Клятва Повелителя Ветра

Сегодня в имении царила непривычная для него суета. Завтра в соседнем селе должна была начаться ежегодная ярмарка. Поэтому все обитатели дома, от мала до велика, были заняты праздничными приготовлениями. Еще с утра Агата замесила огромное корыто теста и теперь на кухонном столе, да и в помещении в целом, царил самый настоящий производственный хаос. Рокэ, засучив рукава домашней рубашки, сосредоточенно и усердно раскатывал тесто, стараясь, чтобы круглые лепешечки получались одинаковой толщины и размеров. Анна, стоя рядом с ним на небольшом табурете, с важным видом и со всей ответственностью выкладывала на получившиеся кругляшки мясную начинку, которую приготовит Богдан, смешав с луком и щедро сдобрив какими-то специями. И даже Ричард, отложив в сторону свои бесконечные бумаги, помогал им, защипывая края ватрушек. Получалось у него удивительно быстро и аккуратно. Воздух на кухне стоял густой, было жарко из-за растопленной печки, пахло сдобным тестом и жаренным луком для новой порций начинки. Звонкий смех Анны, деловитые указания Агаты, спокойный бас Богдана и тихое участие Ричарда — все это сливалось в уютный, теплый гул. Рокэ, погруженный в работу, неожиданно поймал себя на мысли, что он… счастлив. Бессознательная улыбка тронула его губы, стоило только увидеть, как Анна, с ног до головы перепачканная в муке, пытается повторить замысловатый защип Ричарда. Но вдруг, словно гром среди ясного неба, его захлестнули тревожные воспоминания. Это были не четкие картинки пережитого, только ощущения и эмоции. Голодный, пустой живот. Холодный, темный дортуар. Запах затхлости, насилия и отчаяния. Непрекращающийся тихий плач какого-то маленького мальчика в углу каморки, на которого никто не обращал внимания. Может это был он сам?.. Рокэ застыл со скалкой в руках. Окружающий мир за одно мгновение словно выцвел. И этот неожиданный контраст был таким оглушительным, таким болезненным, что у него перехватило дыхание, не позволяя сделать нормальный вздох. Тогда — холод, голод и тихие слезы. Сейчас — тепло, запах еды и звонкий смех. Тогда — беспросветное будущее. Сейчас — простая в своем понимании цель: сделать самые лучшие и вкусные ватрушки для ярмарки. И Рокэ не выдержал. Слезы, обжигающе горячие и соленные, сами потекли по щекам, смешиваясь с мукой на лице. Он постарался быстро отвернуться, сделав вид, что проверяет дрова в печи, но его плечи начали предательски вздрагивать. За гулом собственных эмоций он не услышал, как смолкли разговоры. Он не заметил, как Агата осторожно увела Анну и попросила уйти Богдана, что-то прошептав ему на ухо. Первое, что Рокэ смог нормально ощутить, — осторожно сжавшая его плечо теплая тяжелая рука. Юноша от неожиданности вздрогнул и резко развернулся. Он был готов к чему угодно: насмешке, упреку, или к тому, что его минутную слабость выставят напоказ. Но перед ним стоял Ричард. Его лицо было серьезным, но в глазах не было ни осуждения, ни раздражения, только легкое беспокойство в глубине серых омутов. — Что случилось? — Голос его был тихим и напряженным, предназначенным только для Рокэ. И было так странно — вместо того, чтобы соврать по привычке, или отмахнуться от чужого беспокойства, Рокэ, сам того не желая, прошептал тяжелую правду, что сейчас разрывала ему душу на куски: — Так… так много всего… Еды, тепла… и… никто не плачет… Внутри все сжалось в ожидании того, что после признания последует насмешка или холодная отстраненность. Как когда-то вел себя отец, который всегда считал слезы проявлением слабости души, недостойной мужчины. Но Ричард не засмеялся. Он не ушел. Его рука не пропала с плеча Рокэ, а легла между лопаток, даря тепло и спокойствие. — Это ведь хорошо, — подбодрил он юношу. — Это означает, что все идет именно так, как и должно. То, что мы на правильном пути. Ричард не говорил лишних слов, не пытался утешать красивыми, но пустыми фразами. Он просто стоял рядом и молча гладил Рокэ по спине, пока тот, уткнувшись мужчине в плечо, давал свободу тихим, но счастливым и одновременно горьким слезам. Слезам по тому маленькому, сжавшемуся в комок от страха и одиночества, мальчику, что плакал в темноте. И слезам искренней благодарности за то, что этот мальчик теперь был в безопасности, в окружении света и тепла. В тот день Рокэ понял простую, но такую важную истину. Богатство — это не только шелка и золотые горы. Богатство — это когда на кухне разносится запах свежих ватрушек, а в трудную минуту рядом есть чье-то крепкое плечо. Он осознал, что его отец, Алваро Алва, со всем своим могуществом и деньгами, никогда не был по-настоящему богат. А вот Ричард Окделл, бедный помещик с минимальным количеством слуг и рабочих, — был.