Клятва Повелителя Ветра

Несколько месяцев спустя в жизни Рокэ появилась совершенно новая, но всепоглощающая страсть — фехтование. Ричард, в какой-то момент заметивший кипучую энергию подопечного, которая не находила должного выхода, решил нанять тому учителя. Им оказался поседевший немолодой, но и не старый мужчина, который был ветераном военных действий — мастер Гвендаль. Лицо его было обезображено шрамом от седого виска и до крепкого подбородка, а голос звучал как скрежет сотни древних камней. Тренировки было принято решение проводить в бывшем амбаре, который быстро переоборудовали под зал. Воздух там всегда стоял густой от смеси запаха пота, старого металла и древесной смолы. Для Рокэ это место стало неким подобием святилища. Здесь для него царили простые и ясные законы: сила, скорость и точность. Здесь он спокойно мог выплеснуть всю накопленную годами ярость, всю горечь прошлого, превратив их в молниеносные выпады и уверенные парирования.

***

— Руку выше, щенок! — Прогремел голос Гвендаля. Его тренировочная рапира, на которую был надет защитный колпачок, со звонким клацаньем встретила клинок Рокэ. — Локоть не опускать! Ты же, черти тебя дери, не дрова рубишь в лесу, а фехтуешь! Запомни, фехтование — это истинное искусство! Это мысли, обеленные в сталь клинка! Рокэ все чаще стал уходить в защиту, едва успевая парировать очередную атаку учителя. Лицо юноши было мокрым от пота и красным от усилий, а грудь бешено вздымалась, будто в легких закончилось место для нового вдоха. Рокэ учился с упорством фанатика, который всем сердцем верил в свою проповедь. Он допоздна задерживался в зале после урока, отрабатывая движения и новые приемы перед большим зеркалом, пока мышцы не начинали гореть огнем. Гвендаль, ворчливый и довольно скупой на похвалу, начал поглядывать на него с немым одобрением, которого тоже удостаивались немногие. Иногда на их тренировки заглядывал Ричард. Он появлялся бесшумно, останавливался в тени стен, опираясь на трость, поскольку старая травма начинала напоминать о себе в сырую погоду, и молча наблюдал. Сначала присутствие мужчины сковывало движения Рокэ, но потом это стало даже стимулировать. Взгляд Ричарда в такие моменты был холодным, оценивающим, способным увидеть даже мельчайшую ошибку в стойке или выпаде.

***

В один из дней, когда Гвендаль удалился, ворча на боли в спине от погоды, Ричард неожиданно снял со стены другую тренировочную рапиру. Он на пробу взвесил ее в руке, сделал несколько легких, но годами отточенных движений, и клинок рассек воздух со свистом. — Что ж, покажи, что вы прошли с этим упрямым стариком, — сказал Ричард, занимая боевую позицию напротив юноши. Рокэ, удивленный столь неожиданному порыву, тоже принял нужную стойку. К счастью или нет, но поединок их оказался совсем недолгим. Их бой отличался во всем. Ричард двигался не с бешенной скоростью Гвендаля, а со смертоносной эффективностью, выверенной буквально до миллиметра. Он не просто атаковал своего соперника — он читал Рокэ, будто тот был открытой книгой. Мужчина все время предугадывал движения юноши, заставлял его совершать глупейшие ошибки и открываться для новой атаки. Рапира Окделла казалась живой, она то и дело находила бреши в защите Рокэ, легкими и щелкающими ударами отмечая самые уязвимые места. Через несколько минут непрерывной защиты Рокэ, тяжело дыша, обессиленно опустил свой клинок. Юноша был весь в поту, по руке от плеча и до кисти уже начинали проступать маленькие, словно весенние цветы на поляне, синяки от точных ударов Ричарда. — Хм, — Окделл не выглядел как человек, который только что фехтовал. Он практически не запыхался. В его-то возрасте. — Ты слишком предсказуем, — мужчина не улыбался, лицо его было холодным и серьезным. — Ты полагаешься не просто на гнев, а на чистейшую ярость. Не буду спорить, это хорошее топливо, но откровенно плохой рулевой. Противник будет видеть твои эмоции за версту и повернет против тебя, — Ричард отчитывал юношу, словно тот был маленьким ребенком. Рокэ было противно, но он понимал, то Окделл прав. — Послушай. Хочешь победить — учись думать. И всегда будь на шаг впереди своего врага. Просчитывай шансы, скрывай намерения. После этого их спонтанные спарринги стали негласной традицией. Они заканчивались довольно быстро, поскольку Рокэ все еще не хватало навыков, и никогда не сопровождались словами. Но именно в эти короткие минуты, под звон скрещенных клинков в очередном ударе, между Ричардом и Рокэ возникало новое, особенное понимание. Между ними было не общение опекуна и подопечного. Это был язык двух воинов на языке стали. Ричард видел в Рокэ не беспомощного ребенка, а сырой, неотшлифованный потенциал. Податливый материал, из которого можно слепить все, что душе угодно. Рокэ же впервые увидел в Ричарде не просто очередного благодетеля, а человека, у которого он мог бы научиться чему-то по-настоящему важному. Человека, чье уважение нужно было заслужить не покорностью, а силой и умом.