Из огня да в полымя

      Длинные тонкие пальцы Ло Бинхэ чуть заметно дрожали, когда он взял в руки сложенный лист бумаги. Сгорая от нетерпения, полудемон развернул послание и жадным взглядом впился в смазанные, небрежно написанные иероглифы.       Почерк учителя всегда был каллиграфическим произведением искусства и зачаровывал своей пластикой и ритмом чёрно-белой графики, поэтому столь откровенно неаккуратная манера письма удивила Ло Бинхэ и навела на мысль, что Шэнь Цинцю находился во власти сильных чувств, с которыми не мог совладать в тот момент, когда держал кисть.       Перед глазами Бинхэ возник образ учителя — серьёзное бледное лицо, поджатые губы и сведённые к переносице брови. Шэнь Цинцю старается сосредоточиться, но не до конца справляется с охватившим его волнением, от чего рука немного дрожит, когда он достаёт кисть из тушечницы, разбрызгивая почти невидимые капли чернил и оставляя на тонкой бумаге микроскопические чёрные точки... Лицо Ло Бинхэ стало приобретать то восторженно-влюблённое выражение, которое всегда возникало у полудемона рядом с учителем, но в этот раз с оттенком грусти и горечи из-за вынужденной разлуки.       Но как осенний ветер безжалостно срывает листву с деревьев, так и жестокие слова, которые прочитал Ло Бинхэ, обдав его холодным дыханием, стёрли лёгкую улыбку с губ и погасили радостный блеск в глазах. Он поднял лицо, вмиг ставшее суровым и мрачным, на которое догорающие свечи накладывали какой-то дикий отпечаток, и посмотрел на Шан Цинхуа угрюмым вопросительным взглядом. Лорд Аньдин непроизвольно сжался и бессознательно подвинулся ближе к Мобэй-цзюню, ища поддержки и надеясь, что ледяной демон защитит его от этого тяжёлого взгляда отливающих багряными всполохами глаз.       — Что ты мне подсунул? — негромко спросил Ло Бинхэ.       Но в напряжённой тишине, повисшей в зале, его голос прозвучал словно раскат грома, заставив вздрогнуть не только Шан Цинхуа, но и остальных присутствующих. Даже Ло Бингэ, который всё это время с несвойственным ему ребячеством бросал косые, полные мучительного любопытства взгляды за плечо своего двойника в надежде прочитать записку, побледнел и немного отступил назад.       — Я... я... — заикаясь, прошептал Шан Цинхуа и облизнул пересохшие от волнения губы. — Я сделал, что просил Шэнь Цинцю.       — Ты настаиваешь, что эту записку написал мой учитель? — в тихом голосе Ло Бинхэ звучала угроза.       — Да, я лично присутствовал при этом, — ответил ничего не понимающий Шан Цинхуа и тут же пожалел об этом. Вопросительный, недоверчивый взгляд полудемона изменился, и теперь в его глазах горела всепоглощающая жажда убийства. Аура тёмной энергии окружила Ло Бинхэ и стала постепенно расползаться по зале, погружая и без того тёмную комнату в беспросветный мрак. Ци была настолько тяжёлая, что Шан Цинхуа почувствовал, как начинает задыхаться. От ужаса он не мог сдвинуться с места, и ему оставалось только беспомощно смотреть на Мобэй-цзюня. А дальше всё произошло слишком быстро: ледяной демон сильно толкнул Цинхуа в плечо, отчего тот вместе со стулом проехал до середины залы, успев заметить краем глаза, что в том месте, где он секунду назад находился, чёрными щупальцами расползается сгусток демонической энергии.       — Не смей его трогать! — всегда спокойный голос Мобэй-цзюня дрожал от гнева.       Но Ло Бинхэ не обратил на ледяного демона никакого внимания. Поднявшись со своего места, он неторопливо направился в сторону Шан Цинхуа.       — Остановись, — вставая на его пути и загораживая собой трясущегося лорда пика Аньдин, воскликнул Мобэй-цзюнь.       — Перечить мне надумал, — зло процедил Ло Бинхэ. — Забыл, где твоё место?       Бледное лицо ледяного демона окаменело, а в глубине глаз появилась неуверенность и растерянность. Было видно, что он не хочет идти против Ло Бинхэ, который всё ещё являлся его господином, но также Мобэй-цзюнь не горел желанием отдавать ему на растерзание Шан Цинхуа. Градус напряжения, как ни странно, снизил Ло Бингэ, захлопав в ладоши. Несколько коротких громких звуков заставили всех обратить внимание на их источник, которым являлся оригинальный протагонист.       — Браво! — весело воскликнул Бингэ. — А ты не настолько безнадёжен, как я думал, — не отрывая глаз от двойника и обращаясь к нему, улыбаясь, сказал он.       Ло Бинхэ окатил его взглядом, полным дикой злобы и непримиримой ненависти.       — Ого! — восхищённо присвистнул оригинальный герой. — Даже у меня мурашки по всему телу от тебя. Неужели плаксивая мямля превратилась в императора трёх миров? Что же такого тебе написал учитель?       Ло Бингэ бросил лукавый любопытный взгляд на пальцы своего двойника, крепко сжимающие тонкий лист бумаги. На несколько мгновений всем присутствующим показалось, что он сейчас вырвет вожделенную записку из рук столь стремительно потемневшего белого лотоса. Но Ло Бингэ не двигался с места, продолжая сидеть рядом с напуганной происходящими событиями Лю Минъянь, явно забавляясь всей этой ситуацией.       — Если убьёшь эту крысу, — Ло Бингэ махнул рукой в сторону Шан Цинхуа, — то, боюсь, любезно согласившийся нам помочь Мобэй-цзюнь очень расстроится и не сможет выполнить свою задачу.       Бинхэ вздохнул. Гнев его постепенно сходил на нет, уступая место беспросветному отчаянию. Чёртов двойник прав! Если он сейчас покалечит или, ещё хуже, убьёт Цинхуа, то Мобэй-цзюнь придёт в ярость и вряд ли простит ему такой поступок. Спрятав в руках верхнего халата злополучное письмо, Бинхэ, повернувшись к ледяному демону, глухо произнёс:       — Отойди. — И, видя, что Мобэй-цзюнь не двигается с места, добавил: — Я его не трону.       Ледяной демон, немного поколебавшись, нехотя подчинился, но всё его тело было напряжено, готовое в случае чего броситься в атаку, а взгляд метался между продолжающим сидеть на стуле Шан Цинхуа и стоящим рядом Ло Бинхэ.       — Для тебя лучше сейчас признаться, что ты наплёл про меня учителю, — сказал полудемон лорду Аньдин, но в его голосе больше не было угрозы, да и весь устрашающий облик грозного императора испарился.       Теперь вместо кровожадного демона напротив Шан Цинхуа стоял совершенно опустошённый, оглушённый только ведомым ему горем, потерянный ученик пика Цинцзин. В его печальных глазах стояли непролитые слёзы, а уголки губ чуть заметно подрагивали.       — Учитель не мог написать такое... — с болью в голосе прошептал Бинхэ. Эти слова явно не предназначались для посторонних и были мыслями вслух, но Шан Цинхуа их всё равно услышал и теперь лихорадочно думал о таинственном содержании письма. Что же такого написал Шэнь Цинцю, что его ученик, который должен был от радости прыгать на одной ножке, чуть не разнёс весь дворец. Это должно быть что-то очень серьёзное... И тут Шан Цинхуа осенило: этот дурак, братец Огурец, признался своему ученику в измене!       — Цзюнь-шан, — пролепетал Шан Цинхуа, в душе холодея от своей догадки, — клянусь, что и слова плохого о вас не сказал Шэнь Цинцю.       — Тогда о чём вы говорили? — отрывисто спросил Бинхэ.       — Ну о том, о сём... — Шан Цинхуа испуганно покосился на второго полудемона, внимательно слушающего их. Не хватало ещё и его гнев навлечь, тогда уж точно ему несдобровать, тут и Мобэй-цзюнь не поможет. — О разных вещах, — расплывчато ответил лорд пика Аньдин. — Но могу сказать точно, Шэнь Цинцю очень волновался за вас и переживал, как бы с вами ничего плохого не случилось...       — Правда? — в голосе Бинхэ было столько надежды, что Шан Цинхуа невольно пожалел полудемона.       — Конечно, — уже смелее продолжил лорд. — Я вам больше скажу, Шэнь Цинцю себе места не находил от тревоги и искал способ вам помочь.       Шан Цинхуа нервно поёрзал. Под пристальным взглядом Ло Бинхэ, пусть уже не таким грозным, как несколько минут назад, он всё равно чувствовал себя неуютно.       — Тогда почему он написал всё это... — задумчиво пробормотал Бинхэ, а затем уже громче добавил: — Что же было потом?       — Я отлучился по делам, а когда вернулся, Шэнь Цинцю передал письмо и покинул дворец.       