Клятва Повелителя Ветра

Год, проведенный под крышей имения Окделллов, смог сгладить самые опасные и острые в душе Рокэ. Постоянные голод и холод сменились регулярными приемами сытной пищи и ночами под теплым одеялом в нагретой комнате. Ночные кошмары постепенно стали отступать, давая место глубокому, восстанавливающему сну без сновидений. Анна же расцвела, словно полевой цветок после живительного дождя. Ее звонкий и беззаботный смех быстро стал привычным звуком, который наполнил собой прежде пустынные коридоры дома. Доверие к Ричарду у юноши вызревало медленно и очень трудно, будто дикий виноград на холодном камне. Оно дало ростки и проросло не из громких слов и пустых обещаний, а из череды различных, по сути своей даже необязательных, но таких будничных поступков. Выросло из того, что Ричард всегда оставался одинаково ровным и даже предсказуемым. Из того, что слова мужчины никогда не расходились с его делами.

***

Переломный момент в их отношениях наступил одним летним вечером. Анна играла во дворе в догонялки с одной из собак, которые содержались на территории имения. Она так увлеклась игрой, что не заметила торчащий из земли корень старой, давно засохшей яблони. Девочка споткнулась об корягу и с размаху упала, громко вскрикнув от неожиданной боли. Острая щепка вспорола ладонь Анны и алая кровь заструилась по руке, заливая собой траву и одежду девочки. Ее испуганный крик привел в движение весь дом. Первым на террасу выскочил Рокэ, сердце которого бешено билось от такого знакомого, животного страха. Но почти сразу же рядом с юношей появился Ричард. Он на ходу скинул с себя рабочий камзол и, ни секунды не тратя на пустые размышления, подхватил на руки заливающуюся слезами девочку. — Ну тише, птичка, тише… все хорошо… — Его уверенный голос наполнился неожиданной мягкостью. Ричард крепко, но бережно прижал к себе девочку, зажимая рану чистым льняным платком, который аккуратно достал из кармана. — Агата! Горячую воду, бинты и баночку с зеленой крышкой из моего кабинета, живо! Мужчина не бежал, но шел быстрыми, широкими шагами в дом. Он не обращал внимания на кровь, что начала капать на его светлую рубаху. Рокэ же, словно превратился в каменную статую, застыл на пороге и будто сквозь густой туман наблюдал за сценой, что развернулась перед ним. Он будто бы со стороны наблюдал за тем, как Ричард усадил Анну на диван в гостиной. За тем, как мужчина, встав на колени перед девочкой, осторожно и бережно промывал ей рану. За тем, как Ричард бормотал Анне какие-то успокаивающие слова, пока Агата наносила желтоватого цвета мазь и накладывала повязку. В действиях Окделла не было паники или суеты, только четкость действий и собранность. И в тот момент что-то щелкнуло внутри Рокэ. Этот холодный, всегда отстраненный от мирской суеты мужчина, которого юноша считал расчетливым стратегом и закрытой личностью, сейчас суетился вокруг его младшей сестренки. И делал он это с такой искренней, неподдельной тревогой, что лед недоверия в душе Рокэ дал первую, но очень мощную и глубокую трещину. С того дня невидимая стена между ними стала значительно тоньше. Ричард, словно получив негласное разрешение именно от Рокэ, стал иногда позволять себе небольшие и осторожные жесты близости. Мужчина мог посадить Анну к себе на колени, чтобы они вместе могли рассмотреть красивые иллюстрации в очередной новой книге, которые Окделл стал покупать довольно часто и много. Иногда, проходя мимо Рокэ, Ричард мог молча поправить непослушную прядь волос юноши, склонившегося над учебником по латыни. Поначалу Рокэ вздрагивал от каждого такого неожиданного прикосновения, тело непроизвольно напрягалось, чтобы быть готовым нанести ответный удар. Но это не понадобилось. И постепенно Рокэ стал привыкать. Эти прикосновения были нейтральными, быстрыми, лишенными какого-либо скрытого умысла или тайной угрозы. Они были словно… отеческими. Именно такими, каких Рокэ так не хватало всю его сознательную жизнь. И он, сам того не замечая, начал с нетерпением ждать эти прикосновения.