Коллекция первых поцелуев

      Кими был словно на иголках с самого утра. Сложные тренировки, проблемы с болидом последние уикенды, трасса старой конфигурации, где все решит квалификация и правильная стратегия пит-стопов. Таковыми казались причины его беспокойства на первый взгляда. Но утром он практически влетел в одного человека, когда одновременно набирал сообщение и бежал в моторхоум Мерседес. Он был тут, ходил где-то по паддоку и одаривал всех своей до мурашек смазливой улыбке. И Антонелли знал: где-то на другом конце пит-лейна сейчас появлению этого человека очень рад один британец. От мыслей об этом предательски кололо в висках и болело где-то под ребрами. Вместо необходимой сосредоточенности, подсознание подкидывало образы, в которых его бывший напарник из Формулы 2, заливисто краснеет, прячет взгляд и очень тщательно подбирает каждое слово, что вылетит из его рта, наполненное трепетом и всеобъемлющей грацией в обертке британского акцента.       Сам же итальянец не до конца был готов признаться в причине всех этих мыслей. Снимая верхний слой, он чувствовал лишь одно – зависть, что все эти колебания вызывает не он, а кто-то другой. Да, «младший британец» рядом с ним всегда был ярким и веселым, готовым много шутить и делиться своей, казалось бы, бесконечной энергией. Только итальянец грезил о куда большем, о том, что не показать перед извечным десятком камер; о куда большей духовной близости, не идущий в сравнение с той, что была между ними последние полтора года. Сейчас же их разделяли стены и люди, разные команды, разные ожидания, разное все. И иногда это казалось удушливым, мешало и… спасало. Не думать о том, что такие фантазии заполоняют лишь его голову, он не мог. Ведь рядом с бывшим сокомандником уже был другой человек и это вынуждало вариться в котле этих ощущений в одиночку, не позволяя даже заикнуться о чем-то большем.       – Кими, жизнь – не ложе из роз, но от твоего мрачного вида Боно уже не может себе место найти. У нас впереди квалификация, надо собраться с мыслями, – упираясь локтем в черную стойку посреди боксов, обратился к нему Джордж.       – Ой, да, извините, утро началось не лучшим образом, – признался Антонелли, потирая лоб.       – Я заглядывал утром к Льюису, чтобы поздороваться, видел причину твоего «не доброго утра», – самодовольно подметил Рассел.       – Джордж, откуда ты…? – попытался сформулировать вопрос Кими, осознавая объем всезнания своего напарника.       – Ха-ха, я просто предположил, но видимо оказался прав. У тебя чуть ли не бегущая строка на лбу со всеми мыслями, что крутятся в твоей кудрявой голове, ты с этим поаккуратнее, – посерьезнев дал совет старший.       – Да, буду иметь ввиду, – стушевался итальянец.       Тем временем в боксах Хаас младший пилот их команды тоже не мог найти себе места. Олли нервно и абсолютно не сконцентрировано пытался снова слушать инструкции от Ронана, но мыслями был совершенно не здесь.       Последние пару лет он вполне благополучно был окружен своеобразной любовью и обожанием со стороны одного небезызвестного монегаска, искренне и по-юношески плавился под его взором и, говоря уж совсем начистоту, совсем не тихо иногда проводил с ним совместные ночи.       Они познакомились, еще будучи в Формуле 3, делили одну команду, одну юниорскую академию и одно стремление к вершине автоспорта. Безусловно, дальнейший путь их складывался не совсем идентично, но монегаск всегда присутствовал если не на расстояние вытянутой руки, то где-то совсем рядом. Изначально, эти отношения казались им обоим просто удобными и развивались так, как будто это ни к чему не обязывающая интрижка в рамках одного пелотона. Только со временем они пришли к тому, что в их жизнях уже слишком устоялось наличие мысли друг о друге и плавно все это перетекло в регулярные отношения. Теперь только одно оставалось как прежде – трепет от наблюдения друг за другом во время гонок и легкое покалывание по коже от мысли, что партнер болеет за тебя.       