Коллекция первых поцелуев

      В моторхоуме Мерседес во всю гремело празднование. И повод для него в этот вечер было сразу несколько: победа Рассела и первый подиум для их юного дарования – Антонелли. И хоть немецкая команда отличалась своей чопорностью и зачастую излишней чинностью, такое не отмечали парочкой бокалов шампанского за обычным ужином.       Над Монреалем же спешно и непреклонно опускалась ночь, когда из здания украшенного в черно-серебристых тонах скользнула невысокая фигура.       – Кажется, на сегодня достаточно, – проговорил парень вслух, поспешно роясь в карманах в поисках телефона.       – Виновник торжества уходит первым? – раздался голос совсем рядом.       Парень нервно закрутил головой в поисках обратившегося к нему, но на его плечо уже опустилась рука, а в свете фонарей стал различим знакомый силуэт.       – Извини, я тебе напугал? – спросил британец.       – Нет, все в порядке, я просто думал, что ты давно вернулся в отель, – замотал головой итальянец.       – Как раз собирался, на самом деле, но по счастливому стечению обстоятельств все-таки дождался тебя. Предполагаю, что ты устал, но не хочешь еще ненадолго остаться в паддоке? – предложил старший товарищ.       – У нас не протолкнуться, к вам? – ответил вопросом на вопрос младший.       – Да, без проблем, ты знаешь, что против тебя никто не будет, только придётся выслушать еще пару поздравлений по ходу, – подметил Берман.       Ответа на это замечание и не требовалось, потому что сегодня это было само собой разумеющееся неудобство, и молодые люди двинулись в сторону моторхоума Хаас.       В небольшом домике действительно встретились только пару человек из команды, которые при их появлении сыпали поздравлениями и восхищениями в сторону молодого пилота и вскоре они беспрепятственно поднялись на второй этаж, где расположились на бархатистом диване.       – От тебя все еще пахнет шампанским, – хохотнул Олли, уткнувшись носом в макушку Кими.       – Еще бы, они меня им вдвоем поливали на подиуме, – в тон ответил итальянец.       – Да кажется и не только они, но и вся команда потом – ваши Сммщики работают быстро, так что уже видел, как радовались в боксах Мерседес, – не меняя тему подметил хаасовец.       – Ой, лучше и не напоминай, кажется, в глазу все еще щипит, – Антонелли потерся о плечо друга.       – Мне отнести тебя в ванну умыться? – легко предложил британец.       Кими поспешно вцепился в его командную футболку:       – Не надо, я сегодня уже «налетался», хватит с меня, – действительно испугался младший.       – Понял-понял, у тебя выдался слишком насыщенный день, надеюсь он был первым из большой череды. Ты заслуживаешь этого! – заявил Олли, наклоняя голову, чтобы заглянуть Кими в глаза.       – Спасибо, с нетерпением буду ждать дня, когда снова смогу оказаться на подиуме вместе с тобой, как когда-то в итальянской Формуле 4, – покраснел Андреа.       – Сколько лет назад это было, но ты до сих пор помнишь... – теперь очередь краснеть и отворачиваться была уже за Берманом.       – Да, одна из немногих вещей, о которой я жалею это то, что в прошлом году у нас так и не случилось совместного подиума... – признался итальянец.       – С Премой дела шли не лучшим образом, да и Формула 2 совсем другая, и знаем об этом, к счастью, не только мы, – намекал Олли на то, что даже при их посредственных результатах в прошлом году, они все равно заняли свои места среди 20 лучших гонщиков мира.       – Своя правда в этом тоже есть, надеюсь, что и дальше смогу оправдывать возложенные на меня ожидания, – воодушевлённо заявил Кими, почти вскакивая со своего места, но внезапно был удержан крепкими руками своего товарища, которые враз скользнули на талию младшего. – Олли, ты чего?       – Я понимаю, что ты безумно рад, но не мельтеши, тяжело следить за тобой, – нервно хохотнул британец все еще не убирая руки.       