Коллекция первых поцелуев

      – Короче, желание! – воодушевлённо воскликнул Габи, но на секунду еще раз задумался, видимо взвешивая несколько вариантов, после чего повернулся к итальянцу. – Кими, а кто там уехал в клуб?       – Нет! Нет! Даже не смей думать… о чем бы ты там ни думал, – начал догадываться Айзек, вмешиваясь в диалог бразильца и Антонелли.       – Если тебе интересно, здесь ли Льюис, то я думаю, да, – оценив реакцию двух своих друзей, сделал вывод, о чем его спрашивал пилот Заубер, Андреа.       – Вы сумасшедшие! Я ни за что на это не соглашусь, чтобы это не было! – не прекращал возмущаться француз.       – Айзек, ты же сам хотел, чтобы мы «случайно помешали сэру Хэмильтону», – припомнил Олли, включаясь в перепалку.       – Так вот, желание, мы же все знаем, какой у тебя гоночный номер… – начал чуть издалека Бортолетто.       – Габи, перебарщиваешь, объективно, – прервал его Франко, который решил вступиться за Хаджара.       – Правилами оговорено не было, какие желания надо задавать, – воспротивился бразилец, пытаясь отстоять свою на самом деле не маленькую шалость. – Я всего-то хочу, чтобы ты отправился к нему и спросил, как он относится к твоему выбору номера.       В комнате повисла такая плотная тишина, что ее можно было резать ножом. В паддоке были темы, которые все старались избегать, и это была одна из них. Никто и никогда в здравом уме не решился бы снова спрашивать Льюиса о Нико, только если это были не безбашенные журналисты, падкие до громких заголовков и «желтых» тем.       – Нет, Габи, думай что-то другое, это самоубийство в чистом виде, – неодобрительно покачал головой Кими. – Ему и так еще быть вторым пилотом, пусть хоть этот год доживет спокойно.       – Как же вы меня хороните, еще и земельке сверху подкидываете, – уже с искренней грустью в голосе констатировал Айзек, поднимаясь со своего места. – Черт с вами, но я это запомню навсегда.       Не давая возможности себя остановить француз удивительно прытко скользнул к выходу, лишь на выходе обернулся, чтобы сказать:       – Сделайте одолжение, пока я буду на распятии, сыграйте круг без меня, чтобы я потом полюбовался издевательством над кем-то другим… Если вернусь вообще.       За Айзеком хлопнула дверь, а оставшиеся молодые пилоты осуждающе уставились на Габи.       – Если ты проиграешь следующим, то каторги тебе не миновать, – нетипично для самого себя жестко констатировал Франко.       На это заявление от аргентинца Кими и Олли лишь согласно закивали, а бразилец сглотнул вставший в горле ком и потянулся за кружкой, в которой еще плескалась янтарная жидкость с горьковатым привкусом.       Карты вновь разлетелись перед пилотами и потянулась практически безмолвная напряженная партия. То, что начиналось как легкая забава превратилось в состязание за репутацию и сохранение отношений с окружающими и, к сожалению, алкоголь в этом был не самым лучшим другом.       – Вышел! – радостно воскликнул итальянец.       Габи после этого вскрика лишь кинул на него завистливый взгляд и опустил глаза на свои карты, все было очень и очень плохо… Но, когда последняя его карта легла на пол, а аргентинец сидел еще с тремя он не мог в это поверить. Его спасли какие-то высшие силы, но это было самое начало вечера.       – Кими, желание для Франко? – британец чуть толкнул Андреа в бок, привлекая его внимание.       – А, да, желание… – призадумался Антонелли. – О, это не совсем желание, скорее просто вопрос: тебе нравился или, может быть, нравится кто-то из пилотов, возможно, кто-то из твоих напарников в младших сериях? Нравился в романтическом плане, я имею в виду.       Олли и Габи удивленно смотрели на Андреа. Кажется, итальянец знал чуть больше, чем они могли предполагать, но в действительности просто никогда не задавались таким вопросом. Франко всегда был как-то на периферии этих романтических историй, которые иногда загорались в пелотоне. Только, по всей видимости, момент для такого вопроса был не самый подходящий – алкоголь еще недостаточно сильно ударил в голову для сумасшедших откровений. Поэтому Колапинто лишь задумчиво качнул головой, едва заметно скользнул взглядом по фигуре бразильца и достаточно уверенно заявил:       – Нет, всегда было слишком тяжело вдали от родного дома, чтобы найти силы еще и на любовные терзания.       – Понял, думаю, в этом тоже есть свой смысл и в будущем ты непременно встретишь подходящего человека, – итальянец сделал вид, что согласился, после чего решил опередить возмущения остальных. – Как-то вышло не слишком интересно, давайте следующий круг, а то Айзек совсем раскинет, когда вернется.       