Бинхэ молчал, пытаясь понять, в чём он провинился, что сделал не так и почему учитель столь жестоко обошёлся с ним. Постепенно до него стало доходить: Шэнь Цинцю узнал, что полудемон добровольно отдал его в руки своему бессердечному двойнику, оставив одного, совершенно беззащитного.       «Конечно, я предатель! — в отчаянии подумал Бинхэ. — Я бросил его, оставил на милость поехавшего крышей демона, который замучил и убил в своём мире другого Шэнь Цинцю. О чём я вообще думал в тот момент! Сможет ли учитель теперь простить меня после этого?»       Мысли, одна безнадёжнее другой, проносились в голове Ло Бинхэ, а перед глазами стояла леденящая кровь картина, в которой учитель смотрит на него равнодушным взглядом и произносит страшные слова: «Я больше никогда не хочу тебя видеть».       Потребовалось некоторое время, чтобы Бинхэ смог отогнать эти жуткие образы и взять себя в руки.       — Значит, это ты, — после продолжительного молчания, наконец, произнёс он, повернувшись к своему двойнику. Он сказал это совсем тихо, и со стороны казалось, что полудемон разговаривает сам с собой, ни к кому не обращаясь. Но Ло Бингэ сразу среагировал на эти слова и, изогнув брови в притворном удивлении, невинным голосом спросил:       — Что я?       — Ты знаешь.       Ло Бинхэ медленно, не сводя глаз со своей ненавистной копии и не обращая внимания на направленные на него напряжённые взгляды, подошёл к столу. С пугающим спокойствием Бинхэ взял со стола изящную чашку с давно остывшим чаем. Он никак не мог вспомнить, откуда она здесь появилась и кто вообще додумался сервировать стол для чаепития. Машинально поглаживая пальцами гладкий прохладный фарфор, Ло Бинхэ пытался восстановить душевное равновесие и собраться с мыслями. Сейчас самое главное — не дать тёмным помыслам засосать его сознание в пучину отчаяния. Нужно найти учителя и вымолить его прощение. Он сделает всё для этого, потому что в противном случае его жизнь более не имеет смысла. Только эта мысль сейчас удерживала его рассудок от полного помутнения.       — Мне всё же очень интересно, что же Шэнь Цинцю тебе написал? — не скрывая любопытства, спросил Ло Бингэ, совершенно не рассчитывая на ответ. Испытывая торжественное злорадство над своим двойником, который ещё немного и окончательно сломается, оригинальный герой, мечтая раз и навсегда устранить соперника, лениво растягивая слова, произнёс: — Ты, конечно, мне не скажешь, — а затем с коварной улыбкой добавил: — Но смею предположить, что учитель понял, насколько ты никчёмный как в делах, так и в постели. Особенно после того, как он страстно отдался мне здесь, в твоих покоях. Ты знаешь, он даже позволил мне его связать...       Хрупкий фарфор в руках Бинхэ треснул, и его осколки с лёгким звоном упали на пол, но несколько мелких острых кусочков впились в ладони полудемона. Из ранок сразу потекла кровь, смешиваясь с разлитым холодным чаем, но Бинхэ не обращал на это внимания, оглушённый жестокими словами двойника.       Он продолжал молчать, молясь про себя всем богам, чтобы происходящее оказалось сном. Но лёгкая боль в ладонях, которая не шла ни в какое сравнение с мучительной болью, разрастающейся в груди, говорила, что всё это — реальность. Бинхэ физически почувствовал, как его сердце, такое же хрупкое, как эта чашка, треснуло и разбилось на тысячи осколков. Один из худших кошмаров, о котором он старался не думать, пока был в другом мире, сбылся.       Бинхэ перестал реагировать на происходящее вокруг и не видел, что Лю Минъянь прижала ладонь к губам, сдерживая крик, и посмотрела на своего мужа недоверчивым взглядом; не замечал он поражённого Мобэй-цзюня, продолжавшего закрывать собой Шан Цинхуа; и даже не обратил внимания на самодовольное лицо двойника, уверенного в своей победе. Он был полностью одинок в этой комнате и в этом мире.       В тишине раздался неуверенный голос Шан Цинхуа, который не видел ничего из-за спины ледяного демона и мог полагаться только на слух.       — Кажется, что-то разбилось? — спросил лорд пика Аньдин.       Ло Бинхэ вздрогнул от звука его голоса и постепенно вернулся в реальность. Горько усмехнувшись, он глухо произнёс:       — Да, разбилась одна вещь. — А затем совсем тихо добавил: — Разбилось моё сердце.