Белочка

Альфы, омеги, беты. Особняки, в которых живут кланами, светские приёмы в них и вожаки их устраивающие. Всё, как прописано в учебниках Нового Мира. Только с годами ситуация всё хуже и хуже — человечество… вымирает. Бет рождается всё больше, а нести крупное потомство они не в состоянии, как и рожать кого-то, кроме себе подобных. В самых исключительных случаях, они приносят омегу, но так редко, что шанс равен нулю. Альф они понести не в состоянии вообще. Поэтому теперь выживание кланов стало напрямую связано с омегами. Кроме них, наследника принести никто не в состоянии, просто физически. — Посмотри, какое чудо я приобрёл. Ценный товар, только ужасно… робкий, знаешь? Сопливый мелкий засранец. — Ли Джун кивает в сторону небольшой цепи в углу, на которой сидит Бельчонок. — Строит из себя чёрт пойми что, всё время ревёт. Я даже ебать его не хочу. А ведь красивый, правда? Правда. Чан молчит, но не заметить это невозможно — парень и правда очаровательный. С милыми чертами лица, пухлыми щеками, тёмными глазками… И ухоженный настолько, что затмевает красотой половину гостей. Семейство Ли достаточно обеспеченное, чтобы позаботиться об омегах, даже если они их раздражают: у этого парня идеальная кожа и потрясающий мех на ушках и длинном, беличьем хвосте, обвитом вокруг его хрупкого тела. Светлые волосы уложены, большие глаза рассматривают разложенные перед ним «развлечения» в виде еды и напитков, но он настолько в себе, что абсолютно не заинтересован в том, чтобы что-то пробовать. — Белка? Зачем тебе? — Оглядываясь на собеседника, Чан старается выглядеть настолько беспристрастным, насколько может. Делая короткую паузу, чтобы глотнуть шампанского из тонкого фужера. — Я думал, ты по более… крупным. — Захотелось. «Захотелось». Ну конечно. У таких семей денег столько, что омег они скупают ради развлечения, а не выживания. «Из-за таких, как ты, — думает Чан, — человечество и вымирает». И он абсолютно прав. — Ну и… как? — Подбирая слово, Кристофер преувеличенно пренебрежительно кивает в сторону парня, который принялся играть с небольшой вишенкой, катая её по полу перед собой. — Стоило того? Понравился? Голос он держит. А вот волчий хвост и уши напрягаются, и скрыть это от зорких глаз не выходит. — Опа… Соболиные повадки Джуна раздражают. Разваливаясь в кресле, он гаденько смотрит на того, кого считает другом, быстрыми движениями поглаживая собственный хвост. Маленький рост, пухлое телосложение… избалованный альфа на шее богатых родителей. И всё, начиная от внешнего вида, и заканчивая поведением, демонстрирует это. — «Как»? «Понравился»? Серьезно? Да я кроме как насильно в него бы не вставил. — Меняя позу, подзывая к себе прислугу, Ли тоже хватает бокал и, вторя родительским замашкам, отпивает сразу половину, небрежно бросая полу-пустой фужер на тумбу между их с Чаном креслами. — Не переживай. Он «чистенький». От этого слова передёргивает. — Какая разница. Всё равно он твой. — Поправляя длинные волосы рукой, Волк тем не менее бросает ещё один взгляд в сторону светлой макушки, высматривающей кого-то в толпе с таким очарованным взглядом, что даже Чану становится интересно. — У меня нет денег на омег. Его клан, после смерти отца, уничтожили подчистую. И собирал он его теперь заново, используя те крупицы связей, что остались после гибели всего могущества Банов. Как один из вариантов — с помощью семьи Джуна. Не плохой, но настолько… зажравшейся, что на их светских приёмах их семьи почти всегда преобладало отвращение от всех их побрякушек и золотого убранства в виде вышитых золотом кресел или портретов в полный рост, висящих в холле. — На содержание найдутся? — Чан, задумавшийся о своём, понимает не сразу. — Я спрашиваю, на его содержание ты деньги найдешь? — Не давая задать вопрос, он сразу хмыкает, закатывая