Коллекция первых поцелуев

      Сказать, что гонка прошла отвратительно все равно, что вообще ничего не говорить. По крайней мере так было для Кими. +3 круга относительно Ландо Норриса, вновь ступившего на верхнюю ступеньку подиума, и P18, за которым только 2 сошедших пилота. Даже Джордж, получивший штрафной проезд по пит-лейну, показал не такой удручающий результат и почти добрался до очковой зоны – P11. Олли расположился следом за старшим британцем, но для него это был подъем на 8 позиций за гонку, что было как удачным стечением обстоятельств, так и хорошей стратегией пит-стопов со стороны команды, и, безусловно, ценой усилий самого Бермана.       Все, о чем мог мечтать сейчас Андреа – упасть лицом в подушку и просто раствориться в кровати, которая возможно все еще хранила тонкий запах человека, с которым он провел в обнимку прошлую ночь.       Когда итальянец вернулся в боксы и наконец-то снял шлем, поймал на себе сочувствующий взгляд Боно и ничего не выражающий от Тото. Да, в ближайшие дни они еще утешат его и помогут разобраться почему все сложилось именно так, но сегодня все были уже без сил. Это дало Антонелли шанс маленькой тенью скользнуть в свою пилотскую комнату, чтобы ненадолго изолироваться от шума трассы, где вовсю шло награждение.       Подцепив с полки телефон, он быстро напечатал сообщение: «Удачи вечером». Ответ не заставил себя долго ждать и вскоре телефон завибрировал, извещая о новом уведомлении: «Спасибо, надеюсь все пройдет гладко, сложностей на сегодня уже достаточно» и практически тут же прилетело еще одно: «Постараюсь отписаться, но это будет ближе к ночи скорее всего». Кими горьковато усмехнулся в экран, размышляя о том откуда столько энергии в его бывшем напарнике и набрал: «Я спать, так что прочитаю не раньше утра. Рассчитываю на хорошие новости».       Откинув телефон на диванчик, Антонелли принялся стягивать гоночный комбинезон и вскоре в душе зашумела вода, смывая с мускулистого тела осадок выматывающей гонки.       В душевой пилотской комнаты другой команды, более высокий, но такой же кудрявый парень тоже тщательно водил по подтянутой фигуре мочалкой, пытаясь избавиться от налипшего запаха жженой резины, пота и знобящего предчувствия сложного разговора.       Вскоре уже переодетый и надушенный британец сидел на пассажирском месте в Ferrari 488, которую младший Леклер периодически одалживал у брата, чтобы покрасоваться в Монте-Карло. Они медленно пробирались по улочкам княжества, которые полнились людьми из-за недавно завершившийся гонки. Наверное, сегодня им все-таки стоило привлекать поменьше внимания узнаваемой машиной, но никто не кидался под колеса, надеясь увидеть за рулем Шарля, так что можно было считать, что все шло более-менее гладко.       Наконец оказавшись перед входом в небольшой ресторан, Олли немного выдохнул. Артур по-дружески перекинулся приветствиями с хостес, видимо был в этом заведении завсегдатаем, после чего их провели в небольшое отгороженное от остального зала пространство, где уже был специально накрытый стол.       – Водишь сюда подружек на одну ночь? – будничным тоном спросил британец, когда они расположились и начали пролистывать меню. – Хотя видимо не только подружек, но и приятелей. То-то хостес не удивилась, что ты сегодня с парнем.       – Всю гонку перерабатывал негативные эмоции в желчь? – также безэмоционально ответил Артур, не отрываясь от выбора блюд.       – Наблюдал за мной? – продолжил Олли развивать эту ни к чему не обязывающую беседу, листая страницы и не глядя на своего партнера.       – Не сегодня. Братец между двух папайных куда интереснее, чем ты, с навезёнными первой пятеркой кругами, – Леклер отвечал абсолютно в тон. – Чуть не заснул, но боялся стать неудачно снятой «сенсацией».       – Врешь? – впервые поднял взгляд Берман и понял, что монегаск уже какое-то время наблюдает за его реакцией.       – Конечно, малыш, – прыснул смехом Артур. – Я переживаю и за тебя, и за Шарля вне зависимости от того, на каком месте в пелотоне вы находитесь.       Хоть младший Леклер нередко проявлял свою яркую эмоциональность не совсем искренне, видя широкую улыбку на лице своего возлюбленного сейчас хаасовец не сомневался – это заявление было подлинным до последнего звука. И такое не могло не заставить британца почувствовать ощутимый укол в сердце. Сейчас он сидел перед ним как будто прошлого вечера не существовало. Колкие оскорбления: «лжец» и «предатель» изнутри били в виски. Олли заверял Кими, что все будет хорошо, но сам не до конца был в этом уверен.       Когда молодые пилоты определились с заказом, Артур откинулся на спинку стула и чуть сощурившись задал вопрос:       – Ты еще не уехал из Монако, но в мыслях уже гоняешь по трассе Барселоны? Или почему ты такой хмурый и задумчивый? – неподдельно озадачился Леклер.       – Не совсем, просто устал и как ты подметил, да, следующий уикенд тоже гоночный, так что нормального отдыха не светит, – оставил пространство для недосказанности британец.       – Одно из отличных качеств нужное будущему чемпиону – уметь отключаться от этих мыслей, как только паддок остается за твоей спиной, – поделился умозаключениями монегаск.       – Слышу это от того, кто дальше своего симулятора ничего не видит большую часть года, – вновь включился в игру в подначивание Берман.       – Извините, monsieur, что какой-то пилот по развитию раздает советы боевому, – не стал отставать Артур.       Их разгоняющуюся перепалку прервал вошедший официант, который сразу почувствовал наэлектризованность воздуха и собрался ретироваться многократно извиняясь, но Леклер жестом его остановил. Бывшие напарники быстро назвали привычные блюда – меню все это время листалось видимо только для того, чтобы занять руки и прятаться за ним в подходящие моменты. Когда сотрудник ресторана уже был готов стартовать подальше от их напряженного дуэта, Артур уточнил через сколько будут готовы блюда и попросил принести все сразу, чтобы не отвлекать несколько раз. Молодой человек закивал и наконец-то выдохнул удаляясь.       – Рассчитываешь разложить меня прямо на этом столе, пока нам не принесли ужин? – не прекращал упражняться в остроумных выпадах Олли.       – Только если ты попросишь, но, если что, то и за разбитые тарелки будь готов потом доплатить. Как пожелаешь, малыш, – многозначительно улыбнулся монегаск.       – Ты невыносим, – возмущенно закатил глаза Берман, откидываясь на спинку стула. – Если бы нас кто-то слышал, ни за что не поверили бы, что такое может вылетать из моего рта.       – Они просто не знают какие приторные и протяжные ст… – наклоняясь через стол поддразнивал Артур, но был прерван на полуслове – британец заткнул его, быстро приложив ладонь ко рту монегаска.       – Достаточно, сдаюсь! – воскликнул хаасовец, понимая куда приведет их продолжение этой перепалки. – Сбавь градус, у меня сегодня уже нет сил для таких экстравагантных экспериментов.       – Ты сказал только про сегодня, я запомню, – самодовольно принял свою победу Артур.       Олли шумно выдохнул, смиряясь с безнадежностью ситуации. И ровно на этом моменте их вновь застал официант, который еле как волок подносы с заказом. Снова почувствовав, что он, кажется, не совсем вовремя, уже не пытался извиняться, понимая, что «вовремя» у этих двоих сегодня не будет. Молодой человек, начала быстро, но достаточно аккуратно расставил блюда и вежливо уточнил: не хотят ли они заказать что-то. Получив отрицательный ответ, на его лице расцвела самая искренняя улыбка и он поспешно удалился дальше по своим делам.       – Эх, надо было мне промолчать, могли бы услышать о себе пару интересных замечаний на французском, – вздохнул Леклер после ухода сотрудника ресторана.       – Да, твой акцент не спрятать в чайной чашке, но думаю мы вряд ли услышали бы о себе что-то хорошее – гоночная неделя бьет по всем, – неодобрительно заметил Олли.       – Тем интереснее! Ты же знаешь, в моем окружении все только что не молятся на Формулу. Хоть раз услышать что-то плохое даже интереснее, – продолжил сокрушаться Артур.       – Займи свой рот наконец-то, я умираю с голоду, – не прекращал осаждать его Берман. – Пошутишь про спускание под стол, я встану и уйду в общий зал.       – Все-все, у кого-то кончилось настроении шутить, я понял, – в предупреждающем жесте поднял руки Леклер, а после потянулся за приборами.       На какое-то время действительно наступила тишина, разбавляемая стуком вилок и ножей о тарелки. Только Артур не был бы собой, если бы действительно унялся – его время для искушения Олли офлайн было сильно ограничено плотным графиком возлюбленного, поэтому упускать такую возможность он не собирался.       – Олли, ты не хочешь мне ничего рассказать? – ткнул монегаск пальцем в небо, надеясь спровоцировать своего возлюбленного.       Ох, если бы Леклер в этот момент поднял глаза, то увидел бы самый испуганный из возможных взглядов. По спине Бермана пробежал холодок – он шел сюда за серьезным разговором, но не рассчитывал, что это произойдёт вот так. Британцу даже в голову не пришло, что это просто попытка подшутить, потому что у него за душой была новая «тайна».       – Что ты имеешь ввиду? – хаасовец попытался аккуратно прощупать то, какой ответ хотел получить Артур.       – Мало ли, я же не знаю, как ты проводишь другие ночи во время сезона, – продолжил Леклер бить в неведомые ему «опасные места».       От такой точности Олли, который попытался отпить вина, закашлялся. Монегаск наконец-то поднял голову и пристально уставился на Бермана складывая руки на груди, понимая, что его попытка пошутить перестала быть таковой.       – Так, я тут просто провоцировал тебя на рассказ о какой-нибудь незначительной попойке после удачного Гран-При, но похоже все может оказаться куда интереснее, – сощурил он глаза, наблюдая за тем, как его возлюбленный утирает салфеткой губы.       – Какой же ты… – зашипел Берман обороняясь от подозрений.       – Я-то самый честный и верный, а вот кто-то видимо не особо, – не отступился Леклер.       Британец замялся, понимая, что оказался в ловушке случайно, но очень точно расставленной монегаском, и легко выбраться из нее уже не представляется возможным.       – Ладно, я не хотел об этом вот так – с места в карьер, но чуйка у тебя отменная, даже если ты сам этого не осознаешь, – начал эту опасную партию с расплывчатых признаний Олли.       – Я весь во внимании, – резко посерьёзнев процедил монегаск. – Не думал, что сегодняшний вечер разбавит признание в измене.       – Я бы не назвал это изменой… – вилял Берман, нервно теребя в руках так и не отложенную салфетку.       – А это уже не имеет смысла, как называть. Что ты натворил? – хлестал вопросами Артур.       – Я, кажется, влюбился… Снова, – краснел и белел Олли по кругу.       – То есть ты сидел тут все это время и шутил как ни в чем не бывало, чтобы сказать мне это сейчас? – на лбу монегаска пролегла глубокая морщинка, которая совершенно не сочеталась с его вечно сияющей улыбкой.       – Я, то есть, ммм… – продолжал тщетные попытки подобрать нужные слова хаасовец.       – Достаточно. У меня есть достоинство, чтобы суметь пережить разрыв без скандалов и соплей, – Артур поднялся со своего места резко упершись рукой в стол так, что все на нем стоявшее издало жалобный «дзинь».       – Maledizione, écoute une minute, – вскочил Берман, пытаясь удержать своего возлюбленного.       – Разберись в своих мыслях сначала, у тебя в голове полная каша, – оценив языковое смешение, резюмировал монегаск, отдёргивая руку.       – Я с вами быстрее с ума сойду, чем осознаю, как все это разрешить, – начал закипать Олли. – Сядь и дослушай, уйти всегда успеешь, тем более я не хочу тебя отпускать…       – А меня ты спросил, хочу ли я это слушать? Пока все сказанное, только причиняет боль, – все-таки сдался Артур, опускаясь на прежнее место и нервозно потирая лоб.       – Не знаю, как все так вышло, но правда не хочу тебя отпускать, все, что я говорил и все что я чувствую к тебе никуда не делось. Просто… – продолжил робеть Олли, но понимал, что надо говорить дальше, пока монегаск снова не рванул на выход. – Просто в моем сердце есть место для любви к еще одному человеку.       – Потрясающая новость, что мне прикажешь с ней делать? Рассыпаться мелким грунтом на обочине очередной трассы и смиренно ждать пока ты промчишься по мне прямо в стену? – не унимал негодования Леклер.       – Артур, я понимаю, слышать все это сейчас сущая дикость, но мне тоже нелегко со всеми этими чувствами. Я даже не знаю о чем просить… Понять и просто принять такую новую реальность, звучит как бред душевнобольного, но может быть хотя бы попытаться, – обессилил в своих попытках объясниться Олли.       Молодого пилота из Хаас явственно трясло. В душе британец сделал слишком большую ставку на всепонимание своего возлюбленного, но на деле все катилось к чертям. На кону стояли их многолетние отношения, и он проигрывал эту партию.       Сидевший напротив Артур же взвешивал, что обойдется дороже – лечение разбитого сердца или участие в непотной авантюре его любимого, которая может закончиться еще плачевнее. Только, на самом деле, он уже давно знал ответ, иначе встал и ушел бы еще, когда собирался сделать это в первый раз.       – Кто? – спустя некоторое время на выдохе задал короткий и понятный вопрос Леклер.       – Кими, – подстать ответил Олли.       – Прошлогодний напарник? – риторически уточнил монегаск и тут же добавил. – Хах, этого как будто даже стоило ожидать. Ты слишком пристально и пронзительно смотрел на него, мне стоило задуматься о таком исходе. Как давно?       – Я сам не уверен, но впервые меня накрыло еще в Преме, – честно признался британец.       – Я понял, мне нужно время. Вы же будете еще пару дней в Монако перед отлетом в Барселону? – уточнил Артур.       – Да… – глядя на него с надежной кивнул Олли.       – Напишу. Спокойной ночи, – холодно бросил Леклер, вновь поднимаясь из-за стола.       – Спокойной, – пожелал Берман уже в спину монегаску.       Когда Артур пропал из поля зрения, хаасовец шумно выдохнул и стек по стулу. На столе по-прежнему был чуть тронутый давно остывший ужин, от вида которого сейчас скорее мутило. Все же стоило хоть что-то в себя затолкать иначе британец не дошел бы даже до выхода из ресторана.       Через некоторое время Олли позвал официанта с желанием оплатить счет, но узнал, что Артур уже закрыл чек перед уходом. Тем проще, впереди оставалась только дорога до отеля сквозь шумную ночную жизнь княжества и долгожданная постель, в которую хотелось упасть лицом и может даже всплакнуть пока никто не видит. Слишком тяжёлый и насыщенный не лучшими эмоциями день.       Утро началось с режущей виски боли и коротко сообщения: «Цепляй своего кудрявого, жду вас дома. Адрес, надеюсь, напоминать не надо?». Олли несколько раз сонно моргнул, перечитывая сообщения и не веря в происходящее. Быстро напечатал: «Конечно нет. Будем у тебя в течении пары часов». Практически тут же прилетел короткий ответ: «Жду и захвати вина, слушать вас на трезвую голову я не вывезу», и следом за ним еще одно сообщение: «Хотя нет, лучше чего-нибудь покрепче». Берман прыснул в подушку, оценивая серьёзный настрой своего возлюбленного. Открыл следовавший в списке чат, на котором тоже висел значок нового уведомления: «Как все прошло?». «Тяжело пока сказать. Ты где сейчас?» – напечатал Олли и поднялся с постели, чтобы направиться в душ.       Пока Берман принимал водные процедуры, пришел ответ: «В спортзале, скоро закончу». Наспех обтираясь полотенцем, он набрал: «Как освободишься, приходи». Где-то через пол часа раздался стук.       – Доброе утро, – улыбаясь сказал Кими, когда британец распахнул перед ним дверь.       – Доброе, проходи, – пропуская итальянца внутрь, поздоровался Берман.       – Что у вас там вчера произошло? – перешел сразу к делу Антонелли.       – Мы все обсудили, не в самом положительном ключе, но уже как есть. Утром он написал, что ждет нас у себя, – коротко резюмировал Олли.       – Хм, понял. Я заскочу в номер и можем выдвигаться раз так надо, – погружаясь в раздумья согласился Андреа.       – Встретимся через 15 минут в холле? – предложил хаасовец.       – Договорились, – вновь кивнул Кими и ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Британец, сделав пару звонков помощникам команды, разжился бутылкой виски и шампанского и двинулся на первый этаж, параллельно вызывая такси.       К счастью, квартира монегаска расположилась недалеко от их отеля, так что вскоре они стояли перед темно-каштановой дверью. Артур встретил их в красной футболке с небольшим значком Феррари на груди и белых шортах, а на его руке гремели 2 неброских браслета из черных бусин.       – Доброго дня, проходите, – неожиданно спокойно сказал Леклер, пропуская молодых пилотов в свою квартиру.       – Добрый день, – чуть замешкался Кими при встрече со старшим.       – Ты принес то, о чем я просил? – спросил монегаск у Олли, не обращая особого внимания на итальянца.       Берман кивнул и закопался в сумке, выуживая из нее 2 бутылки, которые протянул своему возлюбленному. Артур, покрутив их в руках, удовлетворенно хмыкнул и направился вглубь квартиры, британец же кинул приободряющий взгляд Антонелли и по-хозяйски двинулся в сторону светлой гостиной, которая находилось по правую руку от входа. Хаасовец упал на диван и жестом предложил Андреа сделать тоже самое. Вскоре монегаск присоединился к ним принеся 2 бокала шампанского и стакан с виски.       – Я подумал, что у вас все-таки нет настроения быть в ни что с самого утра, – пояснил он свой выбор и перешел сразу к делу. – Что же, рассказывайте, как мы пришли к жизни такой?       – Да мне кажется, все что было внятного я вчера уже рассказал, – стушевался Берман. – Лучше скажи, что ты думаешь насчет этого?       – Олли, честно говоря, я тебя… – осекся Артур, кинув быстрый взгляд на Кими. – Я был очень озадачен таким поворотом событий, но раз мы все уже здесь то, это о чем-то да свидетельствует.       – Артур? – британец широко раскрыл глаза, осознавая, что видимо монегаск не собирается послать его в общеизвестном направлении. – То есть мы…?       – Мы можем попробовать, – слегка обреченно кивнул Леклер. – Я и Кими не очень хорошо знакомы друг с другом, но если нас объединяет любовь к тебе, то это уже много значит. По крайней мере, мне так кажется. Мелкий, ты-то чего, в рот воды набрал? Тебя это все тоже касается.       – Я не сильно то младше Олли, – насупился Кими. – Да и к тому же уже дал свое согласие, но пока что ощущаю себя просто дополнением к вашему дуэту, поэтому и не знаю, что сказать.       Берман слушал их затаив дыхание. Все сложилось. Он пока не до конца верил в достоверность происходящего, но чувствовал себя так, будто выиграл самый крупный джек-пот. Кажется, так и было – рядом с ним были одни из самых желанных пилотов, и они говорили не только о любви к нему, но и о принятии его странной «прихоти». Британец тонул в мыслях, картинках, которые подкидывало его воображение, и накрывающих осознаниях, пока его не выдернуло обратно в реальность заявление на повышенных тонах:       – Qu'a-t-il dit? – глядя на него в упор вопрошал монегаск.       – Кими, что ты сказал? – окончательно возвращаясь в реальность, переспросил у итальянца Олли.       – Non ha coscienza, – скрестив руки на груди, ничуть не краснея повторил Антонелли.       – Он сказала, что у тебя нет совести. Я же хочу сказать, что у вас обоих ее нет, потому что в бесплатные переводчики не нанимался, – возмущенно заерзал Олли глядя то на одного, то на другого. – И вообще, что с твоим знанием итальянского? Сколько лет ты уже трёшься с Феррари и до сих пор не выучил ничего? Понятно, почему ты так и не стал боевым пилотом.       От таких явных попреканий даже у Кими, кажется, начавшего эту перепалку, отвисла челюсть, хоть он и не являлся получателем всех этих колких замечаний.       – А мой братец уже скоро десятилетие с этой кобылой отпразднует и толку то? Все сидит без титула и с последней нервной клеткой. При этом ты хоть раз слышал, чтоб он говорил по-итальянски? – подобно стене, Леклер ни одним мускулом на лице не дрогнул от таких словесных ударов.       – Назвать вторую итальянскую религию «кобылой»? И между прочим, да, слышал. А ты и катай дальше свои гонки на выносливость, сколько хоть зрителей на твоей серии собирается? – продолжал упреки Берман.       – Ты же знаешь, благодаря мне, людей на трибунах всегда будет достаточно, где бы я ни выступал, – с самодовольной ухмылкой парировал все выпады Артур.       Эта словесная перепалка начала выходить уже за все пределы разумного, когда в нее включился вернувшийся на землю Олли. Кими, широко раскрыв глаза переводил взгляд между монегаском и британцем пытаясь осознать, насколько же тесная должна быть между ними связь, чтобы практически оскорблять друг друга и при этом электрическая буря между ними не била по кому-то, а лишь распаляла обоих. Понимая, что он стоит на пороге попадания в этот ураган, его подмывало развернуться и уйти. Отбросить эту глупую затею и тихонечко в одиночестве залечивать свое разбитое сердце где-нибудь в уголке моторхоума Мерседес.       – По-моему, мы его напугали, – резко сбавил градус Артур, переводя взгляд на итальянца.       – Боже, Кими, не обращай внимания, с ним по-другому общаться невозможно – настоящий нарцисс. Представь, если бы он всё-таки оказался в основном составе, мы бы относились к нему, как к старшему, а его поведение будет похуже нашего! – возмущенно закатил глаза Олли, толкая монегаска в плечо.       – Да, уж, настоящий кошмар. Ему бы пришлось соревноваться с Джорджем, кто бы лучше вкидывал «так, между делом» всякие истории из паддока журналистам, – попытался пристроиться в общий круговорот «шуток» Антонелли.       – Ха-ха, вполне может быть, хотя в первую очередь он бы соревновался со своим братом за количество крупных кадров от операторов, – уже более беззлобно продолжил подначивать британец.       – В два раза больше отсылок на F1 на мою голову, на что я тоже согласился? – театрально обреченно вздохнул Леклер. – Ближе к делу. Я так понимаю ты собирался с нами по отдельности, чтобы поговорить о том насколько приемлемо все это будет, но теперь мы наконец-то все здесь и что делать дальше думаешь?       – Ну, с возможностью стать поближе в духовном плане все идёт как-то кое-как, но вы не подрались, так что, наверное, мне уже стоит радоваться, – нервно посмеиваясь начал делать выводы Берман.       – Я понял, ты, как всегда, решил пустить все на самотек. Что было между нами понятно, а вы после нежных подростковых разговорах о чувствах хоть поцеловались? – складывая руки на груди задал целесообразный вопрос Артур.       Кими и Олли как два нашкодивших щенка показательно развернулись в разные стороны и довольно заметно покраснели.       – Как все это интересно, чувствую себя злодеем-развратником начиная такие разговоры сегодня видимо, – оценив их реакцию резюмировал Леклер. – Смотрите, есть 2 варианта. Первый: я не смущаю вас на столь долгожданном первом поцелуе и для этого отворачиваюсь на пару минут. Второй: вы все это время собираетесь с мыслями и в итоге я буду лицезреть всю вашу неловкость в подробностях. Выбор за вами, а время пошло.       Артур, поставив двух молодых пилотов перед выбором без выбора, как и обещал отвернулся и даже больше – он поднялся с дивана и ушел разглядывать книги на стеллаже в другом конце гостиной.       Берман, зная монегаска не один год, понимал – это не шутка, либо сейчас, либо потом под смешки сбоку, поэтому быстро сдался и решил брать инициативу на себя.       Кими же, не привыкший к такой постановке вопроса ребром, сидел округлив глаза и глядя в спину старшему, поэтому когда британец легонько коснулся его руки, не сразу осознал.       