Коллекция первых поцелуев

      Антонелли, как маленький котенок, буквально скребся в чужую закрытую дверь.       – Ой, Кими, что-то случилось? – распахивая дверь и осознавая кто стоит в коридоре, спросил Берман.       – Это все невыносимо… Можно я переночую у тебя? – перехватывая подушку поудобнее, спросил Андреа.       – Конечно, заходи, – растерянно отступил Олли в глубь номера, пропуская бывшего сокомадника. – А что, собственно, случилось?       – После возвращения с перерыва я как будто ребёнок в семье, где мать застала отца за изменой. Джордж с Тото, если и не вступают в словесные перепалки, то кидают друг на друга такие взгляды, что даже просто идти мимо страшно, – поежившись, поведал итальянец, присаживаясь на еще не расправленную кровать.       – Это из-за фотографий на яхте в августе? – осознавая, о чем говорит младший, уточнил британец.       – И из-за них тоже. Джордж говорит, что подобное это верх неуважения к нам, все еще ожидающим подписания контрактов, – продолжил уныло рассказывать Антонелли.       – Да, атмосфера в стрелах буквально острая... – с сожалением резюмировал Олли.       – С одной стороны все пытаются вести себя со мной как обычно, потому что не в моих полномочиях возникать по поводу контракта. Пока приходится мириться со всеми неудобствами, в том числе 1+1. Мне в пору благодарить за то, что вообще зарплату какую-то платят, – криво попытался улыбнуться Кими. – Но, с другой стороны, я чувствую, как они оба внутренне закипают, и непонятно, какой с этого толк. Болид на топливе из их недовольства быстрее не поедет...       – С этим не поспорить, – британец одарил Андреа очередным сочувствующим взглядом. – Я, конечно, совершенно не против твоей компании в любое время, но это все продолжается уже не одну неделю, что именно сегодня помешало тебе спать в собственном номере?       – Лучше не спрашивай… – поднял на него большие шокированные глаза и заверил Кими, но все же тяжело вздохнув и потеребив край все еще удерживаемой им подушки, начал свой рассказ…       *Часом ранее*       Большую часть времени команды стараются селить своих гонщиков в отелях подальше друг от друга, чтобы они могли передохнуть от вида своих напарников, которые и так все гоночные уикенды проводят вместе. Иногда расселение происходит так, что в соседних номерах оказываются пилоты разных команд и в такие моменты происходит хоть небольшое взаимодействие за пределами пресс-конференций и медиа-дней. Например, учитывая их примерно одинаковое расписание, они могут столкнуться утром в коридоре и отправиться вместе на завтрак или поехать в паддок в случайно обретенной компании. В такие моменты Кими обычно очень радовался, когда если не по соседству, то в ближайших номерах оказывались Олли, Айзек или Габи, в крайнем случае Макс, но тот зачастую жил только ему известным расписанием, так что это никак не способствовало. Почти всех остальных же итальянец пока немного стеснялся, и утренние пересечения не заходили дальше дежурных приветственных фраз.       В Монце же Кими мог остановиться со своей семьей, но не хотел выпадать из коллектива, да и с родителями, и сестрой он успел провести время до начала уикенда. К тому же отель, выбранный на этот раз, был достаточно маленьким, так что шансы на «хорошее соседство» были очень высоки. Только почему-то именно сейчас система решила дать сбой – один номер сбоку от него пустовал, а в другом расположился Джордж. Итальянец, проживающий свой первый год на вершине автоспорта, еще не успел утомиться от компании своего напарника, так что не видел в этом большой проблемы. Ровно до вечера после гонки, когда, как назло, и он, и Рассел решили остаться еще на одну ночь и только утром отправиться в аэропорт, где расстались бы до следующего этапа.       – Ты слышал, что она спросила у меня? Нет слов и нет скорости!? – Джордж ожесточенно ругался с кем-то по телефону, совершенно не сдерживая накопившихся за день эмоций. – У этих журналистов совершенно нет совести! Если я не даю им чего-то для громких заголовков, они делают это за меня…       Кими точно не собирался становиться невольным слушателем и чувствовал себя злостным нарушителем чужого личного пространства. И он убрался бы куда-нибудь, но в номере только одна комната, а британец был настолько громким, что стены не были препятствием для того, чтобы каждое его слово было прекрасно различимо.       – Нет. Нет. Мой менеджер обсуждает вопрос сокращения спонсорских дней, ты просто не представляешь, что мы снимали последний раз… – продолжал Рассел, чуть снизив громкость. – Какой же абсурд обсуждать это все с тобой! Все, я устал, хватит с меня этого дня.       На этом моменте Джордж видимо бросил трубку, и через минуту Антонелли услышал, как в соседнем номере хлопнула дверь и вскоре зашумела вода. Итальянец выдохнул, почувствовав облегчение – видимо, его напарник наконец-то собрался ложиться спать. Пока британец еще нежился под горячими струями, в его номере раздался стук. Каким чудом за шумом воды он его услышал, оставалось большой загадкой, Рассел же быстро перекрыл кран и направился встречать своего нежданного гостя.       – Видеть твое лицо, все равно, что ножом по кровоточащей ране, – закатил глаза Джордж, понимая, кто решил навестить его в столь поздний час. – Какого черта ты вообще припёрся? Мне казалось, мы все обсудили.       Каждое новое слово, вылетавшее изо рта британца, заставляло лицо Кими вытягиваться от удивления все сильнее и сильнее. Всегда сдержанный и аккуратный в выборе выражений Рассел открывался сейчас с неожиданно язвительной и колкой стороны.       – Не кипятись, принцесса, у нас обоих был тяжелый день, – посмеиваясь, ответили ему.       Кими как будто пытался распробовать на вкус интонации и думал о том, с кем же сейчас разговаривает его сокомандник, да и кто, в целом, посмел бы назвать британца «принцессой». Но его мыслительный поток не успел зайти далеко, ведь сам Рассел раскрыл карты:       – Макс, заткнись. Навешал летом журналистам лапши на уши, что больше не потягаешься с Маклареном, а сам блистал сегодня во все 32 на верхней ступеньке подиума, – Джордж, хотя и не проявлял положительной реакции от такой встречи, всё же и прогонять нидерландца не собирался.       Антонелли, зарываясь под подушку, тихонько ахнул – сейчас он становился случайным свидетелем того, о чем скорее всего никогда не должен был узнать.       – Я просто воспользовался представившейся мне возможностью. Ты слышал, что они сделали? Размен позиций из-за плохого пит-стопа. Думал, умру от смеха прямо в кокпите, когда Джанпьеро сказал мне об этом по радио, – поделился Макс, приземляясь на не до конца расправленную кровать британца.       – Конечно, великому и ужасному Ферстаппену никогда не придется услышать такого с пит-уолла, – передразнил его Рассел. – Я в один момент поверил, что передо мной замаячило третье место в личном зачете, но куда уж теперь – льва голодным выпустили из клетки.       – Продолжай-продолжай, я не могу определиться, что приятнее слышать: разочарование в твоем голосе или вспоминать, как ты самозабвенно стонешь подо мной после очередной хорошей гонки, – скалился нидерландец, выводя на эмоции вечно самодовольного и холеного британца.       Услышав это, итальянец трижды проклял архитектора и строителей этого отеля, потому что стены были даже не то, что картонные – как будто обои подвесили прямо к потолку и они были как тонкая шторка между номерами, норовящая упасть в любую минуту. Старшие же видимо не подозревали о недостатках выбранного для разговора места и продолжали:       – Катись к Тото и попроси отсосать за то, чтобы ты наконец-то согласился на переход в Мерседес. Думаю, он не откажет, – кипятился Рассел, нисколько не выбирая выражений.       Кими же от таких заявлений хотелось забиться в угол и разреветься, чувствуя себя семилетним мальчиком, который только узнал, откуда берутся дети. Он понимал, что не за горами разменять второй десяток, но от таких вульгарных разговоров, тем более ненароком услышанных, все равно чувствовал себя не особо хорошо.       – М, я думал, ты предложишь мне свой рот на этот вечер, – показательно расстроился нидерландец.       – Наглости нет предела. Ждать от тебя поддержки все равно, что стучаться в закрытые двери, – закрыл лицо ладонью Рассел, обреченно вздыхая.       – Принцесса, я же знаю, что тебе тоже нужна разрядка после соперничества с Феррари, – поднимаясь, чтобы приобнять за плечи британца, вкрадчиво подталкивал его Макс.       – Еще раз назовешь «принцессой» и вылетишь за дверь, – поворачивая к нему голову, тоном, не терпящим возражений, заявил Джордж.       На этом моменте выдержка Кими окончательно дала трещину, и он скатился с кровати, стараясь не издать ни звука, засобирался на выход, моля лишь о том, чтобы кто-нибудь из младших тоже решил задержаться в отеле. Так он и оказался у двери своего бывшего напарника.       *Настоящее время*       – Как-то вот так, – подытожил Антонелли свой краткий пересказ событий, в котором, не вдаваясь в детали, поведал о любовных похождениях Джорджа.       Олли, глядя на него, сидел уже весь красный, пытаясь сдерживать накатывающий смех.       В голове младшего британца давно роились некоторые подозрения, и только что он окончательно утвердился в достоверности своих наблюдений. Все-таки в силу того, что он находился в команде второго эшелона, свободного времени у него было побольше, чем у друга, оказавшегося в цепких руках Мерседес. Поэтому Берман был не самым редким гостям на вечеринках, которые иногда организовывали старшие пилоты. Да и какое-то почти родительское отношение со стороны Шарля только способствовало его «социализации» в кругах верхушки автоспорта. Так что возможностей наблюдать и сопоставлять факты у него было предостаточно. И одним из таких «объектов для исследования» как раз стал дуэт Рассела и Ферстаппена, которые иногда удивительно точно появлялись или исчезали вслед друга за другом. И все это даже с учетом того, что нидерландец не был большим любителем подобного времяпровождения и появлялся, в целом, не особо часто, предпочитая свободные вечера проводить за участием в стримах или одиночном накатывании на симуляторах.       – Олли, ты сейчас лопнешь. Что такого смешного? – укоризненно задал вопрос Антонелли.       Очередь делиться историями теперь была за Берманом, и он поведал своему бывшему сокоманднику о своих умозаключениях.       – И ты все это время ничего мне не говорил? – насупился Андреа.       – Извини, но согласись, было бы очень неловко, если бы ты начал подозрительно коситься в сторону своего напарника, а потом оказалось бы, что я все это надумал? – продолжил сдавлено посмеиваться Олли, наблюдая, как очаровательно итальянец надул губы, показывая всем видом свое недовольство.       – Ладно, возможно, ты и прав, у меня до сегодняшнего вечера было ровно ноль подозрений насчет того, как Джордж проводит свободные вечера, – сдался Антонелли.       – Ты просто не очень наблюдательный и максимально сконцентрирован на своих делах, – тепло улыбнулся ему британец.       – Не поспорить, – окончательно уступил Кими, чуть покраснев.       – Давай ложиться, сегодня был совсем не простой день, – зевая, констатировал Берман, залезая под одеяло. – Ты утром поедешь в аэропорт со мной или с Расселом?       Андреа снова испуганно выпучил глаза:       – С тобой, если будешь не против. Мне надо время, чтобы найти в себе силы смотреть на Джорджа как прежде, – мотнул головой итальянец, отгоняя воспоминания сегодняшнего вечера.       – Устроил великую драму из отношений своего напарника, – продолжил посмеиваться Олли над реакцией бывшего сокомадника. – Представь, что, если бы ты начал встречаться с кем-нибудь из пелотона, а Рассел об этом узнал. Думаешь, он бы тоже начал тебя сторониться?       – Скажешь тоже, я нормально поговорить могу из нынешних пилотов только с тобой и ребятами, которые были с нами в прошлом году в Формуле 2, а тут вопрос про отношения, – запротестовал Кими, укладываясь сбоку от хаасовца.       Олли потянулся выключить прикроватную лампу, и комната погрузилась во тьму.       – Тоже верно, – пододвигаясь лицом к макушке Андреа и чуть касаясь завитков его волос, с сожалением в голосе согласился британец. – Спокойной ночи, Кими.       – Угу, и тебе, – почувствовав тепло лежащего достаточно близко бывшего напарника, пробурчал Антонелли.       А предпринял бы что-то Олли, если бы видел, какое сожаление отразилось на лице итальянца после этого, казалось бы, незначительного разговора? Во мраке отельного номера и паре сантиметров, разделяющих тела двух молодых пилотов, ответа на этот вопрос, не было…       Утро следующего дня было наполнено предотъездной суетой и попытками Кими собрать свои вещи и улизнуть вместе с Олли, не столкнувшись при этом с Джорджем. Старший британец же видимо собирался проспать после бурной ночи как можно дольше перед перелетом, так что все шло благополучно. Дабы не вызывать особых подозрений, итальянец набрал своему напарнику короткое сообщение: «Побоялся тебя разбудить раньше времени, так что поеду в аэропорт с Берманом. Легкого перелета, встретимся в Баку!», на что, только сидя в такси, получил ответ: «Спасибо и тебе, до встречи в Азербайджане!». Прочитав ответ, Андреа облегченно выдохнул, а уже вечером в социальных сетях увидел, что его сокомандник летел в компании Ландо и Алекса. Это позволило окончательно сбросить с себя чувство вины.

Продолжение следует...