Клятва Повелителя Ветра

На четвертый день, когда любые надежды на возвращение Ричарда окончательно сгорели, оставив после себя лишь горький черный пепел, по приюту Святого Бенедикта пронеслась неожиданная новость — к воротам подъехал незнакомый экипаж без опознавательного герба на дверцах. Вот только из него вышел не Ричард, а пожилой, сурового вида мужчина в простом, но добротно сделанном плаще. С братом-привратником этот таинственный незнакомец разговаривал не как проситель, а как человек, который привык отдавать приказы и распоряжения. Во время приезда мужчины Рокэ грузил дрова на отдаленном участке двора приюта. Свою работу он выполнял механически, стараясь таким способом заглушить в своей душе ярость и отчаяние. Увидев мимо проехавший экипаж, юноша замер в ожидании очередного удара судьбы, стиснув зубы до ноющей боли. Но вместо какого-то важного напыщенного господина из экипажа вышел этот мужчина, осанка и голос которого выдавали в нем бывшего военного. — Добрый день. Меня зовут Богдан, я управляющий господина Окделла, — мужчина поздоровался с юношей, слегка кивнув головой. Его голос, низкий и натренированный годами службы, был слышен, наверное, через весь двор. — Три дня назад Господин Ричард получил тяжелую травму на охоте. Кто-то спугнул кабана, лошадь Господина понеслась и он не смог удержаться в седле, в результате чего упал и ударился неудачно головой о камень. Пролежал без сознания несколько день и очнулся только вчера поздним вечером. В эти секунды Рокэ не дышал, жадно впитывая в себя каждое слово. Сейчас палено в руках казалось ему невыносимо тяжелым. — Первым распоряжением Господина было найти меня и послать в приют Святого Бенедикта, — монотонно продолжил Богдан, но в его голосе сквозь железную выдержку пробилось нечто, похожее на уважение. — Со мной он велел передать самое главное — он жив и сдержит слово. И приедет сразу же, как только сможет сесть и удержатся в седле. А еще он велел спросить… — управляющий сделал небольшую паузу, словно пытался вспомнить просьбу своего Господина, — спросить, все ли в порядке. На последние слова мужчины брат-привратник засуетился и лихорадочно начал кивать головой, мол «да-да, конечно, у нас все прекрасно, передавайте Господину Окделлу наши наилучшие пожелания и скорейшего выздоровления…». От этого подхалимства стало даже мерзко. Но только Богдан не обращал на брата-привратника никакого внимания. Его острый внимательный взгляд испытующе заскользил по двору, по крошечным фигуркам худых детей, по грубым и отстраненным лицам их надзирателей. Жалкая картина, не иначе. На мгновение взгляд мужчины встретился со взглядом Рокэ. И в этом взгляде юноше не увидел ни жалости, ни любопытства. Только профессиональный анализ. Молчаливая оценка обстановки. Богдан увидел ту же грязь и тот же страх, что и Ричард в первый свой приезд в приют. И управляющий так же, как и ранее его Господин, не стал как-то комментировать. Он лишь коротко, практически незаметно кивнул Рокэ — не как слуга кивает своему хозяину, а как старый вояка молодому зеленому бойцу, подтверждая получение приказа. Затем мужчина молча развернулся, отдал какое-то короткое распоряжение ожидающему его кучеру и покинул территорию приюта также стремительно и решительно, как и появился здесь. В это же день на обед в похлебке снова появились жирные куски мяса. Надзиратели снова стали вести себя сдержанно. Брат Викторин избегал даже невзначай смотреть в сторону Рокэ. Но юноша не чувствовал по этому поводу ни облегчения, ни торжества. Он молча ел кусочки мяса, часть которых отдал Анне, и не поднимал глаз от тарелки. Ложку при этом он сжимал с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Рокэ сейчас чувствовал лишь усталую уверенность и жгучий стыд за свою слабость. За те минуты тихого отчаяния, когда он почти уверил себя в том, что его снова предали.

***

Вечером Рокэ нашел Анну. Она сидела на своей койке и тихо роняла слезы. Как выяснил юноша из ее сбивчивых объяснений, кто-то из старших воспитанников отобрал у нее ту самую деревянную птичку, которую как-то раз привез Ричард. — Прекрати реветь, — буркнул Рокэ, садясь рядом с сестренкой. Его голос прозвучал довольно резко, но он неловко одной рукой приобнял Анну, а второй потрепал ее по волосам. Жест, который он перенял у… неважно. — Я принесу ее назад. Свое обещание юноша отправился исполнять сразу же. Он встал с койки сестры и пошел в дальнюю часть дортуара, где жили взрослые ребята. Рокэ ни на кого не кричал и никому не угрожал. Он просто подошел, взглядом пробежался по страшим и, найдя нужного ему забияку, молча отобрал птичку одним точным болезненным движением. И также молча он вышел, оставив мальчишку корчиться на полу от боли в вывернутой под неправильным углом руке. Рокэ вернулся к Анне и молча сунул игрушку ей в руки. — Больше не отнимут, — коротко бросил он и ушел к своему спальному месту. Уже лежа на своей койке, Рокэ со стороны наблюдал за тем, как Анна, тихо всхлипывая, засыпает, сжимая в маленьком кулачке деревяшку. В этот момент в его душе что-то окончательно встало на свое место. Вселенная услышала его отчаянную ночную мольбу. Он смог заключить с ней сделку. И теперь настала его очередь держать свое слово. Теперь он не просто выживал в этот трижды проклятом приюте. У него появилась миссия. Он должен быть самым послушным. Самым покорным. Он сделает абсолютно что угодно, лишь бы этот человек, Ричард Окделл, никогда не посмел пожалеть о своем решении. Рокэ будет всеми силами защищать то немногое, что у них сейчас есть. Юноша станет тем, кого будет не стыдно забрать из этого ада, что скрыт под маской святости. И когда через два дня у ворот снова остановился знакомы и уже привычный экипаж, из которого вышел бледный, с крепко перевязанной головой, но твердо стоящий на ногах Ричард, юноша решил не ждать, когда его позовут. Он первый подошел к забору приюта, упряма встречаясь взглядом с мужчиной. Теперь в его глазах не было прежней дикой ненависти. В них читалась все та же усталая решимость, что была в глазах управляющего Богдана. Рокэ был готов выполнить свой долг.