Не одна

      Зимний воздух покалывает щёки и кончики пальцев, несмотря на согревающее заклинание. Дорога до ворот Малфой-мэнора кажется бесконечной, хотя портключ перенёс их всего в нескольких десятках ярдов от ворот. Летом бы это расстояние показалось пустяковым делом, но сегодня двадцать шестое декабря и Гермиона чувствует себя снеговиком, когда они наконец добираются до ворот.       Там их встречает до неприличия прилично одетый домовой эльф и они радуются, что преодолевать ещё десяток ярдов по территории Малфой-мэнора им не придётся — хотя Гермиона бы посмотрела на убранство сада, окружающего зловещее с виду поместье. Летом. Анастасии это здание напоминает усадьбы в Петрограде. Равнодушие и величие — всё что приходит на ум, стоит только бегло окинуть поместье взглядом.       Но внутри оказывается на удивление уютно. Посреди холла возвышается исполинских размеров ель, украшенная иллюзорными свечами и хрустальными игрушками самых разных форм — от классических шаров, до фигурок Мерлина, почему-то рождественских. Между зелёных ветвей летают феи, издавая мелодичный перезвон, и Гермиона не уверена, что это тоже иллюзия.       — Приветствую вас в Малфой-мэноре, — пищит домовик и бесшумно исчезает, щёлкнув пальцами.       Гермиона оглядывается на своих спутников. Гарри выглядит сконфуженным, не зная куда деть руки он инстинктивно ищет несуществующие карманы в парадных брюках — кто вообще придумал брюки без карманов? Сириус же напротив — словно готов к любому развитию событий. Доверия к Малфоям у него нет и в помине, даже с учётом того, что Люциус действительно приложил руку к его скорейшему оправданию.       Спустя ещё несколько минут томительного ожидания к ним выходит леди Малфой. Её идеальную осанку подчёркивает тёмно-синее платье из тяжёлого бархата, поверх которого поблёскивало скромное колье. Выглядит Нарцисса роскошно. Гермиона с удивлением думает, что ей, должно быть, нет и сорока, но выражение усталой надменности на её лице добавляют ей все десять лет.       — Прошу, пройдёмте в столовую, — чинно проговаривает леди Малфой и, не дожидаясь ответа, направляется в сторону массивных деревянных дверей.       Анастасия вспоминает фотографии, сделанные при задержании Малфоев в их поместье. Тот же холл, но выглядел он каким-то заброшенным, обветшалым. Что же сделает Волан-де-Морт с этой семьёй?       Впрочем, в пучину жалости к Малфоем Анастасии не позволяет упасть Гермиона, напоминая: те не сказать, что сами виноваты, но Люциус принял (или примет) череду провальных решений, что и привело эту семью туда, где они оказались.       Анастасия возражает — не оказались, а могли бы оказаться. Сейчас всё будет по-другому, уж она-то позаботится. В этом она видит свою миссию здесь — помочь тем, кому можно помочь. Спасти тех, кого стоит спасти.       За огромным дубовым столом все присутствующие сидят друг от друга на приличном расстоянии, говорить приходится громко, что заставляет Гермиону чувствовать себя немного неуютно. Говорят о настолько банальных светских вещах, что это навивает скуку. Единственное, что заставляет Анастасию взбодриться и быть начеку — неожиданное присутствие профессора Снейпа. Тот сидит молча весь ужин, лишь изредка бросает мрачные взгляды на Гермиону.       Наконец, когда вся эта прелюдия кончается, из-за стола встаёт лорд Малфой.       — Завтра нас ждёт нелёгкая беседа. Поэтому я предлагаю вам переночевать в мэноре. С утра, на свежую голову, принимать важные решения будет правильнее.       Драко на этих словах выглядит так, словно его сейчас собьёт грузовик. Неужели отец не делится с ним планами? Хотя как будто бы делится — Гермиона вспоминает их неловкий диалог во время Бала. Тогда что это Малфой-младший так перепуган?       