Коллекция первых поцелуев

      – Если я все правильно помню, то все младшие, кроме нас с Кими, были после Сингапура не особо в настроении. Поэтому после всех обязательных интервью быстро собрались и двинулись в отель. Безумно хотелось принять душ и натянуть на себя что-то чистое, а мне еще и плечи надо было обрабатывать, – поежился Олли, начиная вспоминать события двухнедельной давности.       – Вот, да, кажется, все же начиналось хорошо, как мы потом оказались в номере у Кими? – задумчиво смотрел на него Габи.       – Да, подожди ты, не гони, сейчас это уже не к чему, – махнул на него британец, вновь погружаясь в воспоминания. – Если правильно помню, когда я, уже будучи в номере, упал на кровать, кто-то писал в нашем старом чате… Ну, в том, который мы создали еще в Формуле 2, когда стало понятно, кто пойдет на повышение.       – М, да, это был Айзек, – кивнул Бортолето, уже выудив телефон и пролистывая список диалогов.       – Ну вот, вечно эти «окрыленные», все проблемы из-за них, – шутливо поморщился Берман.       – Ага, говорит тот, кто сам таскал энергетики из их холодильника, – припомнил ему Габи.       – Да, было пару раз, но они и сами в итоге не против, – как ни в чем не бывало пожал плечами Олли. – И вообще, не сбивай с мысли, так вот…       *Двумя неделями ранее. Вечер после Гран-при Сингапура*       «Я понимаю, что все уставшие, но как будто сейчас самое время как-то развеяться, тем более дальше двойник и тройник, а там уже и конец сезона – разъедемся все по морям и командным базам», – гласило сообщение от Айзека в общем чате младших.       «Да, наверное, после сегодняшней гонки это было бы не лишним. Какие предложения?» – набрал ему в ответ Габриэль.       «Кажется некоторые старшие уехали в какой-то приватный клуб», – поделился знаниями Кими.       «Рванем за ними?» – внес предложение Франко.       «Они нас развернут только завидев, может, только Олли оставят – за него Шарль заступится», – не согласился с такой идеей Андреа.       «А ты знаешь кто именно уехал?» – спросил Берман.       «Не наверняка, но предполагаю, что Джордж, Шарль, Ландо, Алекс, может быть даже Макс с ними и кто-нибудь еще наверняка», – поделился своими умозаключениями Антонелли.       «Тогда надо что-то в отели устроить! Может мы Льюису помешаем…» – воодушевился Хаджар.       «Ой, Айзек, избавь нас от своих фантазий, но, думаю, это самая логичная идея» – осадил француза Габи.       «В бар на первом лучше не соваться – там в каждом цветочном горшке по журналисту», – напомнил Франко.       «А может мы кого-нибудь одного замаскируем, и он сгоняет за парой бутылок? Мы же не единственные постояльцы…» – вновь попытался предложить какую-нибудь авантюру Айзек.       «Ладно, с этим порешаем, но чур иду не я! А собираемся тогда у кого?» – спросил Олли.       «Можно у меня, но тогда чур не я иду», – тут же открестился Антонелли.       «Ой, ладно, сам схожу. Тогда через полчаса у Кими?» – как главный инициатор спросил Хаджар.       На данное предложение все поставили одобрительные реакции, так что вопрос считался закрытым, и француз закопался в вещах, выискивая что-нибудь максимально непримечательное, после чего засобирался на выход. Ему предстояла серьезная тайная операция. К величайшему счастью, она завершилась вполне благополучно. Вскоре он уже поднимался на лифте с двумя увесистыми стеклянными бутылками, исполненный исключительного самодовольства.       В номере у Кими действительно все были ровно через полчаса, так что чуть задержавшегося Айзека встретили воодушевленным рукоплесканием и быстро зазвенели кружками, которые видимо принесли из своих номеров, разливая жидкость светло-янтарного цвета. На удивление, откуда-то появились и всякие снеки, которых наверняка не должно было быть в строгом рационе пилотов. Кто является их владельцем, так никто и не признался. Но сейчас это было как нельзя кстати.       Когда все расселись на полу, образовав небольшой кружок, повисла тишина и француз, чувствуя это и понимая, что он сегодня главный инициатор, тяжело вздохнул и задал логичный вопрос:       – Чем займемся? Или просто выпьем и посмотрим кого первым потянет в коридор на поиски приключений?       – Нет, давайте как-нибудь устроим приключения сами, а не оставим это на волю случая, – запротестовал аргентинец.       – Правильно, так у тебя есть хоть какие-то шансы не стать к завтрашнему утру главным посмешищем паддока, – заливаясь смехом, но все-таки беззлобно и толкая его в бок, подметил Габи.       На это замечание Франко лишь закатил глаза и чуть обиженно отодвинулся от смеющегося бразильца, но вскоре немного приободрился и предложил:       – А может быть сыграем в карты?       