Одно слово, шесть букв

***

— Привет, Олег.  — Привет, — хмуро бормочет Брагин, закидывая свой рюкзак в шкафчик и только затем оборачивается, протягивая руку Пастухову, — а ты чего тут сегодня?  — С Куликовым поменялся. Он же послезавтра улетает, хочет проставиться по-человечески. Да и Поля в ночь сегодня как раз, так что удачно все сложилось.  — Вот так новости, — присвистывает Брагин, — давненько я с Пилочкой в ночи не пересекался, с чего такое счастье нам привалило?  Пастухов укоризненно смотрит на него пару секунд, но затем все же вздыхает, признавая свою неготовность вступать в этот бой и отвечает, пожимая плечами: — Может хочет проверить как новенькая работает.  — А я-то грешным делом думал, что они уже подружки, — саркастично замечает Брагин, — только и вижу то тут, то там с госпожой Пастуховой по углам шу-шу-шу. Прямо мы с Тамарой ходим парой, — Олег опирается спиной на шкафчик и скрещивает руки на груди, продолжая, — только вместо Тамары у нас Елена.  — Какой ты стал наблюдательный, — цокает языком Петя, — Елена, значит?  — Тему не переводи, — Брагин морщится от очевидного намека, но предпочитает никак это не комментировать.  — Ты же знаешь Полинку, с этой Леной она максимум посплетничать, да чаю попить. Новенькая в ночь, между прочим, сама вызвалась из-за Нарочинской, вот где подружки. Слышал же про историю с таксистом?  — Да в курсе я, — огрызается Брагин, — мне только ленивый не поведал еще о том какая у нас Марина Владимировна благодетельница, — он морщится, — прямо героиня. Я только, кажется, пропустил когда у нас подобное из порицаемого стало вдруг одобряемым. Вот скажи мне, сделай я что-то подобное, что бы было?  — Не знаю.  — А я тебе скажу. Меня бы уже колесовали тут, или на позорном столбе повесили, — Брагин указывает рукой на выход из ординаторской, — уволили бы, как минимум. — Так что ты хочешь, чтобы Нарочинскую колесовали? — смеется Петя, — слушай, ты же сам знаешь, что неделя в ночную достаточная пытка. А я знаю что бесишься ты не поэтому, а из-за ухода Ларисы с должности зав.отделения.  Брагин сильнее отклоняется назад и замирает, чувствуя, как металлическая ручка шкафчика неприятно впивается в поясницу.  — О как, настучали уже?  — Ну что значит настучали? — укоризненно произносит Петя, — должность освобождается, Зименская кандидатуры рассматривает. — А ты, значит, кандидатура? Не потому ли, — Брагин прищуривает глаза, — Пилочка теперь тут ночами снует? Набивает тебе политических очков? По вытянувшемуся лицу Пастухова Брагин и сам понимает что перегнул, поэтому пытается выправить ситуацию. — Ладно, Петруччо, расслабься, шучу я, — Брагин отталкивается от шкафчика, делает большой шаг вперед и хлопает друга по плечу, — на самом деле, я бы только рад был, если бы ты эту должность занял. Только куда нам с тобой до этой ходячей добродетели.  — Да что ты к ней все цепляешься? — Петя закатывает глаза.  — Смотри-ка, помянешь черта, — бурчит Брагин, когда дверь в ординаторскую открывается. — Добрый вечер. — Добрый, — хором произносят Брагин и Пастухов, второй, правда, в отличие от первого, звучит вполне приветливо и Марина улыбается ему в ответ и мягко произносит: — Вы тут закончили? Мне переодеться нужно, не могли бы вы…  — Да, конечно, — поспешно произносит Петя, перебивая, — мы уже уходим, — он похлопывает Олега по плечу, но Брагин не сдвигается ни на сантиметр, сверля Нарочинскую взглядом:  — Переодевайтесь, в чем проблема?  — Ладно, — фыркает Марина и направляется к свободному шкафчику. —  Может хотя бы отвернетесь, ну так, ради приличия?  — А что если нет?  Марина оборачивается, скрещивает руки на груди и издает короткий смешок: — То есть Вы хотите, чтобы я тут перед Вами разделась?  Брагин на секунду застывает, понимая, что что бы он ни ответил, это все равно выставит его дураком. Он оглядывается на еле сдерживающего смех Пастухова и понимает что единственный для него выход сейчас - просто отступить. Олег бормочет что-то себе под нос про необходимость проверить пациента и быстрым шагом направляется к выходу из ординаторской. Но, увы, даже успешно ретироваться ему не удается, потому что кто-то буквально впечатывается в него в дверном проеме. Брагин резко вскидывает руки, удерживая этого «кого-то» за плечи и отстраняя от себя.  — Ой, добрый вечер! Вы простите, мне так неловко, — щебечет женский голос и Олег еле сдерживается, чтобы не опустить какой-нибудь язвительный комментарий. Он коротко кивает, огибает девушку и продолжает свой путь. 