Все это больше походило на задание в игре в бутылочку между подростками, но такие уж отношения между этой троицей устанавливались и все уже поставили свои подписи в нематериальном документе о согласии с новыми правилами.       Не давая себе слишком много времени на раздумья, Олли потянул Кими на себя и быстро переплел их губы в едва ощутимом поцелуе, который больше был наполнен обещанием, чем настоящими признанием.       – Не верю, – прокомментировал Артур все также продолжая разглядывать книги на стеллаже.       – Ты обещал не подглядывать! – возмутился Берман поспешно отстраняясь, пока Андреа растерянно хлопал глазами.       – Мне подглядывать не надо, чтобы понять, что это не считается, – хохотнул монегаск. – Время на исходе, я вернусь и начну устраивать мастер-класс и показывать буду не на тебе.       Кими окончательно поплыл и от всего происходящего, и от «надвигающейся угрозы», в то время как британца начало действительно потряхивать от смеха. Все же, собрав все крупицы здравости в сегодняшнем дне Олли аккуратно скользнул рукой по талии Андреа, пытаясь вернуть его внимание на себя. Антонелли действительно перевел на него ошарашенный взгляд на него и тихонько спросил:       – Так всегда?       – Да, привыкай, – тепло улыбнулся Берман увлекая итальянца в более глубокий поцелуй.       Их губы вновь переплелись, а руки Кими самопроизвольно обвили шею хаасовца. Олли пытался вложить в каждое движение все имеющееся тепло и удовольствие от наступления столь долгожданного момента. Британец чуть прикусил нижнюю губу своего возлюбленного, заставляя того распалиться и в изумлении приоткрыть рот, чем тут же и воспользовался. Чувствуя неудобство их положения, Берман чуть отстранился, чтобы уверенным жестом потянуть Андреа пересесть к нему на колени, чему младший безукоризненно последовал, утопая в новой волне растекающегося по телу тепла.       Когда за своей спиной Артур услышал многозначительные звуки, которые не спешили прекращаться, он аккуратно развернулся и лицезрея разворачивающуюся картину, еле слышным шепотом прокомментировал:       – Малышня, – и подумав с секунду добавил. – И оба теперь мои.       Монегаск, стараясь не нарушить момент тихонько прыснул в кулак, и чуть громче все-таки добавил:       – Время вышло!       Только молодые пилоты были слишком поглощены друг другом, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг и Леклер не был бы собой, если бы просто смирился с этим, поэтому в два шага преодолел разделявшее их пространство и приземлился на ранее занимаемое место, чем наконец вернул внимание к своей персоне.       Кими с Олли оторвавшись друг от друга, чуть затуманенными глазами уставились на уже состроившего грустную мордашку монегаска.       – Мне завидно вообще-то, – поделился он своими переживаниями.       Бывшие напарники пару раз моргнули, глядя на грустного Леклера и звонко рассмеялись.       – Иди сюда, – потянулся к нему Олли и запечатлел первый легкий поцелуй в щеку.       Антонелли, растерявшийся в первую минуту созерцания поцелуя между двумя другими молодыми людьми, решил снова включиться в борьбу за внимание и запустил руку под футболку хаасовца, от чего у того от внезапности по коже пробежал легкий электрический заряд, и он отстранился от монегаска. Артур, осознавая причину, нарушившую их единение, хитро сощурил глаза и одобрительно подметил:       – Схватываешь на лету. Вали его, – самодовольно посмеиваясь подсказал он Кими.       Итальянца долго уговаривать не надо было, и он мягко, но с достаточным напором толкнул Бермана в грудь, от чего британец тут же почувствовал под своей спиной мягкое сиденье, к счастью, достаточно большого дивана.       После этого они превратились в один большой клубок из переплетающихся тел, в котором Олли чувствовал, как его щеки, шею и торс осыпают десятском коротких поцелуев. Да, когда и при каких обстоятельствах его футболка отлетела в сторону он и сам не осознал. Сейчас британец, кажется, был просто самым счастливым человеком на свете…