Все вновь подобрались, у них было одно «незавершённое дело» – проигрыш Габи, которого наверняка страстно желал бы француз. На секунду бразилец даже почувствовал, как по рукам пробежали мурашки – друзья настроены нешуточно и даже немного походили сейчас на скалящихся в его сторону гиен.       Только судьба вновь была к нему благосклонна и даже слишком, он вышел первым и самодовольно окидывал всех взглядом, прикидывая новую шалость с огоньком.       В противовес чересчур удачливому пилоту Заубер, сколько бы Олли ни пытался спасти Кими, то на этот раз итальянец остался с половиной колоды в руках, когда последняя карта Франко легла перед ним.       Сам же Антонелли казался не сильно опечаленным таким исходом и с уверенностью уставился на бразильца, которого жизнь явно ничему не учила и после уже двух удачных спасений, он поверил в свою безнаказанность.       – Тааак… – чересчур самодовольно протянул Бортолето, окидывая проигравшего взглядом и чуть прищуриваясь. – Кими, ты очень мило поступил с Франко, твой напарник удачно уехал, а в нынешнем пелотоне у тебя нет идола, так что это даже сложно.       – Давай, Габи, не околачивайся вокруг куста, – поторопил его Берман.       – Олли, ты сегодня прямо очень разговорчивый не в свою очередь, может тебе еще подлить, и через часик чего интересного расскажешь всем? – недовольно возмутился Бортолето, которого вновь прервали. – Ладно, Кими, давай ты просто ответишь на тот же вопрос, который задал Франко, и мы пойдем дальше?       Услышав такое предложение, итальянец, удивленно уставился на бразильца, а потом как сломанный светофор начал краснеть и белеть по кругу. Габи с Олли вновь сверлившие друг друга острыми взглядами, отвлеклись, почувствовав безмолвную паузу со стороны Антонелли. И с легким недоверием узрели попытки Андреа наконец-то выпалить «Да», которое уже очевидно следовало из реакции, что красочно отобразилась на его лице.       Когда пилот Мерседес вскоре собрался с силами и еле слышно пропищал утвердительный ответ, Бортолето и Берман смотрели друг на друга уже совершенно другими взглядами. В глазах хаасовца буквально отображалось как в его голове складывается пазл и начинают раскручиваться замершие когда-то шестеренки. В это же время бразилец почувствовал, как сам только что свернул всю эту историю на скользкую дорожку. Только было ли в этом осознании хоть капелька сожаления?       Отношения, что складывались в свое время очень сумбурно и поспешно привели к тому, что Габи и Олли никогда не кидались громкими и пылкими признаниями в любви к друг другу. Вся романтика что установилась между ними просто «была» и каждый понимал, что рано или поздно она неизменно истлеет, так как не содержит в себе глубокой привязанности. Просто история, граничащая между удобством и легкостью, не отягощенная большими обязательствами друг перед другом. И, кажется, сейчас фитиль ведущий к костру расставания был подожжен, хотя у каждого из них за душой уже были разные мысли и зарождавшиеся или даже скрываемые чувства…       *Настоящее время*       – Да, ты тогда так удачно все обыграл, – напомнил бразильцу Олли.       – Честно сказать, я просто не придумал ничего лучше и даже не думал, что вы, проводя столько времени вместе в прошлом году, ни разу не разговаривали о чувствах, что явно зарождались уже тогда, – потирая лоб признался Габи. – Почему тебя вообще повело в Инвикту, когда рядом был человек, который смотрел на тебя такими глазами?       – Не находишь этот вопрос странным, учитывая, что мы были в отношениях все это время? – с недоверием уточнил Берман.       – Да чего уж теперь пытаться юлить? Мне действительно интересно, – покачал головой пилот Заубер.       – Я не знаю, Габи, просто не знаю. Кими всегда был просто Кими – яркий, заводной, жизнерадостный. Искать в этом что-то большее чем проявление его итальянской натуры казалось странным, – на выдохе признался британец. – И когда я первый раз заметил за собой «неправильную» реакцию на его поведение, банально испугался. Ты знаешь, как страшно испортить отношения с напарником… Поэтому не нашел ничего лучше, как перевести свой вектор внимания на кого-то другого.       – Хочешь сказать, что я был прост удобной заменой все это время? – хоть и беззлобно, но чуть обреченно спросил Габи.       – Честно говоря, может быть так и было вначале, но ты правда был мне небезразличен. Вся моя поддержка, что тогда в борьбе за титул, что на протяжении этих месяцев, была искренней, но я вел бы себя так и будь ты мне просто другом, – не стал врать Олли, но потом посмеиваясь добавил. – А еще ты крышесносно целуешься, ему, думаю, такое пришлось по душе.       – Почему «пришлось»? – всполошился Бортолето.       – Так, понятно… – протянул Берман, начиная понимать, где вероятно начинается провал в памяти бразильца. – Габи, что было после того, как вернулся Айзек?       – Кажется он начал суматошно вещать, что ему сказал Льюис и был готов полезть со мной в драку, – задумался пилот Заубер.       – Ага, а потом? – продолжал прощупывать почву британец.       – А потом… – снова погружался Габи в воспоминания того вечера. – Потом партия, еще одна и еще, а вместе с ними кружка, полкружки, и кажется в какой-то момент даже с горла. Франко, если правильно помню, отнял «снаряжение» Айзека и бегал за добавкой в бар.       – Ага, и ты все это время не проигрывал, выходил то первым накидывая уже какой-то ерунды в желаниях, то предпоследним, спасаясь в последний момент. Мы в один момент даже начали верить, что ты так и не проиграешься, – припоминал ему британец.       – Да, Фортуна шла со мной рука об руку. А я в итоге проигрался? – неуверенно точно ли он хочет знать ответ на это вопрос, спросил бразилец.       – Я тебя понял, – уже куда более неуверенно посмеивался Олли и разрушил надежды своего бывшего возлюбленного. – Да, Габи, ты проигрался и это была наш последний круг в тот вечер, потому что ты ушел исполнять желание и не вернулся даже спустя полчаса. На мои сообщения тоже не отвечал, поэтому мы разошлись спать.       – А кто загадывал и что? – уже более поспешно спросил Бортолето.       – Я загадывал и отправил тебя за фоткой, на которой бы ты целовал Нико в щеку, – качая головой сознался Берман.       – Ты куда меня отправил?! За чем?! – вспылил, подскакивая со своего места пилот Заубер.       – Не обижайся, ты первый начал и даже не тем сокрушительным вопросом для Кими, – пытаясь остудить его пыл британец тоже поднялся со своего места, чтобы быть на одном уровне. – И уходил ты такой довольный, но покачивающийся, правда, что лично я не уверен до сих пор дошел ли ты туда или завалился к себе спать.       – Я дошел, Олли, дошел… – сознался Габи, падая назад в кресло и пряча лицо в ладонях.       – И почему же ты так уверен в этом, если не помнишь этих событий? – приподнимая бровь спросил хаасовец.       – Потому что проснулся я у себя в номере с красочным пятном на шее на следующее утро, – еле слышно сознался бразилец.       Британцу пришлось довольно сильно напрячь свой слух, чтобы услышать этот ответ, а потом разразившись звонким смехом он упал в соседнее кресло. Чуть ли не скрутившись пополам он сквозь хохот попытался спросить:       – И после этого ты еще попросил меня помочь тебе вспомнить, что было?       – Я правда не помнил, чем закончился тот вечер и очень надеялся, что мы ушли с тобой вместе. А утром ты проснулся раньше и просто вернулся к себе, – пытался объясниться Габи, смотря на заливающегося смехом Олли, а потом вдруг выпрямился как по струнке и сощурившись заявил. – Это ты во всем виноват! Хитрый британский медведь, ты видел, что я уже не в состоянии здраво мыслить и все равно дал мне такое желание!       – Ты начал первый! – успокоившись, возразил Берман. – По твоей воле, я, который находился в едва лучшем состоянии, оказался заперт с Кими в ванной на десять минут!       – Я что сделал? – ужаснулся Бортолето. – Что я тебе загадал?       – То и загадал, это было на подобии условий игры «7 минут в раю», только стало «10 минутами в ванной» и компаньона мне сам выбрал, кстати говоря, так что я просто не мог остаться в долгу! – наседал на бывшего партнера хаасовец. – Габи, ты пьяный оказывается куда более наблюдательный, чем трезвый.       – Олли, прости, скорее всего я выбрал вас просто наобум, вряд ли бы я наскладывал что-то настолько гениальное в том состоянии, – начал открещиваться бразилец, но тут же перешел в контрнаступление, довольно улыбаясь. – Но я думаю, ты был и не сильно против!       – Ох, это уже совсем другая история, – обреченно вздохнул британец.       – А что в ванне то, что было в итоге? – подобрался Габи.       – Вот все теперь расскажи, ты то со мной подробностями ночи с Нико не сможешь поделиться, так что это не честно, – возмутился Берман, пытаясь увернуться от этого смущающего рассказа.       – Ну давай, я же вижу, что ты все помнишь, можно без подробностей. Вы хотя бы поцеловались? – продолжал свое наступление Бортолето.       – Ох, Габи, ладно…

Продолжение следует...