***

— Чего это с ним? — удивленно спрашивает Лена у присутствующих, — выскочил, как ошпаренный.  Марина прикусывает губу, чтобы не рассмеяться и слегка пожимает плечами.   — Да так, — Петя с интересом оглядывается на Нарочинскую, — Олег Михайлович очень спешил к пациенту. Впрочем, я тоже спешу. К пациенту, конечно.  — Чудные тут все мужики какие-то, — заговорщически произносит Лена, когда дверь за Пастуховым закрывается, — представляешь, этот Брагин, подвез меня и все!  — Что все? — без особого энтузиазма спрашивает Марина. — Да ничего! Высадил у подъезда, даже дверь машины не открыл, — Лена надувает губы, — а сегодня вон как отскочил. — Сдался тебе этот Брагин. — Марина отбрасывает блузку и тянется за халатом, — вот чего ты в нем нашла? Самомнение космическое, а на деле - пшик один.  — Ну не знаааю, — тянет Михалева, мечтательно улыбаясь, — он такой… какой-то не такой как все другие мужики, понимаешь? Интересный… — Мы точно об одном и том же человеке говорим? — Симпатичный, харизматичный… — продолжает Лена, не обращая никакого внимания на слова блондинки, — слушай, Марин, а может ты про меня спросишь у него? — Чего? — Нарочинская вскидывает голову так резко, что в шее немного хрустит. — Может мне еще любовную записку от тебя ему в портфель подбросить? Что за детский сад?  — Почему сразу детский сад, — несмотря на обиженный тон, Михалева совсем не выглядит обиженной,— ты права, глупая просьба. Просто не знаю уже как к нему подобраться.  — Лен, — Марина вздыхает, — слушай, я могу долго ходить вокруг да около, подбирая слова, но ни тебе, ни мне это на самом деле не нужно. Так что скажу прямо. Максимум, куда ты можешь подобраться - к нему в постель. Правда, скорее он к тебе, потому что в свое «логово», — Марина делает кавычки пальцами, — он вряд ли кого-то пускает. Одним словом, переспать он с тобой с радостью переспит, а наутро забудет как тебя зовут, если вообще будет утро и он не сбежит под покровом ночи, придумав какое-нибудь нелепое оправдание. — Маринаа, ну что ты такое говоришь! С чего ты вообще взяла? — возмущенно шипит Лена.  — С того, — усмехается Нарочинская, — на лбу у него все написано. — А даже если и так… — Лена хмурит брови, — ну и что, пусть будет только секс. — Ты серьезно? — Нарочинская недоверчиво наклоняет голову, рассматривая Лену. — Нет, — Михалева тяжело вздыхает после некоторых раздумий, — ну а что мне делать, Марин?  — Работать, — Нарочинская закатывает глаза, — а не о мужиках думать. — Да, ты права, — бесцветно произносит Лена, — я ведь тебе не нужна сейчас? Пойду на склад схожу, Полина просила вчера кое-что пересчитать. — Ага, — отмахивается Нарочинская, выбрасывая из головы все мысли и о Брагине и о Лене как только ее телефон издает громкий звук.

