Клятва Повелителя Ветра

С момента приезда детей в имение Окделлов прошла неделя. Жизнь обрела неизвестный, новый ритм, который оказался для Рокэ слишком странным и непривычным. Ричард, в свою очередь, не предпринимал попыток навязать свое общество. Он больше был похож на тень в собственном доме: появлялся за завтраком и ужином, иногда исчезал на весь день, запираясь в своем кабинете, а еще бывало уезжал куда-то с Богданом. Но даже так повсюду ощущалось его присутствие — в строгом порядке, в уважительном тоне слуг и в той неприкосновенности, которой были окружены Рокэ и Анна.

***

В один из вечеров Ричард не ушел в свой кабинет сразу после ужина, как это было всегда. Он сидел за столом и внимательно разглядывал Рокэ тем пристальным, но немного отрешенным взглядом, от которого юноша начал смущаться. — Завтра должен приехать учитель, — наконец сказал мужчина и перевел взгляд на стену напротив. — Он из города. Будет заниматься с тобой историей, языками, математикой… То есть всем тем, что тебе положено знать. Рокэ на такое заявление нахмурился. Учеба. Очередное правило и еще одна клетка. — Зачем? — Спросил юноша, в его голосе прозвучали привычные оборонительные нотки. Вот только Ричард это ничуть не смутило. Он сидел с все таким же невозмутимым лицом. — Для того, чтобы потом, как вырастешь, ты мог говорить с другими на равных. Чтобы нехорошие люди не смогли обвести тебя вокруг пальца из-за твоего незнания базовых вещей. И чтобы у тебя был выбор, — мужчина сделал небольшой глоток из своего бокала, в котором было вино. — Запомни одну простую истину, знание — это оружие, которое более надежное, чем даже хорошо заточенный клинок. Мужчина говорил не как моралист, а как стратег. И Рокэ понял и принял его аргументы. Ему действительно нужно было оружие. — А Анна? — Спросил юноша. — С девочкой пока что будет заниматься Агата. Чтение, письмо, вышивка… Не знаю, чему еще учат маленьких дам, — Ричард слегка пожал плечами и опять отпил вина. А Рокэ осознал одну простую, как солнечный день и синее небо, вещь — у Ричарда Окделла все было продуманно наперед.

***

Утром следующего дня приехал обещанный учитель. Это был суховатый мужчина в очках, которые сползали на кончик немного крючковатого носа. Серьезный взгляд блеклых глаз и идеально выглаженный костюм выдавали в нем если не педанта, то очень аккуратного и практичного человека. Было принято решение проводить уроки в кабинете Ричарда. И как только он согласился? Вот только первые дни обучения были для Рокэ пыткой. Юноша все время отмалчивался, намеренно делая вид, что не понимает. Таким образом он проверял границы дозволенного. Однако учитель, мистер Клемент, оставался невозмутим. Он ни разу не повышал на Рокэ голос, не ругал его и не унижал. Мужчина просто снова и снова объяснял материал, пока юноша, из-за проснувшегося любопытства или из-за внутреннего упрямства, не схватывал суть. И как оказалось, Рокэ это все даже нравится. Ему понравилось чувствовать, как его ум, долгое время занятый только одной целью — выжить любой ценой, начинает усердно работать, решая всякие задачи и выстраивая всевозможные логические цепочки. Благодаря мистеру Клементу история для Рокэ перестала быть просто скучным списком с огромным количеством дат и имен — теперь она была стратегией, анализом проигрышей и побед. Языки превратились в таинственные шифры, которые обязательно нужно разгадать. Рокэ никогда не благодарил Ричарда за эти уроки. Но после уроков юноша стал задерживаться в кабинете, якобы чтобы получше рассмотреть глобус или полистать книгу с картами и маршрутами военных компаний прошлых лет. Окделл же, который в это время работал за столом, не прогонял Рокэ. Иногда он даже что-то дополнительно пояснял юноше, показывал на карте какие-нибудь интересные места. Разговоры были явлением редким и касались они в основном разных фактов, но даже так между ними не было той прежней ледяной стены.

***

В один из таких дней Рокэ, увлеченно зачитываясь книгой о тактике римских легионов, засиделся в кабинете допоздна. Слуги уже повсюду зажгли лампы. Юноша поднял голову и увидел, что Ричард не работает. Мужчина откинулся на спинку кресла и бездумно смотрел в потолок. На лице у него застыло выражение такой глубокой, неизбывной усталости и тоски, что Рокэ невольно передернул плечами. Сейчас это было лицо не благородного аристократа или расчетливого благодетеля. Это было лицо человека очень одинокого и несчастного. Юноша тихо встал с оккупированного им недавно кресла возле окна, желая поскорее уйти и не быть невольным свидетелем чужой слабости. Но под ним предательски скрипнула половица. От неожиданного звука Ричард вздрогнул и резко оторвал взгляд от потолка. Свои эмоции он мгновенно скрыл за привычной маской сдержанности и отстраненности. — Уже поздно, — глухо сказал мужчина, — иди спать. Рокэ молча кивнул и вышел. В этот момент что-то перевернулось в его восприятии. Его опекун оказался не сильным, вечно непроницаемым человеком, который способен все контролировать. Нет, он тоже был ранен. Ричард тоже носил в себе какую-то застаревшую душевную боль. Возможно, что его тихая забота и уроки были не очередным расчетом, а… неловкой попыткой за что-то зацепиться? Попыткой сделать хоть что-то правильное в мире, который и его самого жестоко обманул. На следующее утро Рокэ, обычно молчавший во время завтрака, неожиданно даже для самого себя сказал: — Римский манипулярный строй… это эффективная тактика против превосходящих сил? Ричард поднял взгляд, отрываясь от своих очередных бумаг. На мгновение Рокэ показалось, что мужчина был удивлен неожиданному вопросу. А затем его взгляд смягчился. — Весьма эффективная, — подтвердил он слова юноши. — Но она требует от людей идеальной дисциплины. Один слабый участник в цепи — вся система разрушится, словно карточный домик. Их первый настоящий разговор был о военной тактике римлян…