Коллекция первых поцелуев

      Погода в Техасе жарила так, словно пыталась вынудить всех почувствовать себя на настоящем Диком Западе, который так любят во всех красках показывать в кино. Ковбойские шляпы и сапоги были примерены, спринт и гонка остались позади. Самое время было бы начинать собирать вещи в Мексику, где все началось бы по новой только с сомбреро и маракасами, но это события будущего уикенда, а некоторые обитатели паддока еще не разобрались с тем, что наворотили пару недель назад. Все действия имеют последствия и сейчас главное, чтобы эти последствия не поставили в «неудобное положение», хотя возможно кто-то от этого бы и не отказался…       – Однажды и мы будем на их месте? – не слишком громко спросил Олли останавливаясь возле веранды моторхоума Мерседес, где сидел Кими, наблюдая на экране за интервью первой тройки.       – Непременно, – не отрываясь чуть кивнул Антонелли, ранее заметив приближение бывшего напарника боковым зрением.       – И рассматривать наш дуэт будут также? – не унимался хаасовец в попытках свести диалог в нужное ему русло.       – В каком смысле? – повелся на провокацию Андреа, наконец-то отвлекаясь от трансляции и поворачиваясь на друга.       – Ну, ты знаешь, что о них пишут в интернете, – чуть неловко начал Берман кивая на Макса и Шарля, которых снимали так будто рядом с ними нет Ландо. – А тебя вообще называют ребёнком развода!       – Что? Чьего развода? – недоуменно хлопнул глазами итальянец.       – Как будто ты сын Рассела и Ферстаппена, – попытался объясниться Олли, но тут же быстро выпрямился и горделиво добавил. – А я... Вроде Шарля и Карлоса – настоящее дитя Феррари.       Кими прыснул смехом, наблюдая как его бывший напарник приосанился и поправил выбившуюся из челки прядь, всем своим видом демонстрируя собственную важность.       – А кто тогда ребенок вот этого союза? – не прекращая посмеиваться спросил Андреа, качнув головой в сторону экрана.       – Это второй вариант «моих родителей», – чуть сдувшись вздохнул Берман.       – Тогда получается мы братья, так что «нашего дуэта» не может существовать, – наблюдая за переменами в настроении друга, все еще смеясь сделал вывод Антонелли.       – Вот поэтому-то мне эта теория и не нравится, – еле слышно сказал Олли, складывая руки на груди и добавляя громче. – Но если не вдаваться в семейные перипетии, то получается ты – Ферстаппен, а я – Леклер. Кто тогда станет «Расселом»?       – Хм, хороший вопрос, зная, какой Джордж «исключительный и незаменимый», даже тут он смог вклиниться, пошатнув нерушимость «главной парочки» в глазах фанатов, – серьёзно задумался Кими над этим шутливым рассуждением, поднимаясь со своего места и подходя к ограде веранды.       – Эй, парни, в отель ехать не собираетесь? – приветственно махая двигался в их сторону парень в неоново-зеленой командной футболке.       Кими с Олли переглянулись и, чуть шевеля губами, британец спросил:       – Рассел?       – Не сходится! Тогда ты должен быть Ферстаппенном в этом сюжете, – также шёпотом воспротивился итальянец.       – Но я обязательно должен быть в Феррари! – возмутился Олли.       – Чего перешептываетесь? – поравнявшись с британцем, спросил Габи.       – Да так, придумали одну забавную историю и потихоньку ее докручиваем, – максимально расплывчато объяснил хаасовец.       – О, расскажите? – без промедления воодушевился бразилец, на что тут же получил дружный испуганный вскрик: «Нет!».       – Как хотите, – поднял руки в капитулирующем жесте Габриэль и тут же шутливо добавил. – Главное, что вы помирились, а то после вчерашнего про вас такое начали писать…       – Мы и не ссорились, между прочим, по крайней мере точно не из-за этого, – грустно ответил Берман, приобнимая подошедшего пилота в приветственном жесте.       – Говорит тот, кто вчера по радио про своего бывшего напарника сказал: «Ну этот, Антонелли», – не унимался Бортолетто.       – Это было на эмоциях, спринт шёл совсем не гладко, – попытался оправдаться британец, пряча взгляд. – Извини, Кими, ты же понимаешь, гоночный инцидент…       – Ничего страшного, я сам за эти дни по радио разошелся. На Сайнса ругался как… – покачал головой Андреа, вспоминая как прошла гонка.       – Да, спринт уикенд еще не такое с нами творит, – многозначительно кивнул бразилец, исподлобья поглядывая на британца.       – Ладно, пора бы и вправду собираться, а то сейчас Джордж придет возмущаться, что я на ерунде завис, – заспешил Кими, начиная ощущать себя лишним в переглядах между Олли и Габи.       – Точно, надо идти к команде, а то они Эстебана за мной отправят, и он не очень удачно может завернуть к Альпин по старой недоброй памяти, – тут же спохватился Берман.       – Ты сейчас назвал своего напарника старым или…? – задумчиво посмотрел на него Габи.       – То самое «или». Все, давайте, расход, день был тяжелым, – чуть резковато поставил точку хаасовец, быстро разворачиваясь, чтобы уйти.       Габи остался в одиночестве, попеременно наблюдая сначала за тем, как Кими нырнул в моторхоум Мерседес, а потом за тем, как Олли широкими шагами удалялся дальше по паддоку. Но тут что-то в его голове щелкнуло, и он припустил за британцем. Нагнав, бразилец хлопнул его по плечу, привлекая внимание и вынуждая остановиться.       – Что-то случилось? – прохладно спросил Берман, оборачиваясь.       – Есть чувство, что нам надо все-таки прояснить пару моментов, – замешкался Бортолетто.       – Тоже верно, – резко выдыхая кивнул британец и оглянулся по сторонам. – Но, кажется, это не самое подходящее место. Ты готов ехать в отель?       – Да, могу добраться с тобой? – ответил вопросом на вопрос Габи.       – Без проблем, подождешь меня немного? – согласился Берман, оборачиваясь на моторхоум Хаас, возле которого они как раз и остановились. – Буквально 10 минут и поедем.       – Давай, жду тебя, – улыбнулся бразилец.       К счастью, отель располагался недалеко от трассы, так что меньше, чем через полчаса они ввалились в номер британца.       – Олли, мне кажется нам надо наконец-то нормально обсудить то, что было в тот вечер, – сразу начал Бортолетто, опускаясь в кресло и чуть сгорбившись, чтобы казаться меньше.       – Габи, может, мы не будем пытаться расставить точки над i, когда и самих i то уже нет. Нам просто надо наконец это признать... – садясь на кровать и нервно тормоша кудряшки у лба попытался свести проблему к минимуму Берман. – Может пора каждому из нас начать что-то строить сам понимаешь с кем?       – Снова «просто друзья»? – поднимая голову нерешительно спросил бразилец.       – Да, «просто друзья» с общим прошлым, о котором знаем только мы и не будем его припоминать. Это не расставание по измене, у нас нет ссоры, мы по счастливому стечению обстоятельств почти одновременно нашли более подходящих людей, – уже более уверенно сказал британец.       Олли поднялся с кровати и пройдя разделявшее их пространство, чтобы опуститься в соседнее кресло и с решимостью положить руку на плечо бывшего возлюбленного.       – Ты уверен, что это нормально? – все ещё не мог поверить Габи.       – Если мы так чувствуем, то какая разница, что считается «нормальным», – пожал плечами хаасовец.       – Да-да, ты прав, мне просто нужно время в одиночестве, чтобы это осознать, – наконец-то чуть выпрямился Бортолетто, уцепившись пальцами в подлокотники.       – А так ли надо думать над этим в одиночестве? – озорно улыбнулся британец, убирая руку с его плеча и толкая локтем в бок пилота Заубер       – Ой, все, отстань, без тебя с этим разберусь, – запротестовал бразилец, чувствуя, к чему клонит Олли и тут же попытался перевести тему. – А о чем ты разговаривал с Ландо тогда, в самолете?       – Я даже не удивлен, что ты видел ту фотографию, зная, кто ее сделал, – продолжил вгонять в краску бразильца Олли и тут же шумно выдыхая, чтобы погрузиться в разъяснения. – Ты же знаешь Норриса, у него отдельная чуйка на «интересные мероприятия».       – Он спрашивал тебя про тот вечер? – изумленно спросил Габи.       – Да, я не понимаю как до него это все дошло, но он знал, не в подробностях, но знал и хотел эти самые «подробности» получить, – потирая лоб сознался британец. – Не понимаю конечно зачем ему все это, но предположения имеются.       Габи многозначительно качнул головой и подался вперед, всем своим видом прося продолжать и поделиться с ним умозаключениями, в которым пришел его бывший возлюбленный.       – Да что тут думать, Габи, у нас с невообразимым желанием знать все про всех есть только один человек и Ландо, как удачно, является его другом. Тем более эти события еще и касаются его напарника, – продолжил давать наводку Олли.       – Ты имеешь ввиду Рассела? – наконец сообразил бразилец.       – Кто же еще, мне иногда кажется, что он действительно чувствует себя отцом Кими, – обреченно вздохнул Берман.       – Да, дорогой, ты вляпаешься в этой истории. Заслужить расположения Джорджа дорогого стоит, – видя гримасу отчаяния на лице британца рассмеялся Бортолетто.       – Как же быстро ты принял тот факт, что твой возлюбленный собрался к другому, – сморщил нос хаасовец.       – Ой, не мне на тебя обижаться, учитывая, что я наворотил. Могу только рассыпаться в благодарностях, – окончательно расслабился пилот Заубер, продолжая смеяться.       – Как называют парней любящих женщин постарше понятно, а для парней любящих мужчин постарше название уже придумали? – задумался Берман, неодобрительно поглядывая на веселящегося бразильца.       – Ой, Олли, замолчи! – враз стих Габи.       – Ладно, это было не мудрено, воспитанники Алонсо другого пути не имеют, – продолжил изображать вид глубоких размышлений британец.       – Олли! – предупреждающе зашипел Бортолетто.       – Спокойно, ты же знаешь, я просто шучу, но в каждой шутке… – не унимался Берман, пользуясь беззлобностью Габи.       – И где только набрался такой колкости? – обреченно вздохнул бразилец, понимая, что лезть в драку бессмысленно, мало ли чем она может закончиться «по старой памяти».       – Да был до тебя один саркастичный молодой пилот в моем ближнем круге. Вот у меня до сих пор и проскакивает. Без обид? – примирительно спросил хаасовец.       – Без обид, конечно. Слушай, а ты прямо все помнишь из того вечера? А то я начинаю подозревать себя в провалах в памяти, может быть есть какие-то моменты, которые мне стоит «вспомнить» перед тем, как пытаться нырять в новый омут… – внезапно уставился на британца Бортолетто.       – Честно сказать, я сам не до конца уверен, но мы можем попробовать сопоставить наши воспоминания, может это даст какие-то плоды, – предложил хаасовец.       – Eu nunca mais vou sentar e brincar com você, – в сердцах сознался Габриэль. – Ладно, с чего все началось?

Продолжение следует...