***

В ординаторской по-утреннему шумно и многолюдно и Нарочинская уже произносит громкое «до свидания» коллегам, когда в дверях появляется Зименская собственной персоной. Явление не частое, но и не настолько редкое, чтобы начать беспокоиться. Так что Марина спокойно кивает ей и продвигается к выходу, рассчитывая как можно скорее добраться до дома. — Марина Владимировна, задержитесь, пожалуйста, — перехватывает ее Зименская. — Вера Георгиевна, — Марина бросает быстрый взгляд на часы, — честное слово, я не могу… — Придется. Вас это в первую очередь касается. Надолго я Вас не займу, обещаю. Марина почти скрипит зубами, но кивает. Между ней и Зименской и так поселилось некоторое напряжение, так что она решает, что ни к чему усугублять ситуацию и падает на ближайший стул, надеясь, что это действительно ненадолго.  — Минутку внимания, коллеги — Зименская повышает голос и утренняя суматоха затихает прежде, чем она продолжит, — доброе утро всем. У меня для вас есть две новости. Жаль, что не все присутствуют, но… — Все кто нужно тут, — бодро перебивает Лазарев, но тут же замолкает, замечая тяжелый взгляд, которым награждает его начальница. — Итак, первая уже наверное и не новость вовсе. Слухи распространяются быстро, так что чтобы пресечь всякие домыслы, я сообщаю вам официально - Лариса Николаевна Куликова в конце этого месяца уходит с должности зав.отделения. «Как уходит? Куда? Она что, увольняется?» — раздаются шепотки по помещению и Зименская спешит ответить на все вопросы сразу: — Она остается работать в нашем отделении, но на другой должности, поэтому проблем с новой коллегой у вас не должно возникнуть. Вторая новость - со следующей недели к вам выходит новый ординатор, точнее не к вам, а лично к Марине Владимировне. Нарочинская удивленно приподнимает бровь. — Помните, Марина Владимировна, мы с Вами это обсуждали? Марина медленно кивает. Она, конечно, помнит. Только вот это был первоначальный не очень продуманный план Зименской. В последний же раз, когда они это обсуждали, речь уже не шла про студента. Ладно, формально ординатора, но это совершенно не то же самое, что практикующий хирург. Нарочинская довольно четко дала понять, что нет никакого смысла связываться с молодой порослью, пусть даже перспективной. Но спорить об этом с Зименской сейчас перед всеми было бы чистейшим идиотизмом. К тому же, это совершенно не соответствует ее цели добраться домой как можно быстрее. — Что ж коллеги, на этом все. Заступившим на смену желаю продуктивного рабочего дня. Остальным - хорошо отдохнуть. До свиданья. — Вера Георгиевна, — останавливает ее Салам, — а кто у нас вместо Ларисы Николаевны будет?  — А это пока не решено. Сначала назначат и.о, затем… Марина не дослушивает, она буквально бежит до парковки, чертыхаясь про себя. Мало того, что ей пришлось практически умолять сиделку остаться на еще одну ночь, так она еще и вовремя не может прийти, чтобы ее отпустить. Дорога до дома кажется бесконечно длинной, а светофоры слишком медленными, но на самом деле это всего лишь иллюзия, возникшая из-за ее взвинченного состояния. Уже дома, глядя на мирно спящего отца, Марина ловит себя на мысли, что никому ничего не рассказала о его диагнозе вовсе не из-за него, а из-за себя самой. Это она не хотела видеть вокруг себя лица, переполненные жалостью, а все эти отговорки про нежелание испортить его репутацию которыми она оправдывала свое решение - всего лишь отговорки. Возможно, стоит рассказать хотя бы Зименской. Та точно не станет трепать об этом направо и налево. Да и учитывая, что состояние отца с каждым днем становится все хуже и хуже, ей сложнее будет скрывать и свои опоздания и спешные побеги сразу после завершения смены. Спать не хочется совсем и Марина бросает быстрый взгляд на часы. Начало одиннадцатого. Она открывает холодильник и пробегает взглядом по полкам. Что ж, продуктов вполне достаточно, за пару часов из этого получится вполне сносный обед. Она достает телефон.