Ломай систему, живи настоящим, не бойся будущего

Под ногами поскрипывал хрустящий снег, и это было единственное, что разбавляло напряженное молчание между двумя сёстрами. Васнецовы возвращались домой в полной тишине. Галина Сергеевна была расстроена и подавлена, ведь Полежайкин не то что не подарил валентинку, но даже и словом не обмолвился по поводу Дня влюблённых. Даша, шагая чуть позади, прокручивала в голове слова, которыми могла бы утешить Галю, но в поддержке, к сожалению, она была не сильна, тем более когда речь шла о любовных делах. Готка, конечно, влюблялась. Например, в Никиту, но тот исчез из их класса так же быстро, как и появился. Так что ни о каких серьёзных отношениях и речи не шло. Был ещё Паук, к которому Дарья питала неоднозначные чувства, но этого всё ещё было недостаточно, чтобы до конца понять всю печаль сестры, ведь у Галины Сергеевны с Ильей вроде как всё серьёзно. — Галь, ну не расстраивайся ты так. Это же Полежайкин, он, может, и знать не знает про этот День святого Валентина. — По-твоему, он настолько тупой? — разозлившись, вспылила Галина Сергеевна, развернувшись лицом к Даше. — Илья, конечно, может, интеллектом и не блещет, но он же не глупый. Как можно не знать про этот праздник? — Как можно не знать, что Полежайкин может не знать и этого? — закатив глаза, парировала Дарья. Галя ничего не ответила, и они продолжили свой путь в тишине, пока младшая сестра вдруг не вспомнила об инциденте на химии. — Даш, а что тебе такого приснилось-то? Что за кошмар? Тарантул остановилась, застыв на месте. По спине пробежали мурашки, и вовсе не от февральского холода. Мозг девушки заработал так быстро, как только мог, обдумывая, что сказать, как бы сформулировать и передать весь ужас своего сна, при этом не раскрывая всей его сути. И тут ей пришла гениальная мысль. Ей стоило назвать лишь одно слово, которое не требовало конкретики, но прекрасно передавало весь ужас. — Якушева… — выдохнула девушка. — А…действительно страшно, — задумчиво протянула Галина Сергеевна, поправив очки. На счастье Даши, младшая Васнецова была слишком увлечена своими переживаниями, поэтому дальнейших расспросов не последовало, и сёстры молча продолжили свой путь.

***

Девочки собрались в гостиной на диване, чтобы перебрать валентинки, полученные на почту. Но ничего нового и интересного в этом занятии они для себя не нашли. Большая часть открыток, как и в прошлые годы, была адресована Маше, ну а те несколько валентинок, на которых не красовалось имя старшей, были предназначены для Пуговки — подрастающей телезвезды. Женя обиженно надула губы, обхватив себя руками. То, что она безразлична всем знакомым парням (а почти все её знакомые как раз-таки и являлись парнями) не на шутку задевало её. Галина Сергеевна же пыталась найти в этом хоть какое-то утешение, ведь не только она осталась сегодня без единой валентинки. — Жень, ну не расстраивайся. Вон смотри, Дашу тоже никто не поздравил, — Галя утешающе погладила Дарью по руке, хотя утешение требовалось вовсе не готке, а ей самой. — Меня самой первой поздравили, — вздохнув, похвасталась Дарья. Вынув коробку, которую она поставила под стол, Тарантул решила похвастаться подарком и перед сёстрами. — В двенадцать ночи… Паук подарил… Сердечко… — мечтательно проговорила готка, сняв крышку. Даша вынула содержимое из коробки, нежно погладив пальцами фальшивое сердце. По квартире разнёсся пронзительный крик четырёх сестёр, напуганных до смерти. — Это что, настоящее человеческое сердце?! — схватившись пальцами за Дашино плечо, завизжала Галя. — Нет, это муляж. Паук сам сделал, — с восхищением ответила готка, рассматривая подарок. — Ах да… Ещё какой-то недоумок передал мне валентинку через Якушеву. Вот бы узнать, от кого она. — Может, покажешь? На ней написано что-нибудь? Можно будет по почерку определить, — предложила Галина Сергеевна. — Сейчас. Даша встала с дивана и направилась в свою комнату. Любопытство было сильнее неё, к тому же в голову девушки закрадывались странные, неоднозначные и подозрительные мысли по поводу того, кто бы мог быть автором этого поздравления. Поэтому узнать, чья же это валентинка, она бы точно не отказалась. Вытащив из пенала картонку, Дарья повертела её в руках. Всё-таки было что-то особенное в этом поздравлении. Краткость и небрежность открытки импонировали ей. Вернувшись в гостиную, Даша поняла, что явно что-то пропустила. Женя сидела и улыбалась, держа в руках валентинку. Она завалялась в одной из Машиных. А Галина Сергеевна, разъярённая, выбежала из зала, врезавшись в старшую сестру. — Ой, Даш, прости, — опомнившись, извинилась Галя. — Принесла? — Да, — Дарья протянула ей открытку. — Ухты, — оглядев чёрное картонное сердце, произнесла Галя. — С Днём святого Валентина, королева тьмы, — зачитала она. — Как романтично. И валентинка чёрная и помятая. Наверное, это какая-то метафора? Что-то у вас, у готов, это значит? — Да какая метафора, — хмыкнула Даша. — И не от готов она. Гот никогда бы не назвал меня королевой тьмы, я же королева ночи, — девушка закатила глаза, будто говорила о самых очевидных вещах. — Да и откуда у Якушевой среди знакомых возьмётся гот? Ну, кроме меня, разумеется. — Ладно, ты права. Да и почерк знакомый, мне кажется, что я его уже где-то видела. — Галя задумалась, — Слушай, можешь отдать мне открытку? Я проведу небольшое расследование и узнаю, кто тебе её подарил, — младшая сестра, кажется, загорелась идеей того, чтобы разыскать тайного поклонника Даши. — Да пожалуйста, — Тарантул всучила Галине валентинку. — Делай чё хочешь, — тон девушки звучал безразлично, но на деле ей хотелось узнать автора этого послания куда сильнее, чем Гале.

