200 слов одного города

«Может быть, вы заметили вчера что-то странное. И может быть, вы забыли об этом. Добро пожаловать в Найт-Вейл»*             Пробуждаясь, Леонард первым делом смотрит в окно, убедиться, что маячок не горит. Вторым, через отделяющее рубку стекло, на тайного агента, замаскированного, как обычно, под стажёра. Он получает закодированное послание, прокашливается, