Одно слово, шесть букв

Брагин барабанит в дверь и, в несвойственной для себя манере, дожидается ответа прежде, чем войти внутрь небольшого помещения. Лариса выглядит явно обеспокоенной, что, в целом, не удивительно. Олег прекрасно знает, как остро она реагирует на неудачи, даже не на свои собственные. — Вызывали, Лариса Николаевна? — у Брагина самого сводит челюсть от этого подчеркнуто-вежливого обращения. — Да, нужно обсудить сегодняшний летальный. — Ну что там обсуждать? — раздраженно выплевывает Олег, отбрасывая все приличия и опускаясь на стул, — там без шансов, мужик весь переломанный, кровопотеря огромная...  — В протоколе операции не указан ассистирующий хирург, — Лариса прерывает его, указывая зажатой в тонких пальцах ручкой на папку перед собой и пытается изобразить строгий взгляд. Несмотря на тон голоса, выглядит она все еще скорее обеспокоенной, чем раздраженной.  — И что? — Олег скрещивает руки на груди, — ты прекрасно знаешь, что я не взялся бы, если бы не был уверен, что операция необходима. — Знаю, — Куликова качает головой, — но пациент был тяжелый, Олег. Нужно было стабилизировать его и дождаться хоть кого-нибудь прежде, чем класть на стол.  — Да кого? — не выдерживает Брагин, — нет у нас свободных людей, ну что мне тебе об этом рассказывать? Или нужно было подождать? Пока он сам коньки отбросит?  — Да нет конечно, — и кулаки Олега сжимаются от ее последующих слов, — скажи, ты уверен, что ни в чем не ошибся? —  Уверен. — Брагин цедит сквозь зубы. — Этот придурок бухой и непристегнутый влетел в отбойник. Комментарии Ларисы его злят, но если честно, он понятия не имеет как вел бы себя на ее месте. «Давно уволил бы себя к чертям собачьим» — мрачно подсказывает внутренний голос. И Олег все же смягчает тон: — Я общался с его женой сейчас, судиться с нами они не будут, если ты насчет этого переживаешь. — Да я насчет тебя переживаю, — вырывается у Ларисы и Брагин резко вскидывает голову, но Куликова уже отводит глаза, быстро продолжая, — и Зименская тоже. — Зименская, — передразнивает Брагин, беря себя в руки, — дай ей волю и мы тут из неотложки превратимся в научно-исследовательское учреждение, блин. Слышала новости? Хочет, чтобы мы больше занимались научной деятельностью, — Брагин усмехается, переводя тему и откидываясь на стуле. — Слышала, — Лариса усмехается в ответ, — и не вижу, кстати, ничего в этом плохого.  — Вот сразу видно, что ты как ботаником была, так ботаником и осталась, — поддразнивает ее Брагин и с удовольствием наблюдает как румянец покрывает щеки женщины. — Это тебе кто такое сказал? — А я догадался, — усмехается Олег. — Ну вот и неправильно догадался! — смеется Лариса, — у меня, между прочим, даже тройка одна была. — Ужас, — Брагин цокает языком, — а ведь заведующая отделением, ай-яй-яй… — он делает паузу и в нерешительности потирает лоб рукой, — слушай, обед ведь уже, и погода вроде хорошая. Не хочешь пойти взять чего-нибудь перекусить? Дверь в кабинет распахивается без стука и Олег еле сдерживается, чтобы не закатить глаза, обернувшись на незваного посетителя. — Лариса… ой… извините… Не помешал? Куликов заходит внутрь и Брагин чувствует как сама по себе сжимается его челюсть. То, что он совершенно не продумал: ему постоянно придется сталкиваться с бывшим его бывшей, который, кажется, уже и не бывший. «Концентрация «бывших» на квадратный метр, определенно, зашкаливает» — усмехается он про себя. Видок у Куликова явно не бодрый и Брагин чувствует укол совести за эту вспышку ревности. Он всегда был собственником, но ей-богу, учитывая все обстоятельства, это совершенно неуместно. — Не помешал, — женщина мягко улыбается, — мы как раз обсуждали инициативу Зименской. — Ага, — кивает Куликов, недоверчиво поглядывая в сторону Брагина, — слышал, идиотизм, если честно, у нас и так вон, работы выше крыши, а тут еще это… В кабинете повисает тишина и Куликов прокашливается: — Я чего пришел-то, там Никита уже приехал, так что можем идти обедать. — Да, я сейчас, — женщина запинается, бросая неловкий взгляд на Брагина, — Может присоединишься к нам? — тихо произносит Лариса, — Никита будет рад тебя видеть. «Она издевается что ли?» — проносится в голове Брагина и он поднимается и отрицательно качает головой, запуская руки в карманы. — Нет, но спасибо за предложение. И передавай Никитосу привет. — Передам, — Лариса тоже поднимается и тянется за своей сумкой.  Брагин кивает Куликову, быстро выходит из кабинета и направляется к кофейному автомату полностью игнорируя всех, кто встречается на пути. Он с излишним рвением засовывает мелочь в монетоприемник и сам не может объяснить почему именно так зол. Жизнь прекрасна, вокруг полно красивых женщин, ну что он, в самом деле? Брагин оглядывается на стайку медсестер, сплетничающих о чем-то на посту и пытается улыбнуться в ответ, кажется, Маше, или это Вика? В животе раздается недовольное урчание. «Пожрать все-таки надо» — размышляет он, залпом выпивая что-то отдаленно напоминающее по вкусу кофе, — «кажется, в холодильнике еще есть сосиски». Он подмигивает Маше, или Вике и чувствует, как на место злости приходит усталость. Подремать хотя бы полчасика тоже сейчас не помешает. Поесть и поспать - обычные вещи для человека, но роскошь для хирурга на сутках.

***

Брагин отталкивает дверь ногой и вваливается внутрь ординаторской, сразу же замечая незнакомую женскую фигуру в белом халате, сидящую за столом. На секунду он застывает, и уже было открывает рот, чтобы спросить о том кто она такая, но усталый мозг вовремя вспоминает: «ученица Зимы». Брагин сканирует ее спину тяжелым взглядом. Поспал, блин. — Здрасьте, девушк…и, — вовремя поправляется Олег, отмечая, что, помимо блондинки, чуть поодаль, за обеденным столом сидит еще и брюнетка. — Мне сказали к нам новый хирург выходит, а тут такой подарок, — Брагин притворно хлопает в ладоши, — сразу двое. — Здравствуйте, — бросает блондинка, продолжая писать что-то на лежащем перед ней листке бумаги. — Ой, добрый день! — смеется брюнетка и поворачивается к нему, — что Вы, я вовсе не хирург, а операционная медсестра. — Ну здравствуйте, операционная медсестра, я Олег, Олег Брагин, — он облокачивается на тумбочку и ослепительно улыбается, привычно скользя цепким взглядом по фигуре девушки. — А как Вас зовут, прелестница? — А я Елена, Михалева, — девушка продолжает приветливо улыбаться, но Брагин уже переводит взгляд обратно на блондинку, внезапно вместо спины натыкаясь на взгляд синих глаз. — Лен, ты еще не закончила? — Еще нет, Марин, сейчас, подожди еще минутку… — тараторит девушка, суетясь и перекладывая бумаги перед собой. Незнакомка отворачивается прежде, чем Брагин успевает ее разглядеть и его руки сами собой ложатся на подлокотники, аккуратно разворачивая к себе стул, на котором сидит блондинка. — Я Олег. Для Вас можно просто Олежка. — его ослепительная улыбка разбивается о ее насмешливый взгляд. — Я слышала. Вы ведь только что представлялись моей коллеге. — А Вы, стало быть, новый хирург? — Нейрохирург. Нарочинская. Дочь. — опережает она его вопрос и Брагин усмехается про себя. Блат в квадрате. — Ух-ты, а папа Ваш нам лекции читал. — И учебники для ВУЗов тоже он писал. Я в курсе. — А сейчас он где, кстати? Я слышал, в Америку уехал? — Да, уехал, постоянный пост, своя кафедра, все хорошо у него. — И какими такими судьбами Вы здесь оказались? — тянет Брагин, — а не в Америке? — А Вы? — отвечает она вопросом на вопрос, давая понять о неуместности его комментариев и встает со стула, — Лена, ты закончила? Брюнетка кивает, тут же поднимаясь из-за стола и вытягиваясь будто по стойке смирно. «Ну прямо оловянный солдатик и его командирша», — проносится в голове у Брагина, когда он смотрит на закрывшуюся за ними дверь. «Еще и фамилия у нас какая, прямо элита пожаловала», — бормочет он себе под нос и распахивает холодильник. Олег копается внутри так долго, что тот начинает мерзко пищать, призывая захлопнуть дверцу. К счастью, сосиска все же обнаруживается. К несчастью, уже по запаху становится ясно, что она испортилась. Блин. Он снова открывает холодильник и бросает косой взгляд на упаковку йогуртов. Он, конечно, голоден, но головой рисковать не готов. Причем, не только своей. Полина явно не остановится и откусит голову еще и мужу, просто так, за компанию. — Михалыч, ты тут? — Тут, — Брагин захлопывает снова начавший пищать холодильник и мрачно смотрит на подругу, — чего тебе, Нинок? — Там пациентка, бабулька эта, Семенова, выписываться хочет. — Куда выписываться? — он замирает в недоумении, — мы ей язву только что прооперировали. — Ну вот ты пойди и ей это объясни, потому что сестер она слушать отказывается, устроила истерику, вещи свои требует. — Блин… Ладно, пойдем угомоним бабульку. Нинок… — Че? — А у тебя пожрать ниче нет случайно, а?