Комнаты им выделяют в гостевом крыле. Гермионе достаётся совсем крохотная, до невозможности обезличенная комната, уже, к счастью, прогретая и, парадоксально, уютная. Бежевые стены, голландский натюрморт над камином. Гермиона в восторге. Остаётся только принять горячую ванну, прогреть косточки, и можно забираться под огромное ватное одеяло — толщиной в несколько дюймов.       Девушка с наслаждением опускается в горячую воду, уходит с головой. Лежит на дне с открытыми глазами, ощущая как вода заливается в уши, и смотрит в потолок. Голову переполняют беспорядочные тревожные мысли, и Гермиона отстранённо думает — сколько времени ей нужно так пролежать, чтобы они ушли.       Выныривает и ёжится от холодного воздуха, обдавшего лицо и плечи.       Что за разговор их ждёт завтра? Собеседники очень специфические — взрослые что, сочли уместным присутствие детей? Или в «нелёгкой беседе» принимать участие будут не все?       Почему тут присутствует профессор Снейп ей понятно — как впрочем и её собственное присутствие может быть объяснимо. Вероятно, вместо того, чтобы поделиться её тайной с Дамблодор, профессор решил поделиться ей с Малфоями. Не сказать, чтобы Гермиона видела в этом железную логику, но по крайней мере она благодарна профессору.       Но Гермиона всё равно ничего не понимает. Остаётся только дождаться завтрашнего дня.       Засыпает она всё так же в тревоги, сон долго не идёт, но всё же он приносит облегчение.       Наутро девушка чувствует себя как никогда отдохнувшей, и это даже удивляет. В холл она спускается раньше всех, чувствуя прилив сил и готовность ко всему на свете. Через несколько минут к ней присоединяется Драко — тот, в отличие от неё, выглядит каким-то измученным, но маска самодовольство на месте, так что Гермиона почти не переживает. Поначалу они сидят в неловком молчании, но Драко не выдерживает первым.       — Как думаешь, о чём они хотят поговорить?       Гермиона пожимает плечами с деланным равнодушием.       — О Волан-де-Морте, конечно.       Драко ёжится, но вдруг вставляет:       — Он, вообще-то, Волдеморт. Ты мало того, что не боишься произносить его имя, так ещё и произносишь его неправильно, Грейнджер.       Анастасия на это хихикает, и Гермионе приходиться мысленно на неё шикнуть. Это вообще-то из-за неё она стала так странно произносить имя тёмного мага.       — Звучит лучше, конечно, чем «тот-кого-нельзя-называть», — добавляет Драко и Гермиона вымучено улыбается. Всё-таки это не совсем та тема, над которой можно похихикать. — Я тоже буду его так называть.       — Хорошо, Малфой, — кивает Гермиона и поворачивается к Драко. У него опять покраснели кончики ушей, несмотря на горделиво вздёрнутый носик. — Ты что-то знаешь!       Малфой фыркает.       — Разумеется, Грейнджер, что-то я точно знаю.       — Нет, я имею в виду про сегодняшний разговор. И это ещё ты у меня спрашивал, что я думаю?       — Я знаю только, что задумал мой отец, — нехотя соглашается Малфой. — Но вряд ли меня пригласят. Я не очень понимаю, почему вдруг отец и Снейп решили говорить с тобой... — он строит смешную гримасу и пожимает плечами.       Анастасия снова хихикает и Гермиона решительно не понимает, что ту так веселит в Драко Малфое. Красные уши, что ли?       — Люциус приглашает в кабинет, — на ступенях внезапно возникает леди Малфой, и от её холодного, ровного тона у Гермионы мурашки по коже. — Остальные уже там.       Как Гарри умудрился оказаться в кабинете? Бедный Гарри, если подумать — он там сейчас что, наедине с профессором Снейпом и Люциусом Малфоем? Гермиона представляет, какая атмосфера царит сейчас в кабинете и ужасается.       