Джефф Убийца (Русская адаптация)

      С того момента прошёл месяц. Давид всё это провёл в больнице с бинтами на лице и всём теле. Семья навещала его практически каждый день и старалась подбадривать. Но вот настал день «X».       — Всё же будет хорошо. Верно? — в очередной раз спросила Светлана, пока они ожидали врача, находясь в палате Давида.       — М-м-м-м... — промычал парень, на что женщина недовольно стукнула рукой по спинке кровати.       — Ты мне глаза тут не закатывай!       — Мам, но у него глаз даже не видно, — возмутился Алексей. На этой ноте в палату вошёл врач.       — Ты повозмущайся мне тут, — ответила Светлана. Правда, ей на это больше нечего было ответить.       — Прошу тишины. — Доктор положил бланк с записями на тумбочку.       — С ним точно всё будет хорошо?       — Я уже говорил и повторю ещё раз: мы сделали всё возможное. Остальное от нас не зависит, — устало сказал мужчина и начал развязывать бинты на голове у подростка. — Будем надеяться на лучшее.       — Боже! — вскрикнула Светлана, когда увидела лицо сына. Оно было белым, а губы потемнели. — Всё хорошо, ты только не переживай.       — Это не так уж и плохо. Парень, тебе нужно это увидеть, — сказал врач. Давид кивнул и аккуратно встал с кровати.       — А где есть зеркало?       — В ванной комнате. Она там. — мужчина указал на одну из дверей, куда и направился Давид.       Когда он увидел себя в зеркале, то замер в немом шоке. Затем аккуратно поднял забинтованную руку, потрогал лицо и, на удивление всех, улыбнулся как мог.       — Ну... Да, всё не так уж и плохо, — торопливо сказала Светлана с неловкой улыбкой, в которой не было ни грамма искренности. Она хотела подойти к сыну, но тот начал смеяться.       — Не так уж плохо? Да я прекрасен! — Парень повернул голову к семье и залился до безумия странным смехом.       — А это не опасно? — настороженно спросил Михаил, наблюдая за сыном. Они с матерью переглянулись.       — Это, скорее всего, защитная реакция психики. Если он не придёт в норму в течение недели, то обратитесь к психиатру. — Медик что-то записал в свои бланки и быстро пошёл к выходу.       — А когда мы можем его забрать?       — Сегодня он пройдёт обследование, и если никаких отклонений не обнаружится, то завтра он сможет отправляться домой.       — Хорошо. Давид, тебе лучше прилечь. Отдохни. Мы завтра приедем к тебе, — сказала Светлана и, обняв сына, пошла к выходу. В палате теперь остались только Давид и Алексей.       — Извини, конечно, но ты так больше на бабу смахиваешь, — сказал, скрестив руки на груди, Лёша, когда родители отошли с врачом.       — Я прекрасен, — проговорил Давид и снова прикоснулся к лицу, глядя в зеркало.       — Чем губы красил?       — Ой, заткнись! — Парень оттолкнул брата.       — Да ладно, Дуся, не дуйся, — с добродушной улыбкой сказал Лёша и быстро направился к выходу из палаты. — С катушек тут не слети окончательно. Пока.

***

      — Давид, с тобой точно всё в порядке? — спросил Михаил и через зеркало заднего вида посмотрел на сына. Он сидел тихо, погрузившись в свои мысли. — Давид!       — М-м? — Парень отвлёкся от разглядывания своего отражения в стекле и, посмотрев в то же зеркало, встретился взглядом с глазами отца.       — Я спрашиваю: всё ли с тобой в порядке? Нормально себя чувствуешь? — повторил отец.       — Да, всё прекрасно. — И он наверняка врал. Только кому — отцу или себе — понять не мог. Мысли были заглушены, задавлены.       Машина остановилась, и семейство направилось к дому.       — Тебе лучше передохнуть. У тебя был очень трудный месяц, — сказала Светлана, когда они пришли домой, и толкнула братьев в их комнату. Они пожали плечами и удалились в спальню. Уставший, переживший слишком много эмоций за этот день Давид сразу завалился на свою кровать и погрузился в сон; следом за ним в скором времени уснул и брат.       Проснулся Давид только ночью, когда все спали, и пошёл на кухню, чтобы попить воды, но его взор зацепил обычный кухонный ножик, блеснувший в темноте. Он стоял в держателе и отражал свет уличных фонарей из окна, словно манил к себе. Парень минуты две стоял и смотрел на этот предмет, но вскоре улыбнулся и, бесшумно выхватив «холодное оружие» из держателя, направился в ванную комнату. Там Давид встал напротив зеркала и вырезал себе улыбку на лице, почти не чувствуя боли от лезвия. Кровь текла по его подбородку, Немного полюбовавшись результатом, парень начал смеяться. Сначала тихонько, нервно, а потом всё громче и громче.       — Что случилось? — тихо спросила ещё не отошедшая от сна Светлана, когда открыла дверь. Но замерла на пороге и посмотрела на безумного сына. Лицо её тут же утратило первоначальное сонное выражение, глаза, показалось, вспыхнули.       — Мама, разве я не прекрасен? — Давид повернулся к матери лицом и довольно улыбнулся. — Так я буду прекрасным всегда...       — Ты что наделал? На белую футболку..! Сам отстирывать будешь! — прикрикнула женщина, когда отошла от шока. Она взяла в руки грязные штаны, что лежали поблизости, и кинула их в сына. — На кафель капаешь! Умойся живо! И вообще положи нож! — Парень сразу же отбросил оружие, но он откатился в сторону Светы. — Ещё в мать кидаешься, а ну иди сюда!       В Давида полетела тряпка, отчего он прикрылся руками. Мать принялась хлестать его ею, ругаясь при этом так, что на их крики вскоре прибежали Лёша и папа.       — Ай, ай, ладно, ладно, прости-и! Я не специально! Прости! — Давид прикрывал голову руками и пригибался к вымазанному в крови полу, но это не спасало его от ударов матери.       Михаил и Лёша молча наблюдали за этим спектаклем, не до конца понимая, что же именно тут произошло. В итоге всего этого Давид стоял на коленях и оттирал кровь с пола, пока его брат был отправлен спать.       — С вами бы с ума не сойти...       — Им нужно сначала обладать! Мой давай! Ишь ты, самовыражение у него такое! — проворчала на него мама, а Давид молча продолжал оттирать кровь, капавшую с его же щёк и марающую только вытертый пол снова.