Клятва Повелителя Ветра

После истории с мясом и молоком между мужчиной и мальчиком установилось хрупкое, молчаливое перемирие. Ричард приходил каждый вечер и приносил с собой, чисто символически, что-то маленькое и такое ненужное с практичной точки зрения, но при этом такое ценное, особенно в мире тотальной нужды: яблоки, горсти разных орехов, новую пару прочных башмаков, которые Рокэ потом отдал сестренке, а сам донашивал свои старые. И каждый раз во время их коротких встреч, неловкие диалоги становились на пол фразы длиннее. Вспомнить их вчерашний разговор: — Книга о кораблях и кораблестроении. Посмотришь, если захочешь. — Уже видел. В порту. В детстве… — Ага, я тоже их видел. В юности… Глупо думать, что Рокэ «оттаивал». Нет, он проводил разведку. Изучал нового врага. Вот только Ричард был самым странным из всех врагов, с которыми мальчику доводилось иметь дело. Тот не требовал от него благодарностей, не искал какой-нибудь возможности притронуться, даже просто невзначай, и не смотрел на него тем мерзким скользким взглядом Брата Викторина. Его внимание было… осторожным? Каким-то даже нерешительным. Будто он сам не совсем понимал как стоит подступиться к этому маленькому ощетинившемуся волчонку.

***

В один из вечером Ричард принес не очередной сверток, а тяжелый, кожаный мяч. — Я подумал, что, может, во дворе… — мужчина запнулся на середине фразы, явно чувствуя себя при этом весьма нелепо, — погонять можно. Для физических нагрузок. Рокэ же на предложение мужчины бросил на того скептический, полный подросткового презрения к глупостям взрослых взгляд. Мальчик явно был не впечатлен. — Здесь в мяч не играют. Здесь только выживают. Но когда Ричард ушел, как обычно пообещав прийти завтра вечером, и оставил мяч в углу кабинета, Рокэ все же забрал подарок с собой. Мальчик не стал «гонять», как предложил ему мужчина, — это было бы верхом идиотизма. Вместо этого он использовал мяч для тренировок: отжимался с ним, подбрасывал как гирю. Целью Рокэ было развить мышцы, которые были истощены годами недоедания и морального истощения. Мяч в руках мальчика стал его тайным оружием. Еще одним подарком, который Ричард дал ему и даже не подозревал, как именно мальчик будет его использовать.

***

А потом произошло именно то, чего Рокэ боялся и на что втайне надеялся. Ричард Окделл просто не пришел. Первый день отсутствия мальчик объяснял себе плохой погодой за окном. На второй по всему приюту поползли различные шепотки и слухи: Он его бросил…

Неудивительно, мужика даже надолго хватило…

Да кому нужен такой дикарь…

И поделом этому выскочке…

Надзиратели в свою очередь снова стали смотреть на Рокэ с привычным им пренебрежением. Порции на обед опять стали скудными и пустыми, казалось даже, что ему перестали накладывать даже положенное. Видимо у Брата Иеронима закончились выделенные Окделлом деньги, а новый поток благотворительности не поступал и даже не предвиделся. Вечером третьего дня к Рокэ в дортуар зашел Брат Викторин, который куда-то исчез, пока приходил Ричард. Мужчина скользнул по мальчику таким привычным и от того еще более мерзким взглядом. Рокэ в этот момент захотелось ударить Брата Викторина по его спокойному лицу. — Ну что, юноша, сбежал твой благодетель? — Тихо прошипел мужчина, наклоняясь к лицу мальчика так близко, что Рокэ почувствовал из его рта запах дешевого вина. — Как мне не жаль, что никто к тебе больше не придет. Н-И-К-Т-О. Пойми, ты здесь совсем один. Пора было бы уже запомнить. В этот вечер мальчик вернулся в свой кошмар. Его снова под руки отвели в ту самую каморку. К нему давно уже никто не приходил и Рокэ в глубине души был этому рад. В этот раз там было несколько человек, не считая самого хозяина комнатки. Мальчик даже не сопротивлялся, потому что не было смысла. Пустой взгляд был прикован к потолку, пока кто-то не перевернул его и поставил на колени. Мальчик просто молча сносил все, что делали с его телом. Вот только внутри своей маленькой души он чувствовал, как в нем умирает последнее что-то живое. Рокэ снова был в своей вселенной из ужаса и насилия. И это было так привычно. Но потом его пронзила мысль, от которой у него кровь застыла в жилах, а спину покрыл холодный пот. Его маленькая и такая хрупкая сестренка Анна. Рано или поздно, но они придут и за ней. А он не сможет ее никак защитить. Может быть только от сверстников, но никак не от взрослых. Именно эти мысли сломали его окончательно. Юноша, уже не мальчик, который всю жизнь не верил ни в бога, ни в черта, выскользнул холодной ночью в приютский сад и упал коленями в промерзшую за вечер землю. Рокэ не молился, не умолял и не просил — он заключал сделку с безразличной ко всеми Вселенной. — Верни его, — хрипел он сорванным голос, впиваясь пальцами в замерзшую грязь. Рокэ даже не заметил, как по бледному, словно мел, лицу скатилась одинокая слеза. — Верни его, я сделаю что угодно. Буду самым послушным ребенком. Самым покорным. Я буду целовать ему руки, словно святому. Я отдам ему свою жалкую и никчемную жизнь. Только пусть он вернется и заберет нас отсюда. Нас… да хотя бы сестру. Лишь бы это никогда ее не коснулось, чтобы она никогда не проходила через такой ад. Никогда…