Пока они идут по мрачным коридорам, она успевает растерять всю свою готовность, всю свою бодрость и окунается в пучину таких же мрачных мыслей. Настраивается на общий лад.       В кабинете её действительно ждёт нахохлившийся как воробей Гарри, в компании профессора Снейпа и Малфоя-старшего. Те полны невозмутимого спокойствия, по крайней мере внешне, и будто не замечают гнетущую атмосферу в кабинете. Нарцисса, как оказывается, оставаться не собирается, поэтому Гермиона начинает чувствовать себя примерно как Гарри — ещё немного и сама нахохлится и забьётся в угол.       Она, пока шла, успела передумать сотни мыслей, начиная с банального «я просто расскажу им что знаю, а они уже пусть сами всё за меня решат», и заканчивая не менее банальным «я лучше знаю что и кому надо делать, пусть слушают меня».       В итоге она приходит к чему-то среднему, и решает помалкивать, пока к ней не обратятся.       Проблема оказывается в том, что обращаются к ней с первых слов.       — Начнём с того, что мисс Грейнджер расскажет нам всё, что знает, — мрачно бросает профессор Снейп, глядя на девушку исподлобья.       Гермиона успевает только подумать, как забавно он и Гарри рассредоточились по разным углам кабинета, создавая друг между другом максимальную дистанцию. Затем её мозг включается, и она выдаёт короткое «что?»       — Мисс Грейнджер, не валяйте дурака, — раздражается профессор, но его внезапно осаживает Люциус Малфой, успокаивающе кладя руку тому на плечо.       — Мисс Грейнджер, — вкрадчиво начинает тот. — Дело в том, что Северус поделился со мной информацией о ваших... Взаимоотношениях с некой Анастасией. И нам интересно послушать, что она может нам рассказать.       — Я не могу просто так превратиться в неё, — обиженно мямлит Гермиона, волком глядя на профессора. — По крайней мере, сейчас мне не грозит опасность.       — Мерлина ради, вам и тогда не грозила опасность, — огрызается профессор, но замолкает.       — Но я постараюсь ответить на все ваши вопросы как можно подробнее, — продолжает Гермиона, улавливая гордость Анастасии. Гермиона думает, что годится здесь особо нечем, но Анастасии удаётся вытащить её из упаднических настроений и они обе стараются сконцентрироваться на происходящем в кабинете.       Но взрослые молчат. Словно не знают, какой вопрос задать первым — они все кажутся важными, но какой важнее? «Кто выиграет?» Бесполезный вопрос. «Кто виноват и что делать?» Слишком пространный. Вот все и молчат.       Молчат долго, не смотрят друг на друга и в какой-то момент Гермиона пугается, что время просто остановилось и она теперь обречена скитаться между фигурами близких и не очень людей, стать привидением Малфой-мэнора вне времени и пространства.       Но наконец тишину нарушает всё такой же вкрадчивый, на удивление спокойный голос Люциуса Малфоя.       — Вы должны что-то знать о слабых сторонах Тёмного Лорда.       Анастасии кажется, что это не совсем то, что уместно спрашивать у пятнадцатилетнего подростка. Гарри в углу съёживается, словно ждёт, что сейчас на него переведут все стрелки. Вообще-то он ещё ничего не должен знать про свою геройскую участь, но, может, он что-то такое всё равно ощущает. Есть ведь пророчество.       Но отвечать Гермионе. Хотела бы она сейчас передать бразды правления Анастасии, но та, кажется, взращивает в ней самостоятельность, потому что чем сильнее Гермиона её зовёт, тем больше та отдаляется.       — Я не знаю, насколько вы в курсе такого понятия как..., — она мнётся, не знает как подступиться. Но решает идти в лоб. — В общем у Волан-де-Морта есть семь крестражей.       