Возможно все так и развивалось бы в размеренном и спокойном ключе, если бы Артур не перешел в разряд пилотов по развитию Феррари, а на втором году в Формуле 2 на горизонте Олли не появилось «юное дарование из-под крыла Мерседес». Парень, что прыгнул из четвертой серии сразу во вторую и все прошедшие чемпионства за последние пару лет завоевывал с исключительным превосходством. Им уже доводилось пересекаться в Итальянской Формуле 4 и даже взойти на первый совместный подиум тогда, но после этого их пути разошлись, не дав возможности зародиться даже просто дружеским отношениям, да и возраст был такой чересчур суматошный и эмоциональный.       И Олли искренне радовался обретению такого выдающегося напарника. Им обоим пророчили места на вершине – места в командах Формулы 1, тем более британец уже тогда был внесен в список запасных пилотов в Феррари и Хаас и рассчитывал испытать себя до официального повышения. И такая возможность представилась ему даже не единожды, чему он безусловно был искренне рад – его мечта росла и строилась в моменте. Если не вживую, то хотя бы онлайн из Моронелло его на всех этапах поддерживал монегаск. Не без своих сложностей, но жизнь полнилась множеством исключительно потрясающих событий, казалось, желать о большем – настоящее преступление.       Берман же действительно не думал о том, чтобы еще заполучить, такое развитие событий вполне его устраивало. Только вот улыбка все время кружащего поблизости итальянца в один момент начала его чересчур слепить. Совместные тренировки, гонки, съемки. И он всегда где-то рядом, где-то чересчур близко, где-то слишком бурно и ярко проявляя своё теплое отношение к напарнику. Момент, когда в первый раз от этого перехватило дыхание, Олли уже и не вспомнит. Было только то злополучное видео с карточками для ютуб канала Премы, где он с головой погрузился в разговоры о любимых людях и вещах, а потом и слетевший с губ вопрос, который он тут же попытался охладить еще одним более отступающим. И то замешательство в глазах Кими, что он увидел тогда, аккуратный ответ и заверение, что все будет, но чуть позже. Все это еще и попало в финальный вариант выпуска.       Британец корил себя за опасную резкость и боялся предстоящей реакции Артура. Монегаск же, как назло, увидев анонс предложил посмотреть видео вместе, когда у них будет свободное время. И когда такая возможность наконец-то выпала, на этом моменте лишь кинул хитрый взгляд на своего возлюбленного, но ничего не сказал. Олли и по сей день надеется, что тот расценил это как идею для своеобразного продвижения среди фанатов их с Кими дуэта.       Проблема же на этом не отступила, а наоборот начала разливаться в груди каким-то тянущим и жгучим чувством. Крутя ее со всех сторон и разглядывая под разными углами, Олли не понимал, как ее разрешить. Чувства к Артуру были на месте и не затухали ни на секунду, все такие же яркие и бурные, как ночная жизнь Монако, сейчас среди них закралось что-то похожее на предательство. Воспоминания о взглядах сверху-вниз, цепляющихся за кудряшки на макушке итальянца, об объятиях чуть более долгих чем стоило бы длиться между простыми напарниками по команде, обо всех случайных и не очень прикосновениях.       Все же от погружения в эту пучину терзаний в свое время Олли спасло завершение сезона в Формуле 2 и последующий круговорот событий, ознаменовавший начало его пути в Хаас. Тренировки вышедшие на новый уровень сложности, бесконечные симуляторы, рекламные съемки с новым напарником и стены, стены, стены разделившие не только боксы и моторхоумы команд, но и их с Кими. Только от чего-то оказавшись здесь в Монако, когда за ним так пристально смотрит его возлюбленный, все это томление в груди начало набирать новые обороты и голову Бермана полнили мысли о том, как правильно поступить. А что, если рискнуть стабильностью…?       – Олли, Оливер, проверка радио, – раздалось у него в наушниках.       – Все хорошо, я тебя слышу, Ронан, – очнулся Берман, отвечая своему гоночному инженеру.       Пора оставить мысли на потом, впереди квалификация, которая и так уже была пущена по наклонной полученными после тренировок штрафными позициями.       