***

Одиннадцать вечера. Даша лежала в кровати, кутаясь в одеяло, разглядывая плакаты со своими любимыми музыкальными группами. А в памяти вспыхивали отрывки сна, где Якушева была так соблазнительна. Васнецова никак не могла понять, почему ей это приснилось. Она слышала от Галины Сергеевны, что подсознание напрямую влияет на сюжеты снов. И это пугало готку. Успокаивало лишь то, что сегодня был четверг, а значит, сон точно не вещий. Слева, на соседней кровати, Маша оживленно болтала с кем-то по телефону, накручивая на указательный палец прядь светлых волос. Периодически это отвлекало Дашу, но впервые в жизни она была рада этому, потому что предаваться своим мыслям ей слишком не хотелось. Она пыталась думать о чём угодно: о том, что два Машиных парня, с которыми девушка сегодня ходила на свидания, оказались знакомыми, дак ещё и бабниками, о том, что Полежайкин всё же подарил Галине Сергеевне валентинку, сделав её из дорожного знака, о том, что Якушева красива, даже когда плачет… — Блин, опять сбилась! — выругалась готка, ударив подушку. — Что? — оторвавшись от звонка, поинтересовалась старшая сестра. — Ничего, — огрызнулась Даша, отвернувшись к стене, увешанной постерами. — Спокойной ночи. — Даш, всё хорошо? — Да, — отрезала девушка. Снова она пришла к тому, от чего бежала. Может, стоило уже обдумать всё как следует? Внешность Якушевой была действительно привлекательной, и Васнецова не могла этого не отмечать. А могли ли ей взаправду нравиться девушки? Сначала Даша поморщилась от этой мысли, но через пару минут одумалась, ведь, всё хорошенько взвесив, не нашла ничего плохого в том, чтобы любить свой пол. Да, Дарья всю жизнь жила в России, а русский народ — это то общество, которое все шестнадцать лет внедряло ей в голову мысль, что гомосексуальность — болезнь. Но ей ли подчиняться мнению большинства? Готке, что идёт против системы, невзирая на косые взгляды и осуждения социума? Даше даже стало смешно с того, что она могла думать, что любить девушек, будучи девушкой, зазорно. Теперь, без предвзятого отношения к этой теме, Тарантул могла под другим углом и более трезво рассмотреть вопрос о том, может ли ей нравиться свой пол. В раздумьях девушка пролежала до трёх ночи. Маша уже сладко спала, тихо посапывая, и это каким-то чудесным образом умиротворяло Дашу. Ей всегда было легче засыпать, когда старшая сестра находилась в одной комнате с ней. И под это мирное сопение Дарья пришла к выводу, что её привлекают оба пола, просто раньше она этого не замечала. Но одно она для себя решила точно. Якушева идеальна снаружи, но гнила внутри, поэтому Ирина никогда не сможет ей понравиться. Даша примет свою влюблённость в любую девушку, но не в Якушеву. Эта стерва никогда не сможет стать объектом её обожания. А приснилась ей Ирина лишь потому, что её внешняя оболочка всё же слишком сильно привлекала Дашу. Проанализировав всё, что так сильно волновало на протяжении дня, и сделав выводы, девушка со спокойной душой закрыла глаза и тут же уснула. На душе сразу стало как-то легче.