Из огня да в полымя

      С момента выздоровления Шэнь Цинцю прошло уже две недели, его тело полностью восстановилось, и лорд был готов отправиться в Царство демонов вместе с Бинхэ. Напоследок Цинцю всё-таки решил нанести визит на пик Байчжань. Лю Цингэ за всё это время так и не появился на пике Цинцзин, ни разу не проведав Цинцю и не справившись о его здоровье, что было весьма необычно и немного обидно.       Бинхэ сделал недовольное лицо, когда учитель сообщил ему о своём решении, но сопровождать его на хребет отказался, и второй лорд в одиночестве отправился на пик Байчжань.       С момента пробуждения Шэнь Цинцю чувствовал себя не в своей тарелке и сейчас, наконец оставшись один, попытался разобраться, что же его так тревожит. После долгих раздумий он пришёл к выводу, что его беспокоит Бинхэ. Было стойкое ощущение, что тот что-то скрывает и постоянно притворяется. Несколько раз Цинцю видел жёсткое выражение лица своего лотоса и холодный блеск горящих алым светом глаз, присущий истинному протагонисту, но, как только Бинхэ понимал, что за ним наблюдают, его лицо моментально менялось, будто он натягивал маску. От этого открытия Цинцю стало жутковато, и если первый раз ещё можно было списать на разыгравшееся воображение, то последующие наблюдения указывали, что Бинхэ что-то задумал. Мысль о том, что это неудержимый жеребец из другого мира, Цинцю отмёл сразу же, как только увидел привычные шрамы — в том, что это его Бинхэ, сомнений не оставалось. Но что же так повлияло на его поведение? Болезнь Шэнь Цинцю? Или их длительное пребывание на пике? А может, проблемы в Царстве демонов?       За этими мыслями Цинцю добрался до пика Байчжань и, неспешно обмахиваясь веером, принялся искать глазами стройную фигуру Лю Цингэ. Он увидел его почти сразу. Они встретились глазами, и Бог Войны широкими шагами пошёл в сторону второго лорда. Его высокий хвост покачивался при ходьбе, а несколько чёрных прядей, выбившихся из причёски, мягко обрамляли красивое лицо. Прежде чем Цинцю сообразил, что происходит, Лю Цингэ заключил его в объятия на глазах у всех адептов пика.       — Ты что творишь?! — возмущённо оттолкнул его Цинцю.       Но Лю Цингэ лишь рассмеялся в ответ:       — Я просто рад, что ты жив и здоров.       — Да неужели, — ядовито сказал Шэнь. — Что же ты так ни разу не посетил пик Цинцзин? Пришлось мне, не вполне здоровому человеку, самому идти к тебе.       — Ты не до конца поправился? — лицо Цингэ вмиг посерьёзнело.       Шэнь Цинцю хмыкнул и спрятал за веером улыбку.       — Ты что, серьёзно притащился сюда больным? — не унимался Цингэ. Несмотря на суровый тон, лицо его приобрело растерянное и беспомощное выражение.       — Не волнуйся, со мной всё в порядке, — складывая веер, ответил Цинцю.       Цингэ облегчённо вздохнул и неуклюже предложил:       — Раз уж ты пришёл, может, выпьешь со мной чаю?       — Я уж думал, не дождусь от тебя приглашения.       Всю дорогу до дома Цингэ они молчали. Шэнь Цинцю неоднократно ловил на себе странные взгляды Бога Войны и в конце концов не выдержал:       — Лю Цингэ, что ты на меня всё пялишься? У меня лицо грязное?       Неожиданно Цингэ смутился и даже, кажется, чуть заметно покраснел.       — Ты немного бледный, — пробормотал он. — Смотрю, как бы тебе снова плохо не стало.       На самом деле он хотел сказать другое. Он несколько раз открывал рот, но слова застревали в горле и никак не хотели выходить наружу.       