***

— Ну не знаю, мне она уже заочно не нравится… — тараторит брюнетка, пытаясь поспеть за своей подругой. — Лен, мы тут первый день, — Марина тяжело вздыхает, вынужденная продолжать этот разговор, — рано еще выводы делать. — Ну почему рано? — с жаром продолжает Михалева, — я уже столько всего узнала. Вот представляешь, — девушка заговорщически понижает голос, — у нее муж работает тут же, а она закрутила роман с Брагиным! Ну это которого мы сейчас в ординаторской встретили, а в итоге оказалось, что у мужа рак и Брагин, такой благородный, ушел от нее, а она… — Прекрати, пожалуйста, — не выдерживает Марина, — мне только сплетен местных не хватает. — Но ведь нужно понимать с кем предстоит работать! А особенно, — Лена понижает голос, — если речь про начальство. — Послушай, Лена, — Марина усмехается, останавливаясь перед дверью и тоже понижая голос, — мне абсолютно все равно с кем я работаю и дружить с тобой против начальства я не буду, даже если у этого начальства список грехов длиннее, чем «Война и мир». Это понятно? — Понятно, — обиженно поджимает губы Лена. — Ты же знаешь, про меня тоже разные слухи ходят. — Марина пытается немного сгладить свою грубость. — Да про тебя просто никто ничего не знает, вот и сочиняют, — Лена осекается, понимая наконец, к чему ведет Нарочинская и кивает, — да, я поняла. — Ну и хорошо, — блондинка безуспешно дергает дверную ручку, — на обеде, видимо… Ладно, тогда идем сразу к Зименской.

***

Спустя пятнадцать минут и два пирожка с капустой, заботливо предоставленных Ниной, Брагин устало обрушивается на кровать. Заснуть, правда, ему не удается, и вряд ли тому виной кофейное нечто из автомата. Кое-что другое не дает ему покоя. Новый хирург. Он нутром чует, что что-то в этой истории нечисто. Такие, как Нарочинская, обычно не идут в неотложную хирургию - им быстро находится теплое местечко где-нибудь в министерстве, подальше от ужасов передовой. Так что такая, как она, тут забыла?