Из огня да в полымя

      Шэнь Цинцю медленно приходил в себя. Из-под полуприкрытых век он видел размытые очертания богато обставленной комнаты — обитая шёлком изящная мебель, на полу бархатный пунцовый ковёр в тон алому пологу над пышной кроватью, на подставках фарфоровые лампы с матовыми стёклами, пропускавшими мягкий жёлтый свет, небрежными мазками ложившийся на стены и пол. Вся обстановка была до боли знакома второму лорду, но он всё равно никак не мог понять, где находится. Его воспоминания обрывались в пещере. От спасения Шэнь Цинцю отделяло несколько шагов, он уже видел малиновое закатное солнце, тонущее в серых облаках, окровавленных снизу последними лучами, и жадно вдыхал свежий воздух, казавшийся особенно чистым после удушающей атмосферы пещеры. Но в одно мгновение всё померкло, сплошная грубая пелена пыли смыла всё вокруг и погрузила лорда в душный сумрак. Последнее, что помнил Шэнь Цинцю, — это взволнованный голос Юэ Цинъюаня, звавший его по имени, его нежные осторожные прикосновения и ласковые объятия.       Сейчас лорд пика Цинцзин лежал на боку, а его раскалывающаяся от пульсирующей боли голова покоилась на чём-то мягком и теплом. С трудом приподняв веки, Цинцю попытался сфокусировать взгляд. Ничего не получилось, всё вокруг по-прежнему оставалось нечётким, словно подёрнутым мутной пеленой. Очертания предметов расплывались, сливаясь в разноцветную бесформенную массу. Шэнь Цинцю попытался пошевелиться, но каждое движение отдавалось в теле острой болью, и у лорда непроизвольно вырвался лёгкий, как дуновение ветра, стон.       — Шиди, ты наконец очнулся, — раздался встревоженный голос Юэ Цинъюаня, и Шэнь Цинцю ощутил на лице мягкое прикосновение.       Тёплые пальцы нежно, чуть касаясь, дотронулись до его щеки и провели линию до подбородка, при этом задев пересохшие, потрескавшиеся губы лорда. Этот жест показался Шэнь Цинцю настолько интимным и неприличным, что он сразу же окончательно пришёл в себя и попытался встать. Но его остановили мягким, но уверенным движением.       — Шиди, ты был серьёзно ранен, прошу, не шевелись.       Шэнь Цинцю всё же перевернулся на спину и сразу увидел склонившееся над ним бледное лицо Юэ Цинъюаня. Лорд понял, что «подушка», на которой сейчас покоилась его голова, была не чем иным, как коленями главы школы, который одной рукой придерживал его за плечи, а второй, нежно касаясь, убирал длинные пряди волос, в беспорядке лежавшие на его лице.       — Пить хочу, — с трудом разомкнув губы, хриплым голосом прошептал Цинцю.       И тут же его губ коснулся гладкий фарфор, а мягкая ладонь аккуратно сжала затылок и чуть приподняла голову. Прохладная жидкость тонкой струйкой полилась в иссушенный рот лорда, но Цинцю замотал головой.       — Я сам.       Лорд обхватил чашку обеими руками и, чуть приподнявшись, начал жадно пить. Очень быстро вода закончилась, но Цинцю напился и почувствовал себя немного лучше. Стараясь сдерживать стоны, он нашёл силы оторвать голову от колен главы школы и сесть. Всё вокруг наконец приобрело чёткость, и лорд пика Цинцзин понял, что находится в покоях Ло Бингэ. Ещё совсем недавно они с Лю Цингэ ночевали здесь, устроившись на огромной кровати полудемона. Лю Цингэ... Он же в одиночку сражался с Чжучжи-ланом, обернувшимся гигантской змеёй! Ощущая в сердце жгучее беспокойство, Шэнь Цинцю, бросив на Юэ Цинъюаня короткий взгляд, с тревогой спросил:       — Что с Лю Цингэ?       — Не волнуйся, с ним всё нормально, — успокоил его глава школы, но, увидев, что второй лорд сомневается в искренности его слов и продолжает смотреть с недоверием, добавил: — Он здесь, приводит себя в порядок.       Цинцю с облегчением вздохнул. Тяжесть и беспокойство за судьбу шиди, камнем лежавшие у него на сердце, растаяли. Чуть заметно улыбнувшись, лорд вопросительно посмотрел на главу школы, убеждаясь, что перед ним живой человек, а не плод его воображения.       — Шисюн, объясни мне, как ты тут оказался? Или всё же я сильно ударился головой, и теперь у меня галлюцинации?       — Не говори так, шиди! — нахмурился Юэ Цинъюань. — С тобой всё в порядке, и я тебе не мерещусь, а действительно здесь нахожусь. Мобэй-цзюнь провёл меня и обоих Ло Бинхэ сюда через Священный Мавзолей.       — Да? — встрепенулся Цинцю, услышав имя ученика. — Значит, Бинхэ тут?       От волнения его сердце учащённо забилось. Ло Бинхэ, наконец, совсем рядом. Ещё немного, и они смогут встретиться. Но Юэ Цинъюань воспринял радостное возбуждение Цинцю по-своему.       — Не волнуйся, — тихо сказал он. — Ни твой ученик, ни его двойник ничего не смогут тебе сделать плохого. Я не позволю!       После чего, к великому изумлению Цинцю, мягко обхватил его лицо своими тёплыми ладонями и целомудренно поцеловал в лоб.       — Сяо Цзю... — неуверенно произнёс Юэ Цинъюань. Но, увидев поражённый взгляд своего шиди, сразу исправился, вспомнив, как Цинцю просил больше не называть его этим именем: — Шэнь Цинцю... брат мой, я хочу сказать, что был не прав, когда предъявил тебе глупый ультиматум. И состояние, в котором ты сейчас находишься, — это целиком моя вина. Я опять подвёл тебя... Сможешь ли ты простить меня?       Цинцю задумался. Он вспомнил жгучий яд обиды и клокотавшую внутри бессильную злобу на Юэ Цинъюаня. В тот момент, когда Шэнь Цинцю отчаянно нуждался в помощи и поддержке, глава школы бросил его. Тогда он хотел проучить Юэ Цинъюаня, даже написал письмо, полное злых, жестоких слов...       «Точно, письмо, — ахнул про себя Цинцю. — Неужели эта коротенькая записка так повлияла на поведение Юэ Цинъюаня? Или же братец Самолёт так и не решился передать её?»       — Шисюн, скажи, ты встречался с Шан Цинхуа? — осторожно спросил Цицню.       — Да, — кивнул глава школы. — И только благодаря лорду пика Аньдин я всё узнал. Он искренне волновался за тебя и пришёл ко мне за помощью. Знаешь... — задумчиво произнёс Юэ Цинъюань, — я был гораздо худшего мнения о нём.       — Значит, Цинхуа был у тебя... — пробормотал Цинцю. — А он ничего тебе не передавал?       К удивлению лорда, Юэ Цинъюань немного покраснел и стыдливо отвёл взгляд.       — Я... я не думаю, что сейчас стоит это обсуждать. Я получил от тебя записку, и она... немного удивила меня. Если ты позволишь, давай немного позже вернёмся к этой теме.       — Хорошо, — с облегчением кивнул Цинцю. Он тоже не горел желанием сейчас обсуждать слова, написанные под влиянием страха и гнева.       Он даже толком не помнил содержание записки, но это не мешало ему испытывать угрызения совести. Всё же, несмотря ни на что, Юэ Цинъюань не заслуживал такого обращения от человека, которому был предан душой и сердцем.       — Ты сказал, — меняя тему разговора, произнёс Цинцю, — что попал сюда вместе с моим учеником и Ло Бингэ. Где же они сейчас?       Теперь, когда все волнения и тревоги в душе лорда улеглись, он понял, что безумно соскучился по своему ученику. Казалось, целая вечность прошла с того момента, как они виделись в последний раз. Но вместе с радостным предвкушением предстоящей встречи в душе лорда прочно засел страх. Цинцю был уверен, что Ло Бинхэ уже всё знает. Оригинальный протагонист, циничный по своей натуре, желающий унизить своего двойника, конечно же, в первую очередь рассказал, что произошло между ним и Шэнь Цинцю. А именно то, что его учитель дважды изменил своему белому лотосу. Цинцю закрыл глаза, представляя, как отреагировал на это заявление Ло Бинхэ, и по его телу пробежала лёгкая дрожь, а лицо вытянулось и застыло.       — Не бойся, — мягко обнимая шиди за плечи, с лёгкой тревогой в голосе произнёс Юэ Цинъюань. Он по-своему истолковал поведение Шэнь Цинцю и теперь пытался его успокоить. — Твой ученик и Ло Бингэ в Царстве демонов, но, когда они появятся здесь, никто из них не сможет причинить тебе вред, поверь мне.       