Клятва Повелителя Ветра

Проснулся Рокэ от непривычных для него звуков. Не от криков надзирателей или звонка к пробуждению, а от щебетания птиц за окном и смутного гула голосов, что доносились со двора. Юноша лежал неподвижно пару секунду в попытке осознать, где он находится. Мягкая кровать, чистое постельное белье, игривые солнечные лучи, которые пробивались сквозь неплотно закрытые шторы и шаловливо играли на стенах и ворсистом ковре — все это казалось каким-то сном. Нереальным. Осознав себя, Рокэ вскочил и бросился в комнату Анны. Девочка еще спала, накрывшись одеялом с головой и зарывшись носом в подушку. Дыхание ее было ровным и спокойным. Убедившись, что с сестренкой все в порядке, юноша ушел к себе и быстро умылся ледяной водой из кувшина. Привычка, от которой он теперь будет долго избавляться. Оделся он в новую, теперь уже в свою, одежду. Спускаясь вниз, юноша уловил легкий запах жареного лука и каши, которые шли где-то со стороны столовой. Там никого не оказалось, но из-за приоткрытой двери на кухню доносились приглушенные голоса. Рокэ замер у ближайшей стены, прислушиваясь и наблюдая. Агата, красная от работ близ огня, помешивала что-то в большом котелке, который сильно бурлил. Рядом, сидя за кухонным столом и попивая что-то из горячей кружки, был Богдан, который, по видимому, вернулся с утреннего обхода территорий. Замершего Рокэ они пока не заметили. Наверное. — …ничего, обживутся, — до юноши долетел глуховатый бас Богдана. — Видно, что парень крепкий, да и глаза у него умные. Только вот смотрит он на все волчонком, боится всего. — Да кто ж бы не боялся, после такого-то! — Воскликнула Агата, всплеснув руками и выпуская ложку. — Наш Господин сам с ними один не сладит, зуб даю. Вон, сидит у себя в кабинете и в книжки уткнулся, будто и не его это дело. — Справится он, — резко отрезал Богдан, недовольно глянув на жену. — Он не из таких, которые отступают, увидев высокую преграду. Да и дело-то правильное. Рокэ же отступил в тень, ощущая, как быстро колотится его сердце. Они говорили о нем. Но в их словах не было злобы или насмешки. Они говорили с… участием? С какой-то простой, бытовой озабоченностью. Это было… странно. Находясь в непонятных чувствах, юноша специально пошумел, обозначая свое присутствие в столовой. Разговор на кухне тут же резко прекратился. Спустя мгновение из кухни появилась Агата с теплой улыбкой на лице. — А вот и наша ранняя пташка! Присаживайся, каша уже готова. Женщина быстро накрыла на стол, поставив перед Рокэ полную тарелку с дымящей пшенной кашей, в которой плавал кусочек масла. Рядом Агата поставила корзинку со свежим хлебом и солонку. Еды было более, чем достаточно, и юноша мог поесть досыта. Хозяин имения спустился несколько позже. Вид у него был бледный и помятый, словно Ричард не спал всю ночь. Мужчина молча кивнул Рокэ и сел на свое место за столом. Дальше завтра прошел в тишине. Ричард сразу же уткнулся в какие-то свои бумаги, которые принес с собой, и изредка отвлекался на еду. Казалось, что он просто не знал, о чем можно поговорить с подростком. Особенно с утра пораньше. Уже после завтрака, за которым Ричард больше пил кофе, нежели съел хоть что-нибудь, он отложил бумаги в сторону и внимательно посмотрел на Рокэ. — Сегодня Богдан будет объезжать поля. Если хочешь, можешь поехать с ним. Посмотришь, что да как. Не захочешь, то оставайся здесь. Как знаешь. Ричард не приказывал, он давал выбор. Именно это Рокэ и насторожило. Что ему больше всего подходит — сидеть в четырех стенах и ломать голову над загадками этого странного дома, или попробовать выйти наружу и увидеть новые владения, оценить неизвестную раннее обстановку? Решение пришло быстро. — Поеду, — твердо сказал он после паузы. Ричард лишь кивнул. Было чувство, словно он предвидел такой ответ. — Богдан уже у конюшни.

***

Управляющий и правда уже ждал Рокэ, оседлав двух крепких орловских рысаков гнедой расцветки. Он молча кивнул юноше и помог ему вскочить на вторую лошадь. Движения его были быстрыми, профессиональными и без лишних слов. После он сел на своего рысака и они тронулись в сторону полей. По итогу Рокэ целый день провел в седле, молча следуя за управляющим. Он увидел угодья Окделла, хоть и небогатые, но очень ухоженные. Наблюдал за тем, как Богдан коротко и по делу разговаривает с рабочими. Недалеко юноша заметил лес и небольшую речку, которая отделяла дикие заросли от аккуратных полей. На него практически никто не обращал внимания, не пытался заискивать и его не боялись. Люди относились к нему… никак? Это было отношение к молодому барину, который просто приехать осмотреть свои владения. Вернулись они уже ближе к вечеру. Уставший, но довольный, пропахший лошадью и полевым ветром, Рокэ застал Анну в саду имения. Агата учила девочку плести венки из одуванчиков. И женщине удалось практически невозможное — его маленькая скромная сестренка смеялась. Звонко, по-настоящему, чего Рокэ не слышал уже очень давно. Юноша стоял в стороне и просто смотрел на нее пустым взглядом, но в груди у него кольнуло что-то теплое и разлилось волнами. И Рокэ осознал — он сделал это. Он смог подарить все это. Это теплое утро, этот радостный смех, этот разваливающийся венок из каких-то сорняков.

***

За ужином Ричард опять сидел за своими бумаги и иногда хмурился. В этот раз он поднял взгляд, когда в столовую вошел Рокэ. Юноша успел привести себя в порядок после поезди и переодеться в чистую одежду. — Ну как? — Коротко поинтересовался мужчина, сложив руки перед собой на столе. — Нормально, — также коротко отчитался Рокэ. Но после паузы решил добавить. — Полей больше, чем я думал. Губы Ричарда на это заявления дрогнули в подобии неловкой улыбки. — Да. Хлопот тоже хватает. И больше они говорили. Но этот «разговор» был началом чего-то большего. Началом признания друг друга где-то на краю собственного одиночества.

***

Уже позже, лежа в своей кровати, Рокэ невольно стал прислушиваться у ночным звукам имения Окделла. Где-то скрипнула половица, внизу был слышен мерный бой часов, раздался чей-то кашель… Всё это были звуками жизни. Не борьбы за вышивание, а просто жизни. Рокэ еще не доверял им. Он все еще замирал в ожидании подвоха. Но сегодня он подумал о том, что, может быть, подвоха и не будет. Что здесь, в этих стенах, его ждет не очередная ловушка судьбы, а нечто иное. Нечто, к чему однажды, возможно, можно будет привыкнуть.