Анатоль

      В аннотации к этой книге, скорее всего, напишут всевозможные регалии, которыми меня успели наградить. Да что гадать-то, у меня на руках как раз цитата: «писатель, режиссер, популяризатор культур малых народов Поволжья, почетный гражданин своей страны, «человек года» по версии журнала «Вестник Перемен», лауреат государственной премии «Надежда федерации», голос целого поколения». Чтобы меня не упрекнули в тщеславии, все это писал не я, отнюдь, да и вот этим своим предисловием как раз хочу на время откреститься от этих титулов. В то время, когда разворачивались изложенные мною события, я был не Толмачев Виктор Олегович, а просто Витька, который и догадываться не мог о том, что его ждет в будущем. Если Вам нужен именно Виктор Олегович — милости прошу в другие мои работы, наполненные либо чем-то более академичным и приближенным к объективности, насколько позволяет моя крепость убеждений, либо совершенным художественным вымыслом, написанным исключительно с целью развлечь и преподнести мораль. Этот же не вполне монументальный труд посвящен мне и событиям, которые разворачивались вокруг меня. Причина этих событий вынесена в заглавие — «Анатоль».       Я долго думал о том, как бы мне обозвать эту рукопись. Вариантов было море, но все они отдавали вторичностью или были довольно бессмысленными. По итогу мозгового штурма я остановился на простом в своей идее, но не лаконичном «Правдивая история гражданина Кручинина», затем отбросил тривиальное предисловие, оставив только фамилию, но быстро опомнился и сменил на имя — получился просто «Анатоль», что даже более символично. Сначала это название показалось мне излишне минималистичным, но потом в голову пришла затейливая идея: Анатоль сам по себе персонаж довольно любопытный, но далеко не уникальный, если распутать клубок его кажущейся глубокой личности. Эта форма его имени, плотно прикрепившись в моей голове к его образу, имеет все шансы стать именем нарицательным, таким же, как «Обломов» или «Плюшкин». Довольно рискованно с моей стороны заявлять такое — ставить себя в один ряд с великими классиками, но я постараюсь приложить все свои усилия и медийный вес, чтобы эта наивная затея осуществилась.       «Анатоль», известный вам всем как «Анатолий Кручинин» без отчества, был мне знаком даже слишком лично. Как опишет любой биограф, я даже жил с ним под одной крышей, и считаю это вполне себе достижением, ведь ужиться с ним и не сойти с ума — задачка высокой сложности. Мое мнение об этой действительно примечательной, но в плохом смысле, личности сформировалось не из его выступлений или провокационных действий, а непосредственно из общения, что, на мой взгляд, делает его чуть более достоверным, чем попытки других исследовать это непонятное явление. Меня часто спрашивали о нем, но я никогда не толком отвечал, потому что, во-первых, даже с психотерапевтом не решался о нем говорить весьма долгое время, что там с журналистами, а во-вторых, еще до нагрянувшей известности решил: об этом знакомстве нужно написать книгу, не иначе. Все мои ответы и отписки ограничивались кратким «Лучше бы я его и не знал», и, если честно, все последующие главы — это тот же самый ответ, но развёрнутый.       Признаю, сохранение некоторой ценной информации, в особенности той, что я публикую отдельно от книги (не волнуйтесь, все материалы будут тут подробно упомянуты), в какой-то степени преступно, за что меня непременно будут критиковать, на что я смогу только тактично промолчать, ведь в глубине души более чем согласен. Мне нужно было работать куда быстрее, но я закопался в постоянных переписываниях, дополнениях, обобщениях, которые в конечном счете были не так важны, ведь эту книгу читатель покупает не за художественную ценность, а ради правды, так что я плюнул и в итоге объединил все черновики. Даже самые незначительные, казалось бы, эпизоды, остались упомянуты, даже самые неважные персонажи стали выпуклыми. Говоря о подлинности истории, которая могла пострадать из-за такого подхода, ни один из ниже приведенных фактов не является намеренным искажением или ложью. Самое большее, что я себе позволял — небольшое художественное преувеличение, чтобы любезный читатель не заскучал.       Закончу это спонтанное вступление, написанное в сжатый срок перед самой публикацией, одним простым предупреждением: сейчас вы нырнете в середину десятых, к молодому, еще не подкованному в письме и не обладающему хоть каким-то жизненным опытом Витьке. Будьте к нему немного снисходительнее, чем обычно отношусь к нему я.