Ломай систему, живи настоящим, не бойся будущего

Учебный день подошёл к концу. Многие разбежались по кафе и кинотеатрам, чтобы отметить День всех влюблённых со своими вторыми половинками, но Ирину ждал другой, более тоскливый и горький сценарий. Вставив ключ в замочную скважину, девушка открыла дверь квартиры и прошла внутрь. Родители были ещё на работе, поэтому можно было не переживать, что кто-то услышит её слёзы и отчаянные вопли, когда она забьётся в истерике от невзаимной, неправильной любви. Якушева вытряхнула содержимое сумки на кровать. Тетради, учебники, ручки и до скрежета в зубах раздражающие подарки от одноклассников полетели на постель. Когда же на вершину этой горы приземлились три чёрные открытки, Ира откинула сумочку. Одну валентинку сегодня она таки отдала Васнецовой под предлогом того, что кто-то якобы просил передать, а значит, изначально их было четыре. Ирина печально усмехнулась, разглядывая чёрный картон. — Так получается, что я с седьмого класса ничего не могу ей сказать? Как глупо, — истерично хмыкнула Якушева, сметя всё с кровати на пол. Упав на постель, Ира уткнулась лицом в подушку. Хотелось кричать, рыдать, разнести всё вокруг, но сил не было. Поэтому девушка предалась воспоминаниям о былых годах.

***

Третий класс. Об отношениях тогда никто и не думал. Мальчики раздражали девочек, а девочки — мальчиков. Но в женской раздевалке, перед уроком физкультуры, одноклассницы всё равно не упускали возможности обсудить, кто кому нравится. Детская симпатия столь чиста, невинна и непорочна, что о ней даже приятно вспоминать. — Ира, а тебе кто нравится? — спросила Паншина, выводя своим вопросом Якушеву из раздумий. — Мне? — Ирина неуверенно ткнула пальцем себе в грудь. Получив от одноклассницы кивок, девочка задумалась. — Да никто, — пожала плечами Ира. Ей ведь действительно никто из мальчиков не нравился. Но сама она пользовалась популярностью. Ребята из её класса часто дарили ей шоколадки, доносили портфель до парты, отдавали редкие вкладыши из-под жвачек. В общем, всячески пытались привлечь её внимание. На все эти жесты Якушева всегда мило улыбалась и тут же забывала о них. И чего такого в этих мальчиках? Ничем не примечательные существа, которых почему-то так бурно обсуждали её одноклассницы. Ирину подобные темы никогда не интересовали. Её волновало несколько иное. Например, Даша Васнецова. С ней Якушева почти не общалась, но очень хотела, ведь та поистине была особенной. Она отличалась от остальных буквально всем. Пока девочки мечтали о новых куклах, а мальчики о машинках, Даша сидела на задней парте, размышляя о смысле бытия и смерти. Пока все, будучи ещё детьми, боялись нарушить устав школы и приходили на уроки в форме, Васнецова ломала систему, одеваясь исключительно в чёрные наряды. Нестандартность и бунтарство этой девочки манило Иру. Но их общение не задалось ещё с первого класса. Зачем-то ещё тогда Якушева назвала Дашу страшной. Почему? Потому что услышала, как несколько ребят осуждающе высказываются о внешнем виде Васнецовой. Ирина хоть и не была с ними согласна, но пошла на поводу у мнения большинства. Ей нужно было влиться в коллектив. И самый верный способ это сделать — стать стадом. С тех пор Ира постоянно выкрикивала вслед однокласснице различные оскорбления. Но Даша оказалась не из робкого десятка. На одно слово Якушевой она находила ещё десять в ответ. И в какой-то степени Ирине нравилось это. Тем более что других вариантов, как общаться с Васнецовой, у неё не было. — Прям совсем никто не нравится? — не унималась Паншина, чем начинала раздражать. Наверное, с того момента Ирина и невзлюбила её. — Никто значит никто, что тебе непонятно?! — оскалилась Якушева, краем глаза заметив Васнецову. В эту самую секунду в её голове родился вопрос: а может ли девушке нравиться другая девушка? — Ну и хорошо, что ей никто не нравится, — громко заявила Даша, — иначе мне было бы до смерти жаль этого бедолагу. Среди девочек пронеслась волна смеха. Ирина смущенно поджала губы, обиженно процедив: — Ты бы вообще молчала, Васнецова. Если тебе кто-то и понравится, то это будет сам дьявол. Только даже он не захочет иметь ничего общего с такой, как ты. — Не переживай, между тобой и мной дьявол бы точно выбрал не тебя, — ухмыльнулась Дарья. — Ну а тебе, Даш? Нравится кто-нибудь? — вновь подала голос Паншина. Якушева тут же развернулась лицом к Васнецовой, и они пересеклись взглядами. Ира ждала ответа, а Даша лишь молча рассматривала черты лица одноклассницы, обдумывая вопрос. — Нет. Никто, — пожала плечами она, отвернувшись от Ирины. Якушева опустила глаза вниз, рассматривая пол. От чего-то ей стало очень неприятно.