глаза. — Моя мамаша проела мне все мозги, что я впустую трачу их безграничные денежки и покупаю чёрт пойми что. И знаешь почему? Потому что этот… бракованный… вечно льёт слёзы, даже за едой. Отказывается спать со мной в одной постели. Даже когда я сказал, что для него у меня остался только коврик под дверью, он выбрал жить на полу, а не со мной. Последней каплей стало то, что его ничего не берёт. Никакие наказания. А у меня рука крепкая… все становились шёлковыми. До этого избалованного малолетнего засранца. У Чана кружится голова. От ярости, от шока и от собственных феромонов, с такой скоростью окутывающих наполненное людьми помещение, что Джун вздрагивает, отшатываясь на кресле поближе к спинке. — Вау! Белый Волк возбудился, а? — Интерпретируя реакцию по своему, наследник династии Ли неуклюже встаёт, хлопая себя по карманам брюк, едва не трещащих по швам на толстых бёдрах. — Щас, щас… вот, держи. Ловя брошенные ему в руки ключи, Чан поднимает бровь и, благодаря низкому росту собеседника, не вставая без труда смотрит на круглое лицо, исполненное самодовольством. — Что уставился, Бан мой-клан-обречён-на-провал-потому-что-у-меня-нет-омеги Чан? Теперь он твой. — Видя скепсис на красивом лице, подтверждённый напряжёнными ушами, Джун смеётся высоким смехом, слегка хрюкающим в самых забавных для него местах. — Забирай, серьёзно, мне он задаром не нужен. Всё равно моя сердобольная мамаша его не выкинет и оставит мне в наказание, чтобы стабильно пилить за всё, что ей не нравится… а так, он хотя бы не будет мозолить ей глаза, всем своим видом напоминая о том, что я «как последняя свинья потратил средства на свои хочу, не спросив совета у старших». Чан не может поверить в своё счастье. Чан не может поверить в такую резкую перемену в жизни. Омег у него никогда не было. В клане его отца омегой была мама и ещё несколько жён и женихов его друзей… поэтому он знал, как общаться с ними. Но понятия не имел, как их «приручать». Снова бросая взгляд на своего новообретённого омегу, Волк с удивлением наблюдает за тем, как Котёнок Хёнджина, точно так же ненавидящий светские вечера, принимается играть с ним, ловя ту самую вишенку, катаемую по полу, и отправляя её обратно, в ручки Бельчонка. Возможно, это будет проще, чем казалось. — Что я должен в замен? — Сжимая ключ в кулак, Крис уже уверен в том, что что бы не услышал, он будет готов согласиться. — Ты же… — Это благотворительность. А там… сочтёмся. Я помог тебе, ты мне. В конце концов, сейчас я буквально даю твоему клану шанс на выживание, а? Теперь ты на голову выше половины тех, кто тут сидит. Это правда. Без омеги у вожака клан обречён на гибель. — Многовато и абсолютно необоснованно для благотворительности. Никому не выгодно взращивать другой клан. — Такой ты умный, а самого простого не понимаешь. Наши кланы рядом… — Садясь обратно, на кресло, Джун усмехается с характерным для подлости блеском в глазах. — Это выгодно. Чан кивает. Конечно. Нападать на клан, который дал тебе омегу, ты не станешь. И Джун надеется, что когда клан Бан снова разрастётся достаточно, чтобы составлять конкуренцию, им удастся сохранить перемирие и эту странную «дружбу». — Значит, сочтёмся. — Ага. И кстати… — Снова разваливаясь в подушках, Соболь кивает в сторону сломанного им Бельчонка, уже подкармливающего Феликса, светящегося от счастья. — Хан Джисон. — Что? Нехотя отрываясь от представшей перед ним картины уточняет Чан, больше совершенно не настроенный на общение. Занятый попыткой понять, как ему успеть подружиться с омегой до начала собственного гона, какие вещи ему хотелось бы иметь, что есть на завтрак, обед и ужин, какую одежду носить… — Хан Джисон. Его имя. Но он предпочитает, чтобы к нему не обращались. Иначе ревёт каждый раз. И почему-то Чану совсем не хочется знать, почему.