Там, сидя около постели умирающего Цинцю, Цингэ понял одну вещь — этот человек навеки завладел его сердцем. Он всю жизнь испытывал к нему противоречивые чувства: сначала презрение, граничащее с ненавистью, затем недоверие, после восхищение, снова презрение — за связь с мерзким отродьем. И вот, видя, как Цинцю угасает на глазах, Цингэ понял, что любит его, причём вовсе не как брата. Более того, он хочет сжимать его в объятиях, целовать, обладать им... Он испытывал нечто подобное, когда Цинцю умер в прошлый раз, но списал всё это на глубокую скорбь по утерянному брату. Однако сейчас Цингэ чётко осознал чувства, которые испытывает к этому человеку. Страх охватил его, и в какой-то момент он действительно хотел, чтобы Цинцю умер, а сам он похоронил бы вместе с ним эти постыдные чувства... Но затем Цингэ опомнился — как он будет жить в этом мире, где не будет этого человека? Когда Шэнь Цинцю очнулся, Лю Цингэ боялся встретиться с ним, боялся, что не сможет сдержать себя и признается ему. Ведь что он получит взамен? Презрительную улыбку и пару язвительных слов. Он опозорит себя и станет посмешищем в глазах лордов всех двенадцати пиков.       В доме Лю Цингэ младший ученик принёс чайник горячего чая «Снежный пик», вкус которого был свеж, что было весьма кстати в этот жаркий весенний день.       — Ты так и не ответил, — продолжил Цинцю, — почему не приходил ко мне.       — Не хотел лишний раз встречаться с отродьем, — холодно бросил Лю Цингэ.       — Ну хватит, — голос второго лорда стал строгим. — Прекрати его так называть.       — Хорошо, — легко согласился Цингэ. — Не хотел встречаться с ублюдком.       Цинцю закатил глаза и спрятал за веером улыбку.       — Ты неисправим... Кстати, через пару дней мы с Бинхэ отправимся в Царство демонов, — как бы между прочим сказал Цинцю.       — Это ещё зачем? — нахмурил брови Цингэ.       — У него там возникли некоторые проблемы, ещё до моей болезни, и лучше бы их поскорее решить.       — Так он пускай и решает, а тебе там нечего делать, — жёстко ответил Бог Войны.       — Без меня он не пойдёт, — вздохнул Цинцю. — Ну а я без него не останусь тут.       — Я понимаю, — Цингэ отставил от себя чашку. — Но ты только поправился, никто не знает, что за недуг тебя поразил и какие последствия могут быть.       — Да хватит тебе, — махнул рукой Цинцю. — Му Цинфан сказал, что я полностью здоров, никаких отклонений в моём состоянии нет, организм полностью восстановился.       Бог Войны лишь покачал головой. У него чесались руки запереть Шэнь Цинцю здесь, на пике Байчжань, и никуда не выпускать, но он прекрасно понимал, что это невозможно. Второй лорд будет сопротивляться и устроит грандиозный скандал, да и мерзкое отродье явится сюда со своей свитой. Кстати, об отродье...       — Шисюн, — осторожно начал Лю Цингэ, — ты знаешь, что это за вещь?       С этими словами Бог Войны вытащил из рукава халата нефритовую подвеску.       У Цинцю округлились глаза, когда он увидел её, а веер выпал из рук и с лёгким стуком упал на стол.       — Откуда это у тебя? — удивлённо спросил он.       — Твой ублюдок дал.       — Когда?       Лю Цингэ поморщился от неприятных воспоминаний и медленно произнёс:       — Ты был совсем плох, когда ублюдок вернулся...       — Постой, — перебил его Шэнь. — Бинхэ что, куда-то уходил, пока я был без сознания?       — Да. Мы только пришли к тебе с главой школы, когда к этому отродью подошёл младший адепт, то ли что-то сказал, то ли передал, не помню... Но после этого монстр вылетел из хижины, а вернулся только к закату. Подбежал к тебе, обнял, а мне в руку сунул это. Я только хотел спросить, что он делает, но ублюдок зыркнул на меня своими красными глазищами и снова убежал.       Цинцю задумался. Всё это было очень подозрительно.       — А что за адепт к нему приходил?       — Ещё совсем ребёнок, но с какого пика — не скажу.       — Понятно, — сказал Шэнь Цинцю, хотя ему совсем ничего понятно не было. — Давай сюда подвеску, я её отдам Бинхэ, это очень ценная вещь для него.       — Неужели? — язвительно спросил Лю Цингэ. — Зачем же тогда ей так разбрасываться?       — Вот я у него и спрошу, — Цинцю протянул руку, чтобы забрать кулон.       