Ломай систему, живи настоящим, не бойся будущего

Одноклассник протянул Якушевой очередную мягкую игрушку. Ирина самодовольно улыбнулась и, повернувшись к Галине Сергеевне, демонстративно заявила, что за сегодня это уже пятая валентинка. Как только Галя изменилась в лице, помрачнев пуще прежнего, Якушева отвернулась от неё, продолжив надменно осматривать класс. Глядя на неё, любой бы подумал, что она — типичная сердцеедка и королева школы из второсортной подростковой комедии, которой только повод дай, чтобы кого-то унизить. От части так оно и было. Но есть одно большое, жирное «но». Ирине до тошноты надоел тот образ, который она себе создала. Эта фальшивая улыбка, оценивающий взгляд и неуместная язвительность — лишь маска, за которой скрывается настоящая Якушева. Та Якушева, которую никто не знает кроме неё самой. Ирина оглядела все подаренные ей за сегодня валентинки. Почему-то девушке очень захотелось разом смахнуть их с парты и больше никогда не видеть. Никому из тех, кто сегодня вручал ей подарки, кому она притворно-приторно улыбалась, Якушева не подготовила открытки. Но она не бесчеловечна и бесчувственна, так что под замком, в самом маленьком кармане её сумочки, пылился небольшой кусочек чёрного картона в виде сердца. Только вот подарить адресату эту валентинку Ирина не могла. Её бы не поняли. Так что открытка, где аккуратным почерком были выведены слова «С Днём святого Валентина, королева тьмы», так и оставалась лежать в том маленьком кармашке, вместе с такими же чёрными картонными сердечками, которые Якушева делала своими руками в прошлые годы. Ирина краем глаза заметила, как расстроенная Галина Сергеевна выбежала из класса. «Наверное, Полежайкин опять сказал какую-то глупость», — подумала Якушева, сгребая подарки в сумку. Взгляд невольно упал на тот самый замок, где скрывались все её многолетние признания в любви, которые она так и не решилась озвучить за все эти годы. В класс вошла Даша, вернувшаяся с улицы. На перемене она бегала за школу, чтобы покурить. Запихнув себе в рот жвачку, чтобы запах табака не разлетелся по всему кабинету, Васнецова прошла к своему месту. А Ирина, как завороженная, следила за каждым её движением. Почему в этот день Дарья кажется ей ещё красивее, чем обычно? И почему она весь день улыбается, а её глаза сияют, впервые в жизни излучая не тьму, а свет? Неужели кто-то её поздравил с праздником? Кто-то, кто неравнодушен самой Васнецовой? От одной этой мысли на девушку накатила ярость, быстро сменившаяся резким приливом смелости. Вцепившись пальцами в собачку, она расстегнула молнию того самого кармана и, схватив валентинку, вынула ее из сумки, запихнув в карман джинсов. Выдохнув, Якушева поднялась со стула и уверенным шагом направилась к последней парте второго ряда. Но стоило ей оказаться возле Дарьи, неожиданная храбрость испарилась, а непонимающий взгляд готки, устремленный прямо на неё, сбивал с толку ещё сильнее. Вот и вышло, что вместо признания с губ Ирины сорвалось: — Васнецова, а ты че такая счастливая весь день? Кто-то из твоих ненормальных дружков дохлую кошку подарил? — неожиданно для себя, но ожидаемо для Даши, сказала Якушева. — Тебе-то какое дело? У тебя и кошки нет, — усмехнулась Васнецова. — Я, между прочим, пять валентинок получила, — гордо вскинула подбородок Ирина. — Поверь, то дешёвое фуфло, которое тебе надарили, и рядом не стояло с тем, что получила я, — хмыкнула Даша. — Ну так удиви меня, Васнецова, — Якушева положила руки на парту, перенеся опору на них. Не долго думая, Тарантул достала из сумки небольшую белую коробочку, перевязанную чёрной лентой. Она не упустит шанс похвастаться перед своим злейшим врагом столь классным и необычным подарком, который преподнес ей Паук ровно в двенадцать ночи. Подняв крышку, Даша отложила её, а коробку придвинула к Якушевой. Ирина, увидев содержимое подарка, в ужасе отпрянула назад, врезавшись спиной в соседнюю парту. Завизжав, не то от боли, не то от ужаса, девушка завопила: — Что это?! Настоящее сердце?! — К сожалению, нет. Всего лишь макет, сделанный своими руками. Но будь уверена, если я хорошо попрошу Паука, то на следующий День святого Валентина я получу уже твоё сердце, — съязвила Дарья, а Ирина вздрогнула. — Не дождёшься, Васнецова! — выпалила Якушева, опустив руку в карман, сжимая пальцами картон. — Не получишь ты моё сердце! Готка уже его получила, сама не зная об этом. Ещё несколько лет назад. Пусть и не буквально, как сейчас выразилась Даша. «Я получу уже твоё сердце». Эта фраза продолжала отдаваться звоном в ушах, заставляя ощущать себя ещё более скованно рядом с готкой. Иру будто поймали с поличным, раскрыли её самую страшную тайну. А ведь это была всего лишь очередная колкость от "ненавистной" одноклассницы. — И вообще! Вот! — Якушева вынула помятую валентинку. — Какой-то придурок просил тебе передать! — швырнув картонку прямо в Васнецову, Ирина бросилась прочь из класса. — Ненормальная, — удивленно приподняв брови, хмыкнула Даша. Убрав фальшивое сердце обратно в сумку, Тарантул взяла в руки ту самую открытку, прилетевшую в неё несколько секунд назад. — С Днём святого Валентина, королева тьмы, — прочитала она вслух, закатив глаза. — Ну и какой идиот додумался так меня назвать? Явно кто-то не из готов, иначе бы знал, что у меня титул «Королева ночи», — фыркнула Дарья, совершенно не смущаясь того, что разговаривает сама с собой. Закинув валентинку в пенал, Даша сложила руки на парте, а на них опустила голову, собираясь вздремнуть на предстоящей геометрии. На её счастье, сон быстро принял в свои объятия астральное тело Дарьи, и через пару минут девушка уже сладко спала. Распахнув дверь туалетной комнаты, Ирина забежала внутрь. Заперевшись в одной из кабинок, Якушева прислонилась спиной к двери, тяжело задышав. Глаза намокли, заблестели от слёз, а стекающие по щекам мокрые прозрачные дорожки мешались с чёрной тушью. Она снова не смогла ничего сказать. Опять нагрубила, сбежав в страхе. Невыносимо. Ирина уже и не помнила, сколько лет влюблена в Васнецову. Даже по количеству валентинок, завалявшихся в её сумочке, нельзя было точно сказать, сколько времени прошло, ведь приняла Якушева свои чувства далеко не сразу. Долгое время девушка отрицала свою влюбленность, не признаваясь даже себе. Разве она могла любить девушку? Ведь лесбиянки и геи есть только в Америке. Ну, по крайней мере, так говорили её родителей. Якушева даже о дружбе с Дашей боялась подумать. Как это она, королева класса, может водиться с Тарантулом? Но, издеваясь над субкультурой готов и нарядами Васнецовой, Ира в тайне восхищалась Дарьей. Ирина слишком зависима от мнения общества, чего и не отрицала. Она не могла так свободно самовыражаться, как это делала её одноклассница. Социум диктует правила — Якушева им подчиняется. Если надо травить тех, кто выделяется — Ирина будет это делать. Даже если на самом деле она без ума от каждого образа Даши. Даже если эти пухлые губы, накрашенные чёрной помадой, вовсе не отталкивают, а манят. Успокоившись и в очередной раз смирившись с поражением в попытке признаться в чувствах, Якушева вышла из кабинки. Остановившись возле зеркала, она вздрогнула. По всему лицу растеклись чёрные полосы. В таком виде она не могла предстать перед всем классом. Нужно было исправить ситуацию, но с собой у неё не было ни жидкости для снятия макияжа, ни туши.

