Научи меня снова любить

Цитата: "Быть семьёй — значит быть частью чего-то слишком большого, чтобы понять, и достаточно хрупкого, чтобы потерять."

— Папа, я хочу эту булочку, — маленькая ладошка потянулась к прилавку, усыпанному хлебобулочными изделиями. Другой рукой девочка крепко держала Феликса за палец, будто боялась, что он растворится в воздухе. — Звёздочка, мы недавно их покупали, дома ещё должны остаться, если… — Феликс натянуто улыбнулся. — Если кто-то их не съел. — Прости, папа… — тихо сказала Йеджи, виновато опустив глаза. — Я всё доела. Я очень хотела кушать, а папа ничего не приготовил…       В горле сдавило так сильно, что стало трудно дышать. Ему захотелось закричать, перевернуть весь этот магазин, чтобы такого больше никогда не случалось. Йеджи была слишком маленькой, чтобы знать, что такое голод по вине взрослых. Феликс посмотрел на неё — тоненькая, светловолосая, с его же веснушками — и почувствовал что-то среднее между отчаянием и счастьем. Он не жалел ни на секунду о том, что она появилась. Только вот всё остальное, пожалуй, он бы стёр.       Когда-то он был влюблён до дрожи. Хван Хенджин казался идеальным: высокий, красивый, с вечной прядью тёмных волос, убранной в небрежный хвост. Тогда Феликс был уверен — это его судьба. Школьные коридоры, случайные встречи, вечеринка, на которую он не хотел идти. Если бы он знал, что всего один вечер изменит всё, наверное, сбежал бы. Но тогда он только влюблялся, бесконечно быстро и наивно.       Они встретились в особняке, полном пьяных подростков. Феликс сел в угол, чтобы его никто не дёргал, и именно туда подсел Хенджин. Запах лаванды был таким пронзительным, что у омеги закружилась голова. Он ещё не знал, что именно в тот момент подписал себе приговор. Сначала — обмен номерами. Потом — свидания. Феликс думал, что нашёл любовь на всю жизнь. Искренне верил, что этот сильный альфа выбрал его не случайно. Но одна осечка перевернула их будущее.       Они переспали в его первую течку. Тогда это казалось самым правильным и важным. Через пару недель Феликс узнал, что беременный. Хенджин не радовался. Родители альфы настояли на свадьбе. Им подарили квартиру — обычную двухкомнатную, в которой за три года счастья почти не осталось.       Во время беременности Хенджин впервые ударил его. Феликс тогда сказал себе, что это просто нервы, стресс, ответственность. Он любил его и повторял как мантру: «Это всё ради ребёнка». Зачем он всё это терпел? Ответа он не знал. Может, потому что влюбился однажды так сильно, что не смог уйти.       Йеджи подросла. Ей почти три. Она ходит в садик для детей омег, а Феликс работает в кофейне. Хенджин трудится из дома — делает макеты под заказ, пьёт и всё чаще срывается. Иногда забывает, что у него есть дочь.       Феликс купил любимые булочки, и они поехали домой. В эти редкие дни, когда всё не рушится под руками, Феликсу хотелось верить, что можно просто быть семьёй. Дома он снял с дочки куртку и крошечные ботиночки. — Привет, мы дома, — сказал он, стараясь звучать спокойно. — Ага, — отозвался Хенджин, не отрывая взгляда от монитора. — А ты почему вчера ничего не приготовил? Йеджи весь вечер хотела кушать… — Феликс невольно повысил голос. Он включил чайник, стараясь не смотреть на мужа. — Я был занят. Работы много. Она уже взрослая, могла что-нибудь взять сама. — Ей два с половиной года! Это не взрослая, Хенджин, это ребёнок! — Феликс сжал край столешницы, чтобы не заорать. Хенджин резко поднялся, подошёл и ударил его по щеке. — Тебя рожать никто не заставлял. Мог сделать аборт — не было бы этой проблемы. Феликс закрыл глаза. Губы дрогнули. Он медленно положил ладонь на ноющую щёку. — Прости… — шепнул он и пошёл в ванную. — Нытик, — буркнул Хенджин и вернулся к компьютеру.       В ванной Феликс включил кран и прижал руку ко рту, чтобы плакать тише. За что всё это?       Когда слёзы кончились, он вытер лицо и вернулся к дочери. Йеджи сидела на полу и играла куклами. Феликс сел рядом, улыбнулся и сказал, что пора спать. Он её раздел, они вместе помыли руки, долго плескались с игрушечными уточками. Потом он уложил её в кроватку, поцеловал в макушку и тихонько вышел. В этот вечер он снова лёг рядом с человеком, которого когда-то любил. И снова позволил прикосновения, которые уже давно казались пустыми.