Лю вертел фальшивый нефрит в руках и с сомнением смотрел на второго лорда.       — Ты уверен?       — Абсолютно. Давай, говорю, сюда подвеску.       Со вздохом Цингэ опустил в руку Цинцю тёплый кулон, легко коснувшись пальцами кожи второго лорда. Прикосновение было таким мягким и нежным, что Цинцю невольно вздрогнул.       — Будь осторожнее, — грустно произнёс Лю Цингэ. — Если тебе вдруг понадобится помощь, знай, что ты всегда можешь рассчитывать на меня.       От этих слов Цинцю растерялся, но быстро взял себя в руки и с ухмылкой произнёс:       — Ловлю тебя на слове.       Они продолжили пить чай, но беседа не клеилась. Лорд пика Байчжань был рассеян и не реагировал на остроты Шэнь Цинцю. Знал бы тот, какие мысли бродят в голове Бога Войны, то понял бы его состояние и, скорее всего, залился бы краской и сразу убежал. Но он этого не знал, поэтому продолжал неосознанно дразнить лорда пика Байчжань, постукивая гардой веера по алым губам, играя с чёрными прядями, выставляя напоказ белую, трогательно беззащитную шею и призывно сверкая нежно-зелёными глазами.       В какой-то момент Цингэ понял, что больше не сможет выдержать и прямо сейчас или овладеет Цинцю, или же изобьёт его до полусмерти. Оба варианта были неприемлемы, поэтому Лю Цингэ выбрал третий вариант — сославшись на дела, он с хмурым видом встал из-за стола и покинул удивлённого Шэнь Цинцю.       Пока учитель отсутствовал, у Ло Бингэ появилось свободное время, и он решил обдумать всё происходящее. Ему, определённо, нравилась трогательная забота учителя и было приятно проводить с ним время, но роль нежного лотоса и невинной овечки ему порядком надоела. Ладно, только перед учителем, но ему приходилось сдерживаться перед всеми этими людьми, которые постоянно крутились рядом с Цинцю и требовали его внимания. Очень хорошо, что они скоро отправятся в Царство демонов — там учитель будет принадлежать ему безраздельно, а Бингэ наконец выпустит пар.       Второй момент, который волновал полудемона, — это отсутствие секса. За долгие годы жизни, имея обширный гарем, он привык, что по щелчку пальцев сестрички исполняли все его желания в любое время дня и ночи. Сейчас же приходилось поститься, что вызывало ещё большее раздражение. Соблазнить какую-нибудь бывшую жену с пика для Бингэ не составило бы труда, но тут все знали, в каких отношениях он состоит с учителем, поэтому это могло вызвать подозрения. Может, сходить на время в свой мир? Тоже не вариант, там сейчас его двойник, который, скорее всего, жаждет его убить, ну или, по крайней мере, вернуться сюда.       Получается, остаётся только учитель... У Бингэ не было опыта с мужчинами, более того, они его никогда не привлекали, но, если подумать, все эти поцелуи, которыми они обменивались с Цинцю, были довольно возбуждающими. Хм, почему бы и нет? Учитель очень хорош собой, и в прошлый раз, когда Бингэ почти овладел им, он испытывал неподдельное возбуждение, причём достаточно сильное.       Размышляя над этим, Бингэ осматривал вещи в комнате и наткнулся на прелюбопытную книжку — «Сожаление горы Чунь». Возможно, если бы она стояла на полке, то не привлекла бы его внимание, но книжка была спрятана под матрас, и только небольшая часть её торчала наружу. Открыв это произведение, Бингэ погрузился в чтение и понял, что совсем ничего не знает в этой жизни. Некоторые моменты заставили его, демона, имевшего больше трёхсот жён, покраснеть, другие — глупо захихикать. Его естество реагировало на всё это весьма активно, бодро вскакивая при очередном пикантном моменте.       За чтением его и застал Цинцю, вернувшийся с пика Байчжань в весьма противоречивых чувствах и полный подозрений. Но, как только он увидел в руках ученика богомерзкую книжонку, все мысли вылетели из его головы.       — Ты зачем опять её читаешь? — дрожащим голосом спросил Шэнь Цинцю.       