В кабинете снова повисает гнетущее молчание. Понятно, что Гарри не имеет представления, о чём речь, но вот профессор Снейп становиться мрачнее тучи, а Люциус Малфой сереет, словно сейчас упадёт в обморок. Первым себя в руки берёт профессор.       — Даже спрашивать не буду откуда вам такое известно, Анастасия, но видит Мерлин, информация от вас поступает крайне... Спорная. Вы уверены в том, о чём говорите?       — Да, сэр, — Гермиона колеблется, конечно, но в Анастасии и её знаниях она почему-то уверенна твёрдо. Не уверена только в себе. Но тут речь не о ней. — Я, разумеется, не смогу доказать никому и ничего, вы можете поверить Анастасии как верю ей я, или забыть потом о нашем разговоре как о страшном сне.       — Боюсь, у нас нет выбора, — мрачно замечает Люциус.       — Я не знаю точно, где они, но я знаю, в чём они заключены. Точнее, я знаю где находятся три из них, предполагаю, где можно найти четвёртый и, мне хочется верить, скоро получу помощь в поиске остальных...       — Мисс, давайте по порядку, — обрывает её поток сознания лорд Малфой и Гермиона согласно кивает. — Не уверен, что все присутствующие понимают, о чём идёт речь.       Гермиона смотрит на профессора Снейпа, тот кивает и произносит медленно, словно слова причиняют ему физическую боль:       — Крестажи — осколки души. Не буду вдаваться в мрачные подробности, скажу лишь, что пока они не уничтожены — Тёмный Лорд будет возрождаться снова и снова. Возможно, он будет создавать новые, ведь бессмертие — именно то, о чём он всегда грезил.       — Но это липовое бессмертие, — добавляет Гермиона. — Как верно заметил профессор, пока мы знаем только о семи, но их количество может расти. Мы уничтожим один — Волан-де-морт может создать два новых.       — Так давайте пока говорить об известных вам, мисс, семи, — вставляет лорд Малфой не без иронии.       — Да, — кивает Гермиона. — Так вот. Их семь: Дневник Тома Реддла — Гарри уничтожил на втором курсе.       На этих словах Люциус Малфой бледнеет ещё сильнее. Неужели не знал, что именно подбросил маленькой Джинни? Гермиона понимает, что ступила на тонкий лёд, но если не развивать эту тему — как она поймёт, кого практически уже записала себе в союзники?       — Лорд Малфой, — осторожно начинает она. — Мы думаем, что важно иметь понимание, почему вы тогда...       — Я вас понял, мисс Грейнджер, — перебивает тот, так не по-лордовски подпирая стену, сутулясь. — И я с вами согласен. Это была нелепая попытка избавится от проклятой вещи, но знал ли я тогда, что это за вещь?... Пожалуй, догадывался. Но не хотел думать о последствиях. Не смотрите на меня так, мистер Поттер, на тот момент это казалось мне достойной альтернативой. Сейчас я понимаю, что это не так.       Гарри порывается что-то сказать, но Гермиона останавливает его предостерегающим взглядом.       — Если позволите, — продолжает она. — У меня к вам ещё один вопрос.       Профессор Снейп нетерпеливо кивает, побуждая продолжать.       — Почему мы сейчас говорим обо всём этом? Не должен ли при этом разговоре присутствовать директор?       — Это два вопроса, мисс Грейнджер, — на автомате отвечает профессор, глядя в пустоту. — Альбус, безусловно, должен знать обо всём. По-хорошему. Он мудрее нас всех вместе взятых, но всегда есть одно «но».       — Какое же?       Профессор обречённо усмехается.       — Он светлый маг, как известно всем присутствующим. Он может не одобрить... Определённые методы, которые могут быть более эффективными. Тем не менее, я намерен рано или поздно познакомить с Анастасией и его, хотя, видит Мерлин, сделаю я это не без сожаления. Это может связать нам руки...       — Тогда зачем...       — Потому что в равной степени это может и спасти нашу шкуру, — твёрдо говорит профессор, мрачно глядя на Люциуса Малфоя. Винит того в том, что тот успел натворить, во что влипнуть?       Гермиона согласно кивает и замолкает, ожидая дальнейших вопросов.       — Мы остановились на первом крестраже, — не заставляет ждать пришедший в себя лорд Малфой.       — Да... В общем, есть ещё змея самого Волан-де-Морта — она разумное существо. Сразу скажу про... Ещё одно разумное существо-крестаж. Это Гарри.       В кабинете снова повисает тишина, такая холодная и мрачная, что Гермиона даже ёжится. Гарри шумно выдыхает и все переводят взгляды на него.       — Не назвал бы мистера Поттера разумным существом, — хмыкает профессор Снейп, игнорируя гнетущую атмосферу.       Поттер обиженно фыркает, но молчит, вновь становясь похожим на воробушка.       — Эту информацию точно стоит передать директору, — говорит снова бледный до зеленцы лорд Малфой, недоверчиво обводя взглядом всех присутствующих, словно надеется: моргнёт — и всё закончится не начавшись.       — Он знает... — таким же серым голосом отвечает Гермиона, с жалостью глядя на Гарри. Тот выглядит совсем плохо — по бледности не уступает Малфою, сидит перепуганно глядя в пол и кажется готов расплакаться. Дрожащим голосом спрашивает:       — И что это значит, получается, меня... Меня надо уничтожить?       — Не обязательно, — уклончиво говорит Гермиона, задумчиво прикусывает губу и воскрешает в памяти разговор с Ваней. — Мне кажется, я знаю про человека, который может нам помочь.       — И кто же это? — профессор требователен как никогда, буравит взглядом девушку и та тушуется. С чего вообще такая уверенность, что незнакомый ей Александр Литвинов сможет что-то сделать. С другой стороны — всё это связи, которые рано или поздно приведут их к решению.       — Он шаман, брат одного из чемпионов. Маг ни светлый, ни тёмный, а просто, ну... Колдун. Владеющий первородной магией. Мало кто так близок к самой сути магии, и Александр — один из таких. По крайней мере со слов Вани так выходит.       — Вани? — вскидывает брови профессор.       — Ой, Иван. Иван Литвинов, чемпион. Ваня это сокращённое от..       — Мы поняли, мисс, сейчас не об этом, — раздражается профессор. — Вы говорите, что Альбус знает — и что же он тогда ничего не делает?       — О, он делает! — Гермиона внезапно начинает злиться. Сейчас, когда она говорит об этом вслух, звучит всё конечно дико. Эта злость снова призывает Анастасию, и теперь та, кажется, слишком уж близко, словно хочет перехватить бразды правления.       Гермиона не сопротивляется. Ей становиться так тошно, что хочется сжаться в маленький комочек на краю сознания и максимально абстрагироваться от происходящего. Что она и делает.       — Господа, добрый день, — кивает Анастасия, наслаждаясь удивлением остальных.       Только Снейп невозмутим:       — Анастасия, я полагаю?       — Верно. Так о чём бишь мы? Ах да, добрый директор Дамблдор — светлейший и мудрейший маг современности. Хотите знать, что он делает с информацией? Взращивает в Поттере героя, жертвенного агнца, готового пожертвовать собой...       — Я готов! — выпаливает Гарри, сурово насупившись.       — Вот и я о чём, — мрачно добавляет Анастасия. — Но нам такой вариант не подходит. Поэтому, как я уже говорила мистеру Снейпу...       — Профессору, — на автомате поправляет Снейп.       — Мне вы не профессор, — фыркает девушка. — Так вот, как я уже говорила — у нас больше ресурсов, чем мы думаем. И, не знаю как вы, а мы с Гермионой намеренны использовать их по полной.       — Да что вы там намерены, — с нарочитым пренебрежением Снейп осаживает её, и Анастасия всё же тушуется. — Предоставьте всё планирование и все намерения взрослым.       — Как скажите, — фыркает Анастасия. — И тем не менее я здесь.       — Позвольте мне взять слово, мисс Гр... Анастасия, — Люциус Малфой, окончательно кажется пришедший в себя, снова выглядит как Лорд — с большой буквы. Он величествен и горд, формально-любезен. Даже немного зловещ. — Вы здесь отчасти потому, что над моим сыном возникла угроза, и ваше появление натолкнуло меня на размышления. Что если вы здесь не случайно, вы не задумывались об этом? Вы появились в нашем мире именно в тот момент, когда...       — Ближе к делу, Люциус, — раздражённо бросает Снейп, с мрачным неодобрением глядя на товарища.       — Как скажете, — поддразнивает тот непонятно кого и продолжает. — Моему сыну нужно как можно скорее покинуть страну, причём таким образом, чтобы его фамилия перестала играть ту роль, которую она может сыграть, если Волдеморт придёт к власти.       — И какой у вас план? — настороженно спрашивает Анастасия, смутно догадываясь, к чему ведёт лорд Малфой.       — Вы, Анастасия, своя на Колдовской Руси. А Гермиону позвали там погостить...       — Откуда вы знаете? — настороженность начала перерастать в напряжение, замкнутость пространства внезапно начала пугать. Два ребёнка, один на один с Пожирателями. Ситуация может оказаться безвыходной, Гермиона больше не чувствует себя в безопасности, она начинает задыхаться...       — Не переживайте так сильно. Возможно, мистер Литвинов слишком рад был тому факту, что нашёл в Хогвартсе русскоговорящую подругу. Возможно, директор Каркаров услышал об этом и передал Северусу, как товарищу по несчастью и, возможно, Северус поделился со мной... Что, в прочем, совершенно не важно. Мы можем помочь друг другу. Я навёл справки... Говорят, брат мистера Литвинова искусен в тёмной магии, а нам сейчас нужны союзники. Так давайте совместим полезное с полезным.       — Я так и не поняла, что именно вы от меня хотите, лорд Малфой... — мямлит Гермиона, резко утратив контакт с Анастасией.       — Вы поедете на Колдовскую Русь с моим сыном. Найдёте там Александра Литвинова, пообщаетесь с ним... И останетесь там, пока моему сыну не перестанет угрожать опасность.       — То есть вы предлагаете мне сбежать?! — Гермиону моментально охватывает ярость. Этот план — очень в духе Малфоев, если так подумать.       — Я предлагаю вам обоим искать помощь там, откуда её не будет ожидать Тёмный Лорд. Находясь в безопасности, вы будете куда полезны. Вас надо беречь, Анастасия...       — Гермиона, — буркнула девушка.       — Быстро же вы вернулись, мисс Грейнджер, — хмыкает профессор Снейп.       — Так вот, — невозмутимо продолжает лорд Малфой. — Мисс, Грейнджер, вы обладаете ценными знаниями, и куда больше пользы от них будет на расстоянии, особенно поначалу. Я, признаться, следуя совету Северуса, планирую присоединиться к Ордену Феникса. Так приведите и вы туда новых союзников — иностранные маги, поверьте мне, могут многое из того, что не ведомо нам. Как и наоборот, в прочем.       — Я вас поняла, — Гермиона подавленно кивает, мысленно соглашаясь с доводами. — Но Волан-де-Морт не оставит незамеченным то, что вы отослали сына...       — А я его и не отсылаю. Он сам сбежит... С вами. Мне это, конечно же, не понравится и, что поделаешь, придётся отречь его от Рода. Думаю, Тёмный Лорд сможет лишь мне посочувствовать, если он на такое конечно способен.       План и правда в духе Малфоев. Не прост, но гениален. Гермионе остаётся только согласиться на него.