***

Конец четвёртого класса. Выпускной из начальной школы. Все девочки пришли в пышных платьях розовых оттенков. И лишь Даша, не изменяя себе, нарядилась во всё чёрное. Все в актовом зале искоса поглядывали на Васнецову. И только Якушева с приоткрытым ртом и восхищением наблюдала за одноклассницей. — Хэй, эта сумасшедшая из твоего класса? — обратился к Ирине мальчик из параллели, толкнув её в бок. — А? — Ира оторвала взгляд от Дарьи. — А, да. Из моего. — И каково учиться с чокнутой? — поинтересовался мальчишка. — Ой, просто ужасно. По секрету: с ней нельзя оставаться наедине. Она может порчу навести. — Не ревнуй, Якушева, эта особая привилегия исключительно для тебя, — повернувшись к ребятам, Даша оповестила Иру. — Я, если что, всё слышу. — Ну и слушай дальше. Говорить с нами не обязательно, — отозвалась Ирина, закатив глаза. — Ты бы тоже помолчала, а то за четыре года ни одной умной мысли от тебя не услышала, — саркастично подметила Васнецова. — Да ты… — Якушева, перетянувшись через Соколова, дотянулась до Даши и, схватив ту за волосы, дёрнула её за прядь. Тогда Ирина для себя отметила, насколько приятные на ощупь волосы Дарьи. Не прошло и минуты, как на полу уже оказались две дерущиеся четвероклассницы. — Васнецова! Якушева! Немедленно прекратите! — вопила в микрофон Таисия Кирилловна. — Даша, Дашенька! Успокойся! — в один голос умоляли Людмила и Сергей. — Ирина, прекрати немедленно! — орали на весь зал отец и мать Якушевой, перекрикивая директрису. — Не позорь нас! Наконец-то поддавшись давлению родителей, Ира сбросила Дашу, взгромоздившуюся на ней. Васнецова вскочила на ноги, отряхивая своё разодранное платье. Якушева, оставшаяся лежать на полу, снизу вверх взирала на растрепанную одноклассницу. «Она красива даже в таком виде», — пронеслось в голове Иры. Уже через пять минут Таисия Кирилловна, крича в своём кабинете, распиналась о том, что, прости господи, исключит этих двух негодяек из своей элитной шестьдесят девятой МБУ СОШ. К сожалению или к счастью, за небольшую сумму директриса сжалилась над Якушевыми и Васнецовыми, решив оставить их детей в школе. Тем вечером Ирина выслушала столько оскорблений в свой адрес от родителей, сколько не слышала никогда.