***

— Васнецова, тебе передать просили, — игриво промурчала Ирина, вручив Даше маленькую открытку. Девушка удивлённо захлопала глазами, принимая подарок. — И от кого это? — Тарантул уставилась на одноклассницу взглядом, излучающим робкую надежду. — От меня, — Ира расплылась в хищной улыбке, непозволительно близко приблизившись к Дарье. Сердце готки застучало с бешеной скоростью, будто она пробежала два, а то и три Жениных марафона. На бледных щеках девушки заиграл лёгкий румянец, сменившийся на ярко-красное пятно, растёкшееся по всему лицу, когда Якушева бесцеремонно уселась к ней на колени. — Неужели ты не рада? — надув губки, спросила Ирина, обвив шею Даши руками. — Я?! — вспыхнула Дарья. — Я очень рада! — чересчур громко выкрикнула она, а в следующую секунду уже не могла говорить ничего, ведь губы одноклассницы жадно вцепились в её, но стоило Даше ответить на поцелуй, как Ирина отстранилась, как бы дразня готку. — Васнецова… — простонала Якушева ей на ухо. — Васнецова…Васнецова…

***

— Васнецова! Васнецова, проснись! — тормоша ученицу, истерила Таисия Кирилловна. — А! — заорала Даша, подскочив на месте. — Ах! — от неожиданности испуганно закричала уже директриса. — А что, геометрия уже закончилась? — невозмутимо поинтересовалась Тарантул. — Ну… Васнецова! — поправив очки, грозно протянула Таисия Кирилловна, — Два тебе по химии за то, что спишь на уроке! И учительнице математики я тоже сообщу, что весь её урок ты проспала. Будет у тебя ещё и по математике двойка, прости господи! — фыркнула директриса и, стуча каблуками, направилась к учительскому столу. По началу Даша расстроилась, понимая, что такими темпами вызов отца в школу станет неизбежным событием, но в следующую секунду в памяти вспыхнул сон, привидевшийся ей. В тот же миг с её губ сорвался громкий, пронзительный крик, оглушивший добрую половину класса. — Ладно, я ничего не скажу учителю математики! — испуганно протараторила Таисия Кирилловна. — Даш, ты чего? — обеспокоенно поинтересовалась Галина Сергеевна, повернувшись к сестре. — Кошмар приснился, — глядя на Галю округлившимися от удивления глазами, выдавила из себя девушка. — А… Поздравляю тогда, — Галина понимающе улыбнулась, прекрасно зная, что кошмары её сестра любила. — Не с чем тут поздравлять! — зашипела Даша. — Если бы ты только знала, чтó это был за кошмар… — чуть ли не задыхаясь от переизбытка эмоций, прошептала она. — Ты что, во сне увидела себя в Машиных шмотках? — наигранно удивившись, задала вопрос Галина Сергеевна, театрально схватившись за сердце. На такой юмор от сестры Тарантул закатила глаза, а затем подняла руку: — Таисия Кирилловна, можно выйти? — Иди, Васнецова, иди! Только не кричи больше! — нервно проговорила директриса, а Даша, вскочив со стула, бросилась к выходу.