Лорд пика Цинцзин с удивлением поднял взгляд на своего шисюна. Поведение и слова главы школы начинали настораживать, но Цинцю решил пока не обращать внимания на это и отмахнулся от тревожных звоночков. Юэ Цинъюань всегда предвзято относился к Ло Бинхэ, а тут ещё появился двойник полудемона. Неудивительно, что степень недоверия к ученику Шэнь Цинцю у главы школы выросла в два раза.       Дверь в покои приоткрылась, и проёме появилась хрупкая девичья фигурка.       — Нин Инъин! — не скрывая радости в голосе, воскликнул Цинцю. — Как я рад, что с тобой всё в порядке.       Девушка, застенчиво стоящая в проходе, вскрикнула и, заливаясь слезами, бросилась ко второму лорду.       — Учитель, — всхлипнула она, — я так волновалась о вас.       Нин Инъин села рядом с Цинцю и крепко обняла его, орошая слезами воротник изрядно потрёпанного верхнего халата.       — Слава богам, вы живы! Я так боялась снова вас потерять.       Объятия девушки становились уж слишком навязчивыми, и такой тесный контакт стал вгонять Шэнь Цинцю в краску. Не зная, как избавиться от столь пристального внимания и при этом не обидеть девушку, Цинцю бросил красноречивый взгляд на Юэ Цинъюаня. Глава школы среагировал мгновенно.       — Инъин, — прохладно сказал он, — прошу соблюдать рамки приличия. Тем более что мой шиди только недавно пришёл в себя и ещё неважно себя чувствует.       Девушка ахнула и тут же разжала объятия.       — Простите меня... — пробормотала она. — Учитель, вы, наверное, хотели бы привести себя в порядок?       Шэнь Цинцю утвердительно кивнул. Только сейчас он почувствовал, что его нежная кожа невыносимо зудит от въевшейся пыли и запёкшейся крови, а грязные одежды отвратительно воняют.       — В таком случае пойдёмте. Я уже распорядилась, чтобы для вас нагрели воды и наполнили ванну, — голос девушки зазвучал уверенно. Являясь одной из любимых жён Ло Бингэ, она была полноправной хозяйкой во дворце Хуаньхуа. И теперь, вытерев слёзы, Инъин встала и, блеснув слабой улыбкой, с почтением пригласила Шэнь Цинцю следовать за собой.       Юэ Цинъюань, боясь даже на секунду оставить шиди одного, уже собирался идти за ними, но вовремя спохватился, понимая, насколько нелепым будет выглядеть его поведение.       В ванную комнату можно было попасть как из коридора, так и прямо из покоев Ло Бингэ. Это было просторное помещение, выложенное светлой плиткой, в центре которого располагался небольшой бассейн. В стеклянной неподвижной глади его воды можно было увидеть подвешенные вверх ногами, опрокинутые сверкающие стены и багровое пламя закреплённых на них факелов. Рядом с бассейном, чьё дно, выложенное разноцветной мозаикой, искрило и переливалось, возвышалась деревянная ванна, уже наполненная горячей водой с лёгким приятным ароматом благовоний. На небольшом столике предусмотрительно были оставлены мыльные принадлежности и стопка чистых полотенец.       — Просто шикарно, — с удовлетворением произнёс Цинцю. — Ло Бингэ знает толк в роскоши.       Лорду не терпелось погрузиться в тёплую воду, но он решил сначала немного осмотреться. Обойдя всю комнату, Цинцю обнаружил ещё одну раздвигающуюся дверь, за которой располагалась гардеробная с хранившимися в ней богатыми одеяниями императора. Все они были чёрного цвета и различались только вышивкой. Там же висело зеркало в полный рост, чтобы Ло Бингэ, облачаясь в очередное своё мрачное ханьфу, мог поправить выбранный наряд, а потом вдоволь полюбоваться на себя. Цинцю мельком посмотрел на своё отражение и в ужасе отпрянул. На него смотрел некто, лишь отдалённо напоминавший лорда пика Цинцзин.       Лицо, покрытое слоем грязи и разукрашенное синяками и кровоподтёками, обрамляли безжизненно висевшие, спутавшиеся волосы, а одежда, некогда нежно-зелёного цвета, теперь же серая, покрытая разводами и пятнами, болталась на лорде рваными лохмотьями.       — О нет, — простонал Цинцю.       Ему пришла в голову мысль, что почивший оригинальный учитель Бингэ, находясь в подземной камере и изнурённый пытками, выглядел более утончённо, чем он сейчас.       — Как же я отмоюсь, — сокрушался лорд, направляясь к ванной и раздеваясь на ходу.       