***

Шестой класс стал пиком конфликтов между Ирой и Дашей. Якушева не упускала ни единой возможности встрять в очередную перепалку с Васнецовой. Тогда она уже знала ответ на свой вопрос из третьего класса. Нет, здоровые девушки не могут любить девушек. А значит, свою детскую симпатию нужно замаливать перед самой собой ещё более жестоким отношением к Даше. Но каждый раз, вцепляясь в волосы Васнецовой, Ира невольно задумывалась о том, как ей нравится находиться в такой близости с Дарьей. Вдыхать аромат её духов, выдирать пряди мягких шелковистых волос доставляло ей невероятное удовольствие. Нет, не портить причёску Даши, а касаться её во время драк. И за каждую такую мысль Якушева мысленно давала себе пощёчину, а затем давала её и Васнецовой. Никто так и не понял, как эти двое дожили до окончания шестого класса, не переубивав друг друга и не вылетев из школы.

***

Только в седьмом классе Ира смирилась с тем, что, может, она и больна, но абсолютно точно лесбиянка, влюблённая в готку. Ссоры с Дашей становились реже, они даже заговаривали пару раз как одноклассницы, не бросаясь оскорблениями через слово. Но их взаимоотношения стали ненамного лучше. Якушева продолжала делать вид, будто Васнецова не вызывает у неё никаких чувств, кроме ненависти, лишь бы никто не догадался о её тайных помыслах. Так продолжалось и по сей день. В том же седьмом классе Ирина в первый и в последний раз попробовала поговорить с родителями по поводу "нетрадиционных" отношений. Но те, услышав лишь «лесбиянки и геи», с криками выгнали её с кухни, отправив делать уроки. Больше Якушева не смела затрагивать эту тему при ком-либо.

***

— Васнецова, тебе чё надо? — Ира вопросительно изогнула бровь, отходя всё дальше от Даши, что так стремительно надвигалась на неё. Уперевшись спиной в парту, девушка поняла, что больше бежать некуда. — Тебя мне надо, Ирочка, тебя, — нежно прошептала Дарья, вплотную прижавшись к однокласснице. Нечто одурманивающее заволокло разум Якушевой, и она оказалась в лежачем положении на парте, раздвинув ноги. Ей было плевать, что они в школе, ведь в классе никого не было. А пока никто не видит — можно всё. Васнецова аккуратно взялась пальцами за пояс самой короткой мини-юбки, что только была у Ирины в гардеробе, и начала медленно стаскивать её с бёдер девушки. Ира тихо простонала, предвкушая дальнейшее развитие событий и…

***

Якушева открыла глаза. Лежала она уже не на животе лицом в подушку, а на спине. Видимо, вспоминая о прошлом, Ира не заметила, как уснула. Тяжело вздохнув, Ирина поднялась с кровати, споткнувшись о ту самую груду вещей, которую свалила на пол. — Никчёмный хлам! — выпалила Ира, пнув один из учебников. Девушка взглянула на часы. Было уже пять минут седьмого. А это означало лишь то, что родители совсем скоро вернутся с работы. Оглядев беспорядок в своей комнате, Якушева ахнула и бросилась наводить чистоту. Расставив учебники на полки, а подарки от парней свалив обратно в сумку, так и не решив, куда их пристроить, Ира наконец-то взяла в руки три измятые, потрепанные чёрные картонки. Тоскливо посмотрев на них, Якушева отодвинула пару книг, за которыми таилась коробочка с ценными и памятными для неё вещами. Вот только на сегодняшний день она была пуста. Все подарки от её так называемых друзей и ухажёров давно уже переместились из этой коробки на свалку. Вероятно, та же участь ожидала и валентинки, лежащие в её сумочке. Но открытки, сделанные ею для Даши, были чем-то очень ценным, с чем не хотелось расставаться. Открыв крышку, Ира аккуратно положила на дно коробки все три валентинки. Глядя на них, в голове периодически пробегала мысль, что лучше их сжечь. Но сохранить эти открытки девушке хотелось куда сильнее, нежели избавиться от них. Якушева могла бы вечно рассматривать свои признания в любви, представляя, что было бы, решись она признаться, но её прервал дверной звонок. Спохватившись, Ира закрыла коробку, небрежно закинула её на полку и ринулась открывать дверь. Узнай её родители об этих валентинках, они точно свернули б ей шею.