Другие молодые пилоты посмотрели на него с некоторым подозрением, так что он быстро замахал руками объясняясь:       – На желание. Оставим для старших эти деньги, фишки и покер, у всех же есть местные игры в карты. В Аргентине популярны Труко и Бурако, но для первой нужна специальная колода, а со второй все чуть проще, могу объяснить правила, – протараторил он, но не увидел большого энтузиазма на лицах других пилотов, поэтому немного призадумался и позже выдал. – А, моя мама как-то упоминала игру, которая распространена на ее родине и кажется, ее название на их языке звучит как какое-то ругательство…       – Ладно, давайте признаем, что это уже звучит интересно, – вступился за аргентинца Габи и поторопил. – Давай ищи как-нибудь, полагаю, что раз даже название ты не помнишь, то и правила вряд ли знаешь?       – А, да, сейчас разберусь, – обрадовался внезапной поддержке Колапинто и его пальцы замелькали над клавиатурой телефона.       Минут через 7, когда все вновь пополнили стаканы, он восторженно воскликнул: «Нашел!» и все перевели взгляд в сторону аргентинца, ожидая разъяснений будущий игры. Франко быстро зачитал правила, и все одобрительно закивали друг другу, прикидывая, что это не звучало слишком сложно, так что надо было пробовать.       – А карты-то у кого-нибудь есть? – окинул взглядом всех собравшихся Айзек.       – Да, вот с этого, кажется, стоило начать, – загрустил Франко.       – У меня есть, – вдруг подал голос Олли, не участвовавший ранее в выборе развлечения.       – Старшие британцы учат тебя играть в бридж? – шутливо спросил у него Кими.       Услышав вопрос, Бермана слегка передернуло и он, поднимаясь со своего места, лишь многозначительно бросил: «Типа того», после чего заспешил на выход, чтобы вскоре вернуться с колодой в руках.       – Раз у нас все есть, теперь начинаем! – воодушевлённо воскликнул француз, которому кажется, думалось, что он лучший игрок в карты в этой компании.       – Может, первый круг пока без желания? Я не до конца уверен, что понял правила, – чуть смущенно признался Кими, побаиваясь напора Айзека.       – Да, давайте так, – поддержал его Габи.       – Я не против, – присоединился к ним Олли.       – Нас уже большинство, так что раздавайте быстрее и начнем уже, – воодушевлённый своей внезапно образовавшейся оппозицией, поторопил Антонелли.       – Ладно-ладно, вы еще успеете проиграться! – не потерял запала Хаджар и принялся бодро тасовать карты, а затем и раскидывать их по кругу перед каждым по 6 штук.       Первый круг и правда пошел не совсем гладко, местами молодые пилоты забывались и бурно спорили, пытаясь ссылаться на не до конца выученные правила, а рассуждал их Франко, который быстро пролистывая интернет-страницу находил правильный выход. В итоге главным «дураком» остался Габи, который облегченно выдохнул, когда вспомнил об изначальной договорённости.       Вновь наполнили кружки и выпили, кто-то только чуть-чуть отхлебнул, а некоторые принялись за алкоголь чуть активнее, но первая легкость и пьянящий азарт ударили в голову всем. Поэтому ко второму кругу отнеслись со всей возможной серьезностью – они знали друг о друге достаточно, чтобы придумать крайне «неудобные» задания.       – Я вышел! – раздался радостный вскрик Габи, который в раз со дна проигравшего поднялся до места придумывающего задания, и теперь пристально окидывал всех взглядом, уже прокручивая в голове идеи.       Олли, где-то на подкорке чувствовавший, что проигрывать сейчас вот никак нельзя, так что крайне задумчиво уставился в свой карточный веер. Позже чуть скосив взгляд, понял, что Кими очень удобно держит карты, чтобы подглядеть и к нему. Только подставлять итальянца Берман совсем не хотел, так что британец начал быстро прикидывать «командную» стратегию, которая позволила бы им завалить Франко или Айзека, но при этом Андреа о внезапной помощи не узнал бы       Сам же Антонелли тянул эту команду на дно, делая совершенно нелогичные ходы и просто наслаждаясь компанией и вечером, не думая о возможных последствиях. От такой беспечности британец вскоре готов был взвыть. Только вместо этого периодически кидал скользящие взгляды на полнящегося самодовольством бразильца. Тот, кажется, начал подозревать неладное в поведении хаасовца. Вскоре, пристально понаблюдав за ходом игры, он незаметно для остальных погрозил Олли пальцем, чтобы тот играл сам за себя, позволив ситуации развиваться по указанию фортуны.       В целом же, своеобразный дуэт Бермана и Бортолето был подобен случайно начавшемуся дождю в исключительно погожий жаркий денек. И воспринимался теми, кто о его существовании вообще знал, как-то снисходительно. Скорее с легким непониманием того, как происходит их балансировка между образами хороших в доску друзей и возлюбленных. Некоторые люди из их общего круга за год так и не смогли разглядеть в них пару и думали, что Олли и Габи просто шутят, называя своими отношения романтическими.       В действительности, все как обычно и бывает складывалось значительно сложнее… На втором году в Формуле 2 британец вышел из довольно продолжительных отношений с младшим из Леклеров. Он переживал это расставание где-то глубоко внутри всем видом же показывая, что ему глубоко все равно на монегаска с ослепительной харизмой. Только чуть удерживал Олли в стабильном состоянии появившийся Кими, который даже и не знал о произошедшем разрыве и как-то случайно заражал будущего пилота Хаас своим вечно хорошим настроением и непоколебимой упертостью в движении к вершине.       В самой же Преме дела не всегда шли на лад, что било по Берману, который и так находился в эмоционально раздрае, довольно сильно. Он всеми способами искал возможности получить эмоциональную разрядку, но все еще подростковые гормоны и непоколебимый спортивный нрав всерьез давали о себе знать. И в один из вечеров после квалификации он в очередной раз сидя в небольшой комнатке Премы жаловался на свое состояние Кими. Андреа же к тому моменту узнал британца довольно хорошо и припомнил тому, как начались его отношения с Артуром и в шутку предложил снова просто переспать с кем-нибудь, вдруг из этого выйдет что-нибудь интересное.       И Берман воспринял это шутливое предложение как сигнал к действию. Но оставалась одна загвоздка. Во всех этих посиделках, совместных гонках и съемках, в целой куче времени, проведенной вместе, Олли понял, что начал влюбляться в своего нового напарника. Миниатюрный, но в то же время довольно крепкий итальянец с заразительной улыбкой и вечным беспорядком на голове цеплял своей еще чуть юношеской непосредственностью, крайней искренностью за пределами трассы и абсолютной целеустремлённостью, и уверенностью, когда садился за руль.       Только во всей этой открытости миру, которая стала практически визитной карточкой Кими, Олли не видел в свою сторону какого-то романтического интереса. Антонелли кружил всегда где-то рядом, где-то обжигающе близко, где-то слишком напористо, но все это воспринималось как проявление пылкого характера, который он перенял с молоком матери, а не проявлением романтических чувств. Так что Берман, боясь испортить их хрупкие, но столь важные для него взаимоотношения, начал оглядываться по сторонам, в поисках того, кто был бы в нем заинтересован.       В тоже время для одного уже тогда неровно дышащего в сторону британца Кими до сих пор остается загадкой, почему будущего пилота Хаас повело в боксы Инвикты, а не задержало в родной Преме, но и вставать на пути напарника он не стал, надеясь, что тот еще одумается. Самому же итальянцу тогда и без отношений нелегко жилось с активизировавшимися Мерседес. Но все же за ту шутку он корил себя еще достаточно долго, так как понимал, что не имеет даже возможности проявить ревность, когда то предложение сказал таким беззаботным тоном.       Габи же изо всех сил рвался тогда до титула чемпиона Формулы 2, находясь в постоянной конкуренции с Айзеком и периодически возникавшем Полом Ароном. И казалось, что ему-то уж точно было не до романтических переживаний. Но кто бы устоял спокойно и бесстрастно, когда высокий, мускулистый британец с милой улыбкой так однозначно начал лишний раз ходить мимо боксов твоей команды? Вот и внутри бразильца что-то дрогнуло раз, потом еще раз и превратилось в струну, которая единственной нотой умудрялась выдавать мотив. И Олли на удивление быстро понял, что его старания увенчались успехом, так что все дальнейшее было делом техники, разве что теперь он стал «ведущим» во взаимоотношениях.       И пока в воздухе еще витало ощущение того, что большая часть компании ловила совместные флешбеки, вспоминая, что творилось между ними прошлый год в Формуле 2, второй круг подходил к концу.       – Я вышел! – радостно воскликнул Кими.       – И я, – чуть сдержаннее вторил ему Олли, чуть ли не стирая проступивший от волнения на лбу пот – они удачно все разыграли, оставив Айзека и Франко вдвоем.       Буквально минутой позднее, где-то в далеке раздалось топанье разъяренного быка, а в отельном номере пока же Хаджар пытался уличить аргентинца в шулерстве:       – Куда ты дел еще 2 карты?! Я же точно знаю, что их было больше!       – Айзек, давай просто признаем – у тебя проблемы с математикой, поэтому тебе кажется, что их было больше, – отступая, но все-таки плохо подбирая аргументы пытался убедить его Колапинто.       – Успокойся, всего-то на желание играли, а ты ругаешься как будто проиграл место в Ред Булл, – попытался вклиниться Габи, но тут в комнате повисла гробовая тишина и осознав, что ляпнул бразилец стукнул себя по лбу. – Ай, я с вами уже запутался кто хочет повышения, а кто нет, давайте сегодня без этих заморочек. Короче, желание…

Продолжение следует...