Погрузившись в горячую ароматную воду, Цинцю издал стон облегчения, но тут же поморщился от боли. Всё его израненное тело будто пронзили тысячи тонких игл. Порезы, ссадины и царапины нестерпимо защипало, а мышцы неприятно заныли. Но вскоре дискомфорт ушёл, и Цинцю расслабленно запрокинул голову, с наслаждением растянувшись в полный рост.       Сгорела не одна палочка благовоний, когда лорд пика Цинцзин вылез из уже ставшей прохладной воды. Напоследок он немного поплавал в бассейне и теперь, завернувшись в полотенце, брезгливо смотрел на вонючие тряпки, бывшие его одеждой. Облачаться назад в них не было никакого желания, но и ходить, прикрывшись одним лишь полотенцем, тоже не вариант.       Решение пришло практически сразу. Вернувшись в гардеробную Ло Бингэ, Цинцю стал придирчиво осматривать хранившиеся там парчовые и шёлковые одежды правителя. Все халаты, несмотря на богатые ткани и роскошную вышивку, всё же были довольно скромными для императора и, вероятно, предназначались для нечастого и домашнего использования. Скорее всего, после горячих любовных игр со своими многочисленными жёнами Ло Бингэ охлаждался в бассейне, смывая с себя усталость, и набрасывал на своё тело один из лёгких халатов, хранившихся здесь.       «Так даже лучше, — подумал про себя Цинцю. — Меньше буду внимания привлекать».       После долгих раздумий лорд, наконец, сделал выбор и облачился в шёлковый халат с вышитым серебряной нитью драконом. Расчёсанные волосы он закрепил нефритовой заколкой и теперь c удивлением смотрел на себя в отражении. Смотрел и совершенно не узнавал себя. Одежда императора полностью преобразила Шэнь Цинцю — струящийся шёлк окутывал его тело, делая фигуру величественной, тёмная ткань оттеняла бледность лица, которое в обрамлении чёрных волос, казалось, светилось изнутри. Даже взгляд лорда поменялся — его зелёные глаза смотрели холодно и надменно.       — Ого! Ничего себе, что делают шмотки императора, — пробормотал Цинцю и отвернулся от зеркала. Не хватало одной детали в его образе, а именно столь привычного веера.       Отбросив неловкость и стыдливость за свои действия, посчитав это небольшой компенсацией за то, что с ним сделал оригинальный герой, лорд беззастенчиво стал рыться в чужих вещах, выдвигая ящики комода и открывая крышки многочисленных шкатулок. Собственно говоря, Цинцю не рассчитывал найти полюбившийся аксессуар в гардеробе Ло Бингэ и продолжал поиски скорее из вредности, но, выдвинув самый дальний ящик комода, он обнаружил деревянную шкатулку, в которой хранились аккуратно сложенные веера. Они, несомненно, были из коллекции учителя Ло Бингэ.       Цинцю с недоумением рассматривал знакомые аксессуары, точно такие же, как и в его мире. Вот и один самых любимых вееров, который второй лорд недавно потерял в Царстве демонов — на плотном шёлке изображены сверкающие пики гор, а на их фоне расправили крылья журавли, подняв свои острые носы к солнцу.       Второй лорд уже было схватился за украшенную росписью гарду, но, передумав, отдёрнул руку. Почему Ло Бингэ не уничтожил любимые вещи столь ненавистного человека? Зачем хранил всё это время? У Цинцю не было ответов на эти вопросы, и он продолжал недоверчиво смотреть на столь желанный веер.       «Ну не проклят же он, в конце концов, — усмехнулся про себя Цинцю. — Тем более, это в какой-то степени моя вещь, которой я желаю воспользоваться».       Наконец, решившись, Цинцю немного подрагивающими пальцами взял сложенный веер и с лёгким хлопком раскрыл его. Ничего не произошло — небеса не разверзлись, боги не послали никаких проклятий, а бассейн не превратился в бездну. С лёгкой улыбкой Цинцю закрыл шкатулку и убрал её подальше в ящик. Теперь, неспешно обмахиваясь веером, лорд пика Цинцзин чувствовал себя замечательно.       Небрежно отбросив ногой кучу старой одежды, лежащей на пути, Цинцю услышал лёгкий звон. Этот звук заинтересовал его, и, остановившись, лорд внимательно присмотрелся к бесформенным тряпкам на полу. Рядом с ними на светлой плитке лежал почерневший от пожара на пике Цинцзин фальшивый нефритовый кулон.       «Я про него совсем забыл», — подумал Цинцю, наклоняясь и беря в руки подвеску с изображением Гуаньин. Посмотрев на неё повнимательнее и точно убедившись, что это потерянный много лет назад кулон Ло Бингэ, Цинцю надёжно спрятал его за пояс и направился назад в покои.       В открытые окна лился свет начинающейся зари, смешиваясь с тусклым мерцающим светом догоравших свечей. Юэ Цинъюань сидел на мягком стуле и неторопливо пил чай, рядом с ним на низком пуфе дремал Лю Цинге. Бог Войны промыл свои раны и освежился, но остался в прежней одежде. Конечно, его халат не настолько сильно пострадал, как одежда Шэнь Цинцю, но всё равно выглядел довольно плачевно. Из-под разорванного высокого ворота верхнего халата выглядывала закинутая дугой назад белоснежная шея, а превратившийся в лохмотья левый рукав обнажал сильное предплечье. Цинцю, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить своего шиди, подошёл к главе школы и сел напротив него. Юэ Цинъюань ласково улыбнулся и с теплотой в голосе произнёс:       — Выглядишь гораздо лучше. Только эта одежда тебе совсем не идёт.       — Я знаю, — поморщился Цинцю. — Как только вернёмся домой, поменяю наряд. — А затем обеспокоенно спросил: — Бинхэ не появлялся?       — Нет, — отрицательно покачал головой Юэ Цинъюань. — Никто из демонов не возвращался.       Шэнь Цинцю нахмурился. Судьба Ло Бингэ его не особо беспокоила, но за любимого ученика лорд волновался, чувствуя, как в его душе нарастает знакомая тревога.       — Шиди, — мягко произнёс Юэ Цинъюань, — ни о чём не беспокойся. Садись сюда, — глава школы указал на стоявший рядом с ним низкий стул с мягким сиденьем.       — Зачем? — удивлённо спросил Цинцю.       — Твои раны нуждаются во внимании. Неизвестно, когда мы сможем увидеть Му Цинфана, а мне совершенно не хочется, чтобы ты страдал и мучился от боли.       — Брось, шисюн, — отмахнулся Шэнь Цинцю, — я чувствую себя прекрасно.       — Младший брат, прошу, не отказывай мне.       Что-то такое, прозвучавшее в голосе Юэ Цинъюаня, заставило Цинцю, скрипя зубами, выполнить его просьбу, и лорд с недовольным лицом пересел поближе. Развернувшись спиной, Цинцю, еле сдерживая раздражение, замер.       Некоторое время ничего не происходило, а затем плеч второго лорда коснулись мягкие ладони, которые бережно заскользили вдоль позвоночника. Цинцю почувствовал, как в него потоком входят духовные силы, исцеляя мелкие повреждения и согревая изнутри. Второй лорд расслабился. Деликатные, лёгкие, словно взмах крыла бабочки, прикосновения изящных пальцев Юэ Цинъюаня приносили облегчение и действительно снимали боль и зуд.       — Всё нормально, шиди? — тихо шепнул Юэ Цинъюань, наклонившись к уху Шэнь Цинцю. Его губы были так близко, что дыхание главы школы защекотало нежную кожу шеи второго лорда.       Цинцю вздрогнул. Всё происходящее выглядело как-то уж слишком странно — глава школы и до этого делился с ним духовной энергией, но никогда его прикосновения не были настолько интимными. А ещё этот шёпот и дразнящее дыхание. Определённо, нужно всё это прекращать.       — Шисюн, спасибо за заботу, — отодвигаясь, прохладно произнёс Цинцю, — но мне уже действительно намного лучше.       После чего лорд пика Цинцзин торопливо встал и, не обращая внимания на нахмуренный, немного озадаченный взгляд Юэ Цинъюаня, подошёл к приоткрытому окну.       Сумрак ночи ещё боролся с рассветом, но уже было видно, что он не в силах остановить занимавшуюся зарю. Во дворе, несмотря на столь ранний час, царило небольшое оживление. Сестрички, обступив кого-то, радостно щебетали, заглушая своими голосами пение птиц. Присмотревшись, кого так обхаживают девушки, Цинцю еле слышно вскрикнул, но тут же прижал ладонь к своему рту, боясь издать новые звуки. В окружении своих жён стоял Ло Бингэ собственной персоной, а чуть поодаль виднелась фигура, не решающаяся подойти поближе. Несомненно, это был любимый ученик Шэнь Цинцю — Ло Бинхэ.