Кими наклонился очень близко к лицу Олли и порывисто вдохнул от чего, у его бывшего сокомандника на секунду перехватило дыхание.       – От меня понятно почему шаманским пахнет, я сегодня в нем только поплавать не успел, но ты то...? – вздёрнув бровь выжидающе смотрел Антонелли.       – Мне тоже хотелось отметить твой первый подиум. Да и в ваших боксах повскрывали столько бутылок, что следить за их количеством перестали очень быстро. А я мимо как раз шел в поисках тебя... – сказал хаасовец притягивая Кими поближе и утыкаясь носом ему в шею.       – Ты хоть с Эстебаном поделился или втихаря между боксами праздновал? – итальянец был крайне не рад такой выходке со стороны своего товарища, но на все нынешние действия пока старался не показывать никакой реакции.       – Я хотел, но нигде его не нашел, как и тебя в тот момент, а шататься с бутылкой по пит-лейну слишком долго – не самая хорошая затея, – уверенная речь британца совершенно никак не вязалась с его раскрепощённым поведением, но видимо такой интересный отпечаток на нем оставлял выпитый алкоголь.       – Олли, я понимаю, что ты очень за меня рад, еще и выпил, мне тоже, к слову, не только в глаза залили, но мы как-то чересчур близко... – попытался воззвать к сознанию британца Кими.       Берман выдал самую грустную мордашку из всех, что были в его арсенале и припомнил:       – Мы раньше в одной кровати в некоторые уикенды спали, а сейчас ты говоришь, что мы сидим слишком близко? – обиженно спросил хаасовец. – Занял место в топ команде и забыл о старом друге?       – Как ты можешь такое говорить! Ты же знаешь, что я никогда от тебя не откажусь, в каких бы командах мы не были! – возмущенно воскликнул Антонелли и собирался стукнуть друга по плечу, но был перехвачен поперек запястья.       – Тогда не дерись, – Берман приложил пойманную ладошку к своей щеке.       – Олли, все хорошо? – не выдёргивая руку, но все же настороженно спросил итальянец.       – Да. Все правда хорошо, я просто очень сильно за тебя рад и хочу хотя бы так почувствовать себя причастным к твой первой «победе», – все же совсем грустные нотки скользили где-то между слов бывшего сокомандника.       – Олли... – понимая всю сложность ситуации протянул Кими и свободную руку опустил на макушку британца, мягко зарываясь в копну кудрей.       Старший стал похож на большого кота, который от оказанного внимания готов был залезть на коленки и замурчать, к тому же так сильно, что это вытеснило бы все свободное место для любых других звуков.       – Прости Кими, ты мог бы позволить себе сегодня всю ночь праздновать или в конце концов уже отдыхать, а вместо этого сидишь здесь и слушаешь мой пьяный скулёж, – вновь утыкаясь лицом в плечо Андреа и возвращая руку на талию, попытался признать вину хаасовец.       – Твоё состояние мне важнее, да и помимо меня сегодня есть еще одна звезда в стрелах, так что никто не почувствует большой печали из-за моего отсутствия, – пресек оправдания Кими, продолжая приободряюще теребить кудряшки друга. – Да и вообще «младшему уже давно было пора идти спать».       После всех заверений британца хватило только на то, чтобы выдавить плаксивое «спасибо» и сделать тяжёлый вздох в попытке выровнять дыхание и враз ускорившееся сердцебиение.       – Олли, а ты знаешь, что красный один из моих нелюбимых цветов? – внезапно сменил тему итальянец.       – А? – только и выдавил Берман в попытках понять к чему клонит его бывший сокомандник, приподнимая голову.       – Но сейчас так часто приходиться на него смотреть из-за того, что меня так сильно восхищает сэр Хэмильтон и ты однажды будешь снова носить красную форму, да и твоя нынешняя команда не лишена этого цвета, – продолжил свои размышления вслух Кими.       – Дааа, красный болид, красные боксы и красная форма, наверное, звучит как страшный сон для тебя? – поддержал британец, возвращаясь в приподнятое настроение.       – Настолько зарекаться, конечно, глупо, потому что однажды оказаться в Феррари мечтают, пожалуй, все пилоты, даже не смотря на все сложности этой команды, – задумчиво ответил Антонелли.        – Я слышу это от того, кто свой дебютный сезон проводит в Мерседес. Ты буквально олицетворений всех возможных исключений в стрелах, – ослепительная улыбка озарила лицо Олли, который, казалось, минутами ранее был готов расплакаться на плече своего друга.       – Разговоры о скудерии, как и раньше могут поднять тебе настроение, хоть что-то остается неизменным, – облегченно выдохнул Антонелли, радуясь тому, что его внезапный ход смог приподнять настроение. – Все же красный цвет тебе однозначно к лицу, как бы я его недолюбливал.       – Просто этот самый красный позволит мне снова приблизиться к тебе, а в остальном хоть снимай с меня проклятый костюм и рви его на мелкие кусочки, если тебе он будет так не мил, – уверенно заверил его Олли.       От такого заявления Кими на несколько секунд опешил, не понимая, какая картинка, нарисовавшаяся в голове, впечатлило его больше: та, где он стаскивает с друга гоночный костюм или та, в которой он так безжалостно обращается с формой самой известной команды.       Итальянец мотнул головой в попытках отогнать наваждение и с некоторой опаской и подозрением глянув на самодовольного приятеля, который видимо плохо осознавал сказанное десятком секунд ранее.       Кими все же решил свести этот разговор к шутке, но вышло так себе:       – Оставь такие предложения для Артура, а то звучит как-то слишком двусмысленно для нашего разговора, – нервно хохотнул Антонелли, вновь предпринимая попытку вывернуться из крепких объятий.       От упоминания монегаска Олли взвинтил и только сильнее сомкнул кольцо рук:       – Снова ты про него вспомнил, хотя я уже ни единожды говорил, что между нами давно ничего нет, – обиженно выпалил Берман и укусил друга за мочку уха.       Терпения Кими лопнуло окончательно, и он дернулся подняться с дивана так резко, что шансов удержать его у пьяного британца не было наверняка       – Все, Олли, достаточно, я звоню нашему водителю, мы едем в отель, и ты отправляешься спать, потому что уже вообще не соображаешь, что творишь, – тяжело дыша воскликнул Антонелли и вытащив телефон из кармана начал искать нужный номер.       – А что, если я сейчас наоборот, нахожусь в самом ясном рассудке? – осознав реакцию друга, тихо проговорил хаасовец, потупив взгляд.       – Что? – нервно переспросил Кими, когда в трубке уже раздался первый гудок.       Как бы он не пытался избежать дальнейшего разговора по этому поводу, его сердца стучала об ребра не хуже, чем на самом напряжённом моменте в гонке. И позволяя себе минутную честность, он не хотел, чтобы все вот так сейчас закончилось, но и переживал, что утром на свежую голову они могут горько об этом пожалеть.       Когда в телефоне жалобно проскрипели второй и третий гудок, но ответа так и не последовало, чувства перевесили голос рассудка, и он нажал на красный значок в нижней половине экрана.       Берман немного приподнял голову исподлобья наблюдая за действиями младшего и его глаза удивленно расширились, когда он увидел, что Кими возвращает телефон в карман и опускается на прежнее место.       – Spero che non ce ne pentiremo, – пряча лицо в ладони сказал Антонелли.       – Кими, я, конечно, выучил немало итальянских слов, находясь рядом с тобой, но еще не целые выражения... – с тревогой поглядывая на друга, признался Берман.       – Не важно, il mio piccolo orsetto. Что ты хотел сказать, когда я собирался звонить? – задал он вопрос в лоб, поднимая взгляд на бывшего сокомандника.       – Я выпил не настолько много, чтобы это не позволило ясно мыслить, просто все ощущается более ярким, – Олли воздержался от того, чтобы вновь придвинуться ближе, но этот разговор уже был начат, и он явно не закончится так просто. – Malédiction, а может и стоило выпить побольше?       – А? Это уже даже не итальянский, твои языковые познание не перестают меня поражать. Сколько же ты времени проводил с монегасками… – вернулся к «нехорошим» упоминаниям Антонелли, уже и так понимая в какую сторону идет разговор, раз британец так разнервничался.       На лице Бермана отразилась вся гамма эмоций, которую проще было бы описать, говоря о человек, который за раз съел целый лимон. Кими по-настоящему начала забавлять это тонкая игра в уколы, не все же ему слушать шутки про свою «маленьковость», но грань, за которой Олли действительно стало бы больно и обидно, была слишком тонка и переходить ее сейчас было бы настоящим издевательством. И пока хаасовец пытался подобрать правильные слова итальянец решил сделать шаг навстречу, ведь без лукавства он и сам представлял себе этот момент ни единожды. Да, не в такой ситуации и не после всех сказанных слов, но идеальные моменты умеет ловить только бесчисленное количество камер Netflix, которым здесь, к счастью, не было места.       И как некстати подиумное шампанское тоже ударило Кими в голову:       – Ладно, с твоими полиглотными навыками все понятно, но может есть еще какие-нибудь «языковые» умения? – Антонелли осознал, что он выдал только когда слова уже вырвались из его рта. – Я, ой, то есть…       Давать заднюю уже было окончательно и бесповоротно поздно – перед глазами Бермана погасли стартовые огни, хоть на осознание и потребовалось чуть больше секунды, а то и пары. Мир для обоих стал одним смазанным пятном, в котором британец руководил уверенно и явно со знанием дела. На удивление легким движением он повалил итальянца на диван и навис над ним, упираясь руками в мягкую обивку и заглядывая в светло-каштановые глаза. Он не мог не ждать сопротивления или попытки убежать – граница между ними и так достаточно давно была слишком тонкой, местами в ней терялось понимание шуток и не к чему не обязующего флирта. Мысли в голове неслись колесо в колесо поочередно перегоняя друг друга, но стоило бы уже махнуть на них рукой – гонка потонула в прошедшем дне, а все разворчалось здесь и сейчас.       Чувствуя заминку «друга», Кими приподнял подрагивающую руку и положил ее на шею Олли, легонько потянув на себя. Представления представлениями, но некоторый недостаток опыта давал о себе знать, и он не совсем понимал как правильно будет себя повести. В действительности же Берману с запасом хватило такого уровня откровенности и прикрывая глаза, он приблизился, мягко начиная поцелуй.       Возможно, при других обстоятельствах британец был бы более бесцеремонен и со всей пылкостью начал бы углублять поцелуй, но внутри как будто клубились маленькие пузырьки того самого шампанского, которое стало «спонсором» сегодняшней первой близости и казалось даже все еще искрилось на губах. Кими же был менее сдержан, хоть и пытался все это время напускать дымку между ними, в которой так долго прятал свои истинные чувства. Итальянец чуть прикусил нижнюю губу хаасовца прося о большем, на что в ответ получил сдавленный полувздох сам же, которого и испугался, но Олли дважды предлагать не надо было и его язык толкнулся в рот Антонелли.       Упоенные тем, что наконец-то дорвались друг до друга, они никак не могли разорвать затягивающийся поцелуй, но первым сдался Берман, чувствую покалывания в руке. Отстранившись, он еще легонько чмокнул Кими в уголок губ и практически упал к нему на грудь, наконец-то позволяя себе расслабить затекшие мышцы.       «Боже, храни Короля и за Канаду, и за сегодняшний подиум для Мерседес» – пронеслась оголтелая мысль в голове британца, пока он прислушивался к сумасшедшему ритму сердцебиения Андреа.