Dive

Сегодня такой же день, как и все остальные: съёмки, запись песни, промоушен, фотосессии… Один и тот же сценарий, разыгранный сотни раз, пока я уже не помню, где начало, а где конец. Я улыбаюсь, потому что так нужно. Слова звучат, реплики сменяют друг друга, но я больше не слышу их смысл. Всё проходит мимо. Как будто я стою за стеклом и наблюдаю чужую жизнь. Иногда я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз что-то чувствовал — по-настоящему. Но память выдаёт только обрывки, и они всегда одинаковы. Утро. Свет в глаза. Вкус кофе, который уже не имеет вкуса. Ровно отмеренные часы работы. Молчание между встречами. Вечер, где я слишком устал, чтобы спать, и слишком жив, чтобы умереть. И снова утро. В этом цикле нет драматичных событий, нет резких поворотов. Только медленное разложение, которое никто не замечает. И я тоже перестал замечать, пока оно не стало мной. Иногда я думаю: может, завтра будет иначе. Но завтра приходит, и я понимаю, что оно просто другое сегодня. Тот же день. Те же люди. Та же пустота. Иногда в привычной, бесконечно одинаковой череде дней начинают появляться странные изломы. Они не яркие и не броские, скорее тусклые, почти неосязаемые. Но именно в этом их опасность. Они подкрадываются незаметно, как едва слышный скрип в пустой комнате, который вдруг начинаешь слышать всё чаще. Это может быть случайный звук в наушниках, обрывок фразы от кого-то рядом, чужой взгляд, который задерживается на секунду дольше, чем принято. Пустяки. Но почему-то именно эти секунды остаются со мной дольше, чем целые дни. Они врезаются внутрь и застревают там, как занозы, о которых сначала думаешь, что они не мешают, но потом начинаешь ощущать их при каждом движении. В эти моменты я чувствую, как привычная плёнка, в которую завернут каждый мой день, чуть сдвигается. И за этим сдвигом не пустота, к которой я привык, а что-то иное. Хаотичное. Слишком живое, чтобы быть безопасным. Там гнев, накопленный за годы молчания. Там желание сорвать с себя всё, что я так упорно держал на месте. Там тяжёлое, липкое ощущение, что я хочу разрушить. Просто чтобы доказать, что ещё могу. Я начинаю прислушиваться к этим трещинам. Сначала осторожно, как к чему-то запретному, но со временем всё чаще. Не потому, что хочу выбраться, а потому, что мне нужно знать, что они всё ещё там. Что под этим ровным, мёртвым слоем что-то всё же шевелится. И я боюсь. Не самой пустоты. С ней я давно научился жить. Я боюсь того, что однажды эти трещины станут настолько широкими, что удерживать больше будет нечего. Что я не просто сорвусь, а захочу сорваться. И тогда… тогда, возможно, я даже не попытаюсь остановить себя.