Бингэ поднял глаза, и улыбка расплылась на его прекрасном лице.       — Учитель... — произнёс он томным голосом, от которого по спине лорда побежали мурашки. — Вас так долго не было...       — Бинхэ, — строго сказал Цинцю, — мы же договаривались больше ничего не пробовать из этой писанины Лю Минъянь.       От этих слов полудемон просто онемел. Сказать, что он испытал шок, — это ничего не сказать. В первую очередь его поразило, что никчёмный двойник каким-то образом уговорил учителя заняться такими непотребствами. И тут же стало интересно, что они пробовали? Может, сцену в водной тюрьме? Ммм... Демон почувствовал, как стало тесно в штанах. Хотя вряд ли...       Вторым шоком стало то, что весь этот разврат написала его жена, которая отличалась скромностью и добропорядочностью. «Никогда бы не подумал, что у Минъянь такое богатое воображение», — пронеслось в голове у Бингэ.       Отложив книгу, демон решил позже более внимательно её изучить, а сейчас притянул в свои объятия учителя.       — Хорошо, — промурлыкал Бингэ, увлекая его в чувственный поцелуй и неторопливо освобождая от одежд.       Зная, что его двойник — никудышный любовник, демон старался не показывать сразу своё мастерство, но то ли длительное воздержание, то ли прочтённая книжка, а может, гладкое рельефное тело учителя с нежной кожей возбудили его до предела, и он, не сдерживаясь, накинулся на Цинцю. Опешив от такого напора, лорд немного растерялся, позволяя раздевать его, но затем, придя в себя, отпрянул.       — Полегче, Бинхэ, что с тобой такое? — срывающимся голосом выдавил Шэнь Цинцю.       Тем временем полудемон уже скинул верхнее одеяние и сейчас стоял перед учителем до пояса обнажённый, его грудь с тонким шрамом под сердцем тяжело вздымалась, а мускулистый торс прижимался к обнажённому телу Цинцю.       — Я просто соскучился... — глухим от возбуждения голосом прошептал Бингэ и, подхватив Цинцю на руки, опустил на кровать. Одной рукой он сжал запястья учителя над головой, а другую поднёс к его губам. Нежно проведя по ним несколько раз, Бингэ легко протолкнул четыре пальца в горячий влажный рот. У Цинцю самого от желания закружилась голова, и он неторопливо начал посасывать и облизывать изящные пальцы, играющие с его языком.       От картины обездвиженного послушного учителя у Бингэ что-то взорвалось в голове, и похоть разлилась по его венам. Ни одна жена его настолько не возбуждала.       С глухим стоном он вытащил пальцы изо рта и приставил их к нежному колечку мышц, торопливо засовывая их внутрь. От желания тело Бингэ сотрясала дрожь, его член тёрся о живот Цинцю, пачкая его прозрачной влагой, и каждое соприкосновение отдавалось в теле полудемона яркими вспышками. Крепко сжав бёдра учителя руками и покрывая всё его тело поцелуями, Бингэ вошёл внутрь, немного резковато, что вызвало протяжный стон у Цинцю. Сжав в руке член учителя и отвлекая его от болезненных ощущений, Бингэ начал неторопливо двигаться. Стоны учителя становились всё сильнее, они были словно музыка для полудемона, усиливая его желание. Он уже слышал стоны, но другого Шэнь Цинцю и совершенно при других обстоятельствах. Тогда они его безумно радовали, но ни в какое сравнение не шли с этими — сладострастными и наполненными похотью. «Это совсем неплохо, — сбивчиво подумал Бингэ. — Это не просто неплохо, это отлично».       Все подозрения и сомнения Цинцю утонули в водовороте страсти, в который он был захвачен. Он совершенно забыл о подвеске, отданной ему Лю Цингэ, и о том, что хотел поговорить об этом со своим учеником.       Его тело плавилось от ласк Бингэ, требуя всё больше и больше, а разум затуманился от удовольствия, которое он испытывал.       В ту ночь они занимались любовью трижды, и вконец вымотанный Цинцю заснул на груди Бингэ, нежно поглаживая подушечками пальцев тонкий шрам под его сердцем.