Круг, за ним еще один и еще, время поставлено, но пока что Олли уведомили, что это только P17. Такой результат был ему со всем не по душе и впереди предстояла последняя попытка перед окончанием времени 1 сегмента. Преодолев туннель, боковым зрением он замечает желтый флаг. И практически сразу в наушнике раздается:       – Сейчас будут красные флаги, замедляйся, ждем тебя в боксах, – быстрая и понятная инструкция разрушила последний шанс.       – Что случилось? – спросил Олли убирая ногу с педали газа.       – Антонелли встал в шикане 10 и 11 поворотов, – бесстрастно пояснили с командного мостика.       – С ним все в порядке? – забеспокоился Берман.       – Да, не вписался просто, вроде уже должен идти обратно, – вновь получил ответ британец.       Вернувшись к команде, Олли узнал, что своим вылетом Кими обеспечил себе лишь P15 на завтрашнюю гонку. «Да, это явно не то, что ждали в Мерседес, должно быть он чувствует себя отвратительно сейчас», – пронеслось очевидное в голове Бермана.       Когда британец приземлился рядом с Ронаном, начался аккуратный и кропотливый разбор кругов, которые он успел проехать. Боковым зрением хаасовец периодически ловил кадры из трансляции, где оставшиеся пилоты отправились на 2 сегмент и тут в эфир пустили момент с крупным планом гостей в боксах Феррари. Конечно же тем, ради кого прервали показ трассы был Артур, который в этот момент напряженно наблюдал за своим братом. У Олли легкая зависть взвилась в душе. Он тоже мог бы быть сейчас на трассе, бороться за еще небольшую толику внимания от монегаска, но все-таки не сегодня, пока что не вышло…       «Кажется Кими сегодня совсем не в духе», – подметил Берман, когда чуть позже на экране появился кадр из боксов Мерседес, где взъерошенный Антонелли уже погрузился в «разбор полётов» со своим гоночным инженером.       Когда квалификация подошла к концу, а все репортеры собрались вокруг «главного трио» сегодняшнего дня, Олли незаметно скользнул в сторону моторхоума Хаас. Он хотел немного перевести дыхание в меньшей суете, но не дойдя всего немного, почувствовал, как ему на плечо опускается чья-то рука. Встрепенувшись от такой фамильярности, он резко обернулся.       – Спокойно, я не вхожу в число твоих помешанных фанаток, – в предупреждающем жесте поднял руку младший Леклер, но тут же многозначительно хмыкнул. – Хотя с какой стороны посмотреть.       – Артур! Нельзя так делать посреди паддока, я действительно испугался, – возмущенно скрестил руки на груди Олли. – Почему ты вообще тут вместо того, чтобы поздравлять брата с P2?       – Говоришь так резко, как будто не рад меня видеть, – грустно посмотрел на него монегаск.       Своими яркими переменами эмоций, что красочного отражались на лице, он мог разжалобить кого угодно и бесстыдно этим пользовался. Берман поспешно закрутил головой, убеждаясь, что все назойливые журналисты сейчас все еще заняты в другом месте.       – Не начинай, конечно рад, просто порядком устал. Ты что-то хотел? – шумно выдыхая и опуская руки, спросил британец.       – Конечно, думал может у важного и занятого пилота Формулы 1 найдется время сходить в ресторан? Готов поклясться перед твоим тренером, что не дам тебе заказать чего-то выбивающегося из диеты. Все же не так часто выпадет возможность оказаться дома вместе, – вернув сокрушительную улыбку на место предложил Артур.       – Для нас Италия уже больший дом, чем эти два с небольшим квадратных километра, – припомнил ему Берман.       – Ой, не начинай, у меня Моронелло если не за окном, то преследует меня во снах. Дай насладиться этой вылазкой несчастному труженику подвалов Феррари, – снова начал давить на жалость Леклер.       – Хорошо, только не сегодня. Ты же останешься на завтрашнее Гран-при? – получив быстрый кивок вместо ответа, Олли продолжил. – Вот, тогда и подхватишь меня после командного брифинга.       – Договорились, малыш, – ослепив британца своей белозубой улыбкой обрадовался монегаск.       Берману же хотелось только стукнуть Артура за такую вальяжность в этом «опасном месте», но его возлюбленный уже быстрым шагом двинулся обратно в сторону пит-лейна. Сокрушенно покачав головой, хаасовец тоже направился в сторону командного моторхоума, куда и собирался до этой встречи.

      Продолжение следует…