим отчаянием в глазах не сводил взгляда со своего учителя.       — Ты лучше, — сухо ответил Цинцю и, немного помолчав, добавил: — Гораздо.