***

      — Второе испытание всего через месяц, — шипит Гермона галантно протягивающему руку Малфою. Но руку подаёт, бубнит только «поганец» в покрасневшее ухо новоиспечённого кавалера.       — Я провожу вас до библиотеки, моя леди, — говорит тот обаятельно и так громко, что кажется весь Большой зал оборачивается на них. Слизеринцы, конечно, в числе первых. Гермиона неиронично переживает, что Малфою однажды устроят тёмную.       Тот теперь повсюду с ней, очень старательно изображает влюблённого принца, так что ей становится неловко. Она не обладает актёрским талантом, в отличие от той же Жульет, так что остаётся лишь надеяться, что её смущение также может быть принято за влюблённость. Поначалу она от Малфоя отмахивалась, словно строя непреступную королеву. Но когда это перестало производить должное впечатление — сдалась.       Поэтому посиделки в библиотеке втроём становится привычными, и месяц пролетает незаметно. Драко при этом не особо вникал в их подготовку, но в общих чертах всё же представлял в чём суть задания.       В итоге он и оказывается тем, кого «похитили» русалки. Это наводит Гермиону и Анастасию на некоторые размышления.       Лорда Малфоя не могли не поставить в известность. Более того, Драко бы не похитили без его согласия. Значит ли это, что Люциус посвятил директора в свой план, что он всё же пришёл просить помилования для своей семьи и вступил-таки в Орден? Насколько Дамблдор осведомлён о том, что произошло в то утро незадолго после Рождества?       Обо всём этом Гермиона думает, снимая с себя чары, согревавшие её всё то время, что она стояла в одном купальнике перед трибунами. Но с погружением в ледяную воду все эти мысли растворяются, прогоняемые табуном мурашек. Она даже взвизгивает — захлебнулась бы, если бы не жабросли.       Заклинание поиска ведёт их с Гарри куда-то всё дальше от берега, и Гермиона содрогается от мысли, что может ждать их впереди. Вдруг в честь Турнира они запустили в озеро каких-нибудь серен или водяных?       Но по пути им встречаются только мелкие инфернальные твари, да несколько русалок, стремящихся утащить чемпионов на дно. Они отбиваются почти играючи, их стопы-ласты придают им большое ускорение, что даёт преимущество — даже акула-Крам плывёт медленнее — и их никто не обгоняет.       Ведомые заклятьем, они доплывают до длинных шестов, покрытых илом. Анастасия улавливает аналогию с распятием Христа. Вся картина внезапно становится зловещей — трое подростков на глубине ледяных вод озера, обитатели которого только и жаждут человеческой крови. Беззащитные, беспомощный и без сознания они прикованы к деревянным подгнивающим столбам. Гермиону передёргивает. Она направляет волшебную палочку на верёвки, но те не поддаются. Она переглядывается с Гарри, но тот лишь качает головой.       Холод и отсутствие воздуха давят всё сильнее и, несмотря на то, что пространство вокруг Гермионы не замкнутое — на неё снова накатывает панический приступ клаустрофобии. Она непривычно хватает жабрами воду и чуть ли не физически чувствует, как альвеолы в лёгких схлопываются.       Гарри подплывает к ней и тормошит за плечи. Говорить он не может — рот в целом лучше не открывать, чтобы не наглотаться мутной воды. Гермиона старается прийти себя, краем глаза замечая, как парни из Дурмстранга подплывают к незнакомой девушке, чьи волосы хтонически развиваются и колышутся под потоками воды. Она похожа на утопленницу.       Гермиона переводит взгляд на пленницу Шармбатона, и замечает, что та выглядит не лучше. Так же пугающе. При этом во всём, что видит Гермиона, прослеживается какая-то неземная красота, которая гипнотизирует и завораживает. Лучи бледного февральского солнца пробиваются сквозь толщу зеленоватой воды и Гермиона успокаивается, глядя на них.       Вот и главная загадка — она видит такое же замешательство на лицах противников и возвращает внимание к Малфою. Времени не так много, она уже чувствует как начинают зудеть жабры — скоро действие жаброслей кончится и они обязательно потонут тут....       Так, нет, не эти мысли ей сейчас нужны. Она задумчиво оглядывает столб, к которому привязан Драко. Он уходит куда-то в самую глубь, так что конца не видно.       Но конец точно где-то есть. Гермиона, ведомая чутьём, в спешке кидается в сторону предполагаемого дна. В конце-концов, кто бы что не говорил — озеро не может быть бездонным.       Так и есть, метров через пятьдесят она видит конец столба — который никуда не упирается. Она касается его рукой, поверхность холодная и склизкая — столб кажется невесомым. Поднимает голову — ни лучей, ни Гарри уже не видно, а вокруг нарастает гул. Когда Гермиона начинает различать в этом гуле русалечье пение — паника возвращается. Девушка в отчаянии пинает столб — и тот словно отплывает на метр.       Она пробует поднять его — и это получается. Почти без усилий, столб всплывает, подгоняемый толчками — метр за метром. Когда девушка слышит всплеск откуда-то сверху — становится ясно: столб вместе с Малфоем оказался на поверхности. Поэтому Гермиона бросает своё дело и резко всплывает, догоняя Гарри. Уже у поверхности зуд в жабрах достигает своего апогея и они бесследно испаряются. От неожиданности Гермиона чуть не захлёбывается, но всё же успевает пробить поверхностное натяжение — и вот она на воздухе.       Февральский ветер задувает в уши и она наверняка заболеет, но всё же Гермиона с счастливой улыбкой наблюдает, как у Гарри получается заклинанием сбросить верёвки. Теперь задача остаётся не менее срочная — без плавников и огромных «ласт» на ногах плыть становиться всё труднее, а тащить на себе Малфоя и подавно. Потому, не смотря на то, что они освободили пленника первыми — гриффиндоцы доплывают до берега вторыми.       Впрочем, на результаты это никак не влияет.       А что влияет на результаты, так это отсутствие зрелищности. Зрителям конечно транслировали происходящее под водой — над озером до сих пор висит дымка, в которой угадываются очертания озёрных глубин с их обитателями. И всё же это не то. Поэтому результаты не так поражают, как после первого испытания — но Хогвартс теперь на первом месте по общему счёту.       После испытания всех чемпионов отправляют в больничное крыло, чтобы избежать простуды, и уже лёжа в своей кровати, Гермиона думает о том, что же делать дальше. Подготовка к последнему испытанию должна быть куда более масштабной, и основная причина — Волан-де-Морт, который планирует возродиться.       Но куда больше интереса вызывают последующие действия.       Очевидным становится, что Дамблдора не просто надо поставить в известность — его надо вовлечь. Только он способен поспособствовать переводу их с Драко в новую школу. Не то, чтобы они планировали держать директора в неведении, но так просить у того помощи и некоторого покровительства кажется почему-то небезопасным.       Впрочем, знать про Анастасию тому совсем не обязательно. Допустим, про крестражи мог догадаться не только Дамблдор, но и Снейп. Пускай эти двое поговорят по душам, и всё будет выглядеть так, словно ретироваться на Колдовскую Русь предложил сам директор.       Разморённая теплотой и перечным зельем Гермиона вскоре замечает, что думать она уже не в состоянии.       Сон наваливается тяжёлой глыбой, и приносит долгожданное умиротворение.       А на утро во всех газетах, сразу после репортажа с турнира, можно найти интервью лорда Малфоя, в котором тот, презрительно кривя губы, с прискорбием сообщает что — о ужас! — его сын спутался с грязнокровкой и теперь ему, лорду Малфою, не остаётся ничего, кроме как отречься от сына.