Из огня да в полымя

      Шэнь Цинцю с трудом открыл глаза. Он лежал на кровати, занавешенной со всех сторон белоснежным балдахином. Тонкая газовая ткань, точно облако на вечерней заре, разноцветно горела в последних лучах солнца и медленно колыхалась над головой. В открытое окно лился мягкий вечерний свет, заполняя комнату тёплым сиянием и рисуя на стенах золотой орнамент.       Второй лорд попытался вспомнить, что произошло. Последним более-менее чётким воспоминанием было, как Ло Бинхэ не дал ему упасть, подхватив и уложив обратно в кровать. А дальше он погрузился в душную и липкую темноту. Иногда Цинцю удавалось вынырнуть из неё наружу, тогда он слышал знакомые голоса и чувствовал лёгкие прикосновения. Второй лорд вспомнил, как, с трудом проталкивая слова, он позвал Бинхэ, но почему-то рядом оказался Юэ Цинъюань, ласково шепчущий «Сяо Цзю» и целующий его веки мягкими мокрыми губами, а дальше его снова затянуло в чёрный водоворот забытья и сознание заволокло туманом. Последним, что он услышал, оставаясь на краю реальности, были слова «Люблю тебя», но кто их сказал, Цинцю никак не мог понять.       Сейчас же ему вообще казалось, что всё это было иллюзией, одним из ночных кошмаров, в который его затянуло. И только раскалывающаяся голова и слабость, растекающаяся по телу, напоминали, что произошедшее не было сном.       Рядом послышался шорох, и, с трудом повернув голову, Цинцю столкнулся с тёмными глазами своего ученика. Что-то новое, пугающее появилось в его взгляде — странное нетерпение, злая насмешка и холодная расчётливость. Цинцю моргнул — наваждение рассеялось, и на него вновь смотрели полные любви и заботы глаза полудемона.       — Бинхэ, — простонал второй лорд. — Что со мной? Я что, заболел?       — Учитель, вы наконец очнулись, — зашептал Ло Бинхэ. — Тихо, не двигайтесь, — остановил он лорда.       — Пить хочу. И расскажи, что произошло.       Бинхэ поднёс к пересохшим губам Шэнь Цинцю пиалу со свежей водой и, аккуратно наклонив его голову, стал тонкой струйкой вливать в рот живительную влагу. Второй лорд несколько раз порывался попить самостоятельно, но слабые руки совершенно не хотели его слушаться.       — Вас поразила неведомая болезнь, никто не мог понять, что это было, вы умирали... — начал говорить Ло Бинхэ, но его голос предательски задрожал.       Шэнь Цинцю с болью посмотрел на поникшего ученика и подумал: «Бедный мой лотос, я снова заставил тебя волноваться. Даже страшно представить, что тебе снова пришлось пережить». Он с трудом приподнял руку и холодными пальцами дотронулся до бледного лица ученика. Бинхэ замер от этого лёгкого, почти невесомого прикосновения. Что-то странное на долю секунды опять промелькнуло в его глазах, но быстро исчезло, а затем он поймал тонкую кисть учителя и коснулся её губами.       — Вам ничего не помогало, и казалось, что надежды совсем нет, — продолжил тихим голосом говорить Бинхэ, сжимая ладонь учителя в своей руке. Было видно, что каждое слово даётся ему с трудом. — Все собрались, чтобы попрощаться с вами... Но тут случилось чудо, болезнь отступила.       — Вот как... — немного удивлённо произнёс Цинцю. Всё это показалось ему довольно странным, но ноющая головная боль мешала как следует обдумать сказанное учеником.       — Возможно, вам помогло одно из лекарств Му Цинфана, — предположил Бинхэ, аккуратно поправляя подушку под головой учителя и убирая растрепавшиеся пряди волос с его лица. — Это уже не важно, главное, что вы живы и скоро будете здоровы.       — Долго я спал? — второй раз предприняв попытку приподняться с кровати, спросил Цинцю.       — Почти три дня, — Ло Бинхэ остановил его слабые трепыхания и строго произнёс: — Учитель, лежите спокойно, вам сейчас нельзя покидать постель.       — И сколько времени мне предстоит провести в кровати? — закатил глаза Цинцю. Силы понемногу возвращались к лорду, слабость отступала, а боль в голове утихала.       — Пока организм учителя полностью не восстановится, — неопределённо ответил Бинхэ.       — И как мы об этом узнаем? — продолжал допытываться Цинцю.       — Мастер Му будет осматривать вас каждый день и, как только он поймёт, что ваше состояние пришло в норму, разрешит встать.       — Значит, это надолго, — проворчал Цинцю.       Ло Бинхэ уже собирался выйти из комнаты, оставив учителя отдыхать, как последний схватился его за ворот халата и притянул к себе. Нежно поцеловав мягкие губы Ло Бинхэ, Цинцю немного виновато прошептал:       — Прости, что заставил тебя волноваться.       Улыбка озарила настороженное лицо полудемона, и тот с воодушевлением произнёс:       — Я принесу бульон. Учителю нужно немного поесть.       Следующую неделю Цинцю провёл в постели. Несмотря на то, что силы почти полностью вернулись к нему, Му Цинфан строго запретил всякую активность и пригрозил заклятием обездвиживания, если лорд не будет слушаться, а Бинхэ полностью с ним согласился.       Но отдыхать особо не получалось: то и дело к Цинцю приходили посетители — это были лорды пиков, Мин Фань, Нин Инъин, другие ученики, многих он даже не знал, но все они со слезами радости на глазах желали Цинцю скорейшего выздоровления. Второй лорд был приятно польщён таким вниманием к своей персоне. Оказывается, столько людей волнуется и переживает за него! Оригинальному Шэнь Цинцю такая популярность и не снилась. Пожалуй, около его постели, кроме Юэ Цинъюаня, никого бы и не было. А если всё-таки кто-то и оказался бы рядом с умирающим оригинальным лордом пика Цинцзин, то только для того, чтобы добить его и быть уверенным наверняка, что Шэнь Цинцю покинул этот мир. Возвращаясь к главе школы — он каждый день проводил у постели больного по несколько часов. Обычно он рассказывал события, происходящие на хребте, в красках пересказывая мельчайшие детали. Иногда просто молчал, с нежностью рассматривая становившегося с каждым днём всё мрачнее и мрачнее Шэнь Цинцю. Уходил Юэ Цинъюань каждый раз с неохотой, обязательно находя причину ещё немного задержаться, чем вызывал приступы безудержной ревности у Бинхэ. Последний скрежетал зубами, а его глаза становились алого цвета и метали молнии, поэтому Цинцю приходилось уделять ему повышенное внимание, чтобы хоть немного успокоить его исстрадавшееся за последнее время сердце.       Единственным человеком, которого Цинцю ещё не видел после того, как очнулся, был Лю Цингэ. Бинхэ сказал, что Бог Войны приходил один раз, но попал в то время, когда Цинцю спал, и после этого решил, видимо, больше не наносить визиты. В душу второго лорда закрались сомнения, и он с подозрением посматривал на своего ученика, боясь, что это он дал Лю Цингэ от ворот поворот. Но потом, вспомнив, что лорд пика Байчжань далеко не скромная девушка и вряд ли стал бы мириться с таким положением дел, страшно разозлился на своего шиди Лю и решил при случае непременно всё ему высказать.       Поначалу второму лорду нравилось, что все с ним носятся, как с ценным сосудом, но к концу недели повышенное внимание стало его тяготить. Он уже умирал один раз в этом мире, и в прошлый раз это не вызвало такого переполоха. Сейчас он жив и практически здоров, но у всех такой взгляд, будто он через пару минут испустит дух.       В один из тёплых весенних вечеров Цинцю не выдержал и, пользуясь редкой возможностью, что он остался один, встал с постели. Ослабшими от долгого пребывания в кровати ногами он подошёл к зеркалу и невольно поморщился отражению — на него смотрело бледное похудевшее лицо в обрамлении чёрных прядей волос, выбившихся из причёски. «Определённо, пора прекращать бездельничать и валяться в постели», — с этими мыслями Шэнь Цинцю накинул верхний халат и собрался выйти на улицу. Но тут, совершенно не вовремя, в проходе появился Ло Бинхэ.       — Учитель, — воскликнул он. — Зачем вы встали?       Полудемон моментально оказался рядом с Цинцю и теперь, приобняв его за плечи, подталкивал назад, к кровати.       — Я не могу больше валяться и ничего не делать, хочу подышать воздухом, — заупрямился Цинцю, категорически отказываясь снова ложиться.       — Ну почему вы такой непослушный? — грустно покачал головой Бинхэ, понимая, что спорить бесполезно. Немного подумав, полудемон легко поднял учителя на руки.       — Я уже давно здоров, — запротестовал Шэнь Цинцю и слабо постучал веером по плечу ученика. — Поставь меня.       Но тот отрицательно покачал головой.       — Тогда отнеси меня хотя бы во двор.       Некоторое время спустя Цинцю сидел на мягкой подушке, откинувшись спиной на ствол бамбука, и наблюдал за закатом, вдыхая полной грудью разливающиеся вокруг сладкие весенние запахи. На его коленях лежала голова Бингэ, которую Цинцю нежно массировал. Иногда он останавливался и начинал перебирать непослушные локоны ученика, но затем снова погружал тонкие изящные пальцы в густую шевелюру и мягко, одними подушечками пальцев касался кожи головы.       Бингэ от удовольствия прикрыл глаза и незаметно наблюдал за лицом учителя, таким прекрасным в лучах заходящего солнца. Его зелёные глаза излучали особенный тёплый свет и с бесконечной любовью и нежностью смотрели на Ло Бингэ. А тот тонул в их светлой глубине, и в его душе всё пело и ликовало, ведь этот прекрасный взгляд предназначался ему одному.       От осознания этого на губах Ло Бингэ блеснула довольная улыбка, и полудемон лишний раз убедился, что он всё сделал правильно. Если недавно его одолевали сомнения, и в какой-то момент он вообще хотел отказаться от своего плана, то сейчас они полностью развеялись. Бингэ получил даже больше, чем рассчитывал. Как же хорошо лежать так, прижимаясь носом к тёплому животу учителя, вдыхая нежный аромат бамбука, исходящий от него, и ни о чём не думать.       — Как дела в Царстве демонов? — нарушил молчание Цинцю.       — Нормально, наверное, — лениво ответил Бингэ. Он не представлял, что творится в этом мире в Царстве демонов, и не горел желанием заниматься чужими делами. Из последних воспоминаний двойника полудемон увидел, что тот хотел передать все дела Мобэй-цзюню, а сам навсегда переселиться с учителем в горы.       — Ты слишком беспечен, — недовольно продолжил Шэнь Цинцю. — Сам же рассказывал о подозрительных выбросах тёмной ци. Они продолжаются?       — Нет, сейчас всё спокойно, поэтому не стоит волноваться, — улыбнулся Бингэ и потянулся за поцелуем.       — Всё же, — немного отстраняясь, сказал Цинцю, — нужно спуститься в демонические земли...       — Как скажете, учитель, — прошептал Бингэ. — Как только вы окончательно поправитесь, мы сразу туда отправимся.       Цинцю хотел ещё что-то сказать, но его рот оказался в плену губ Бингэ, который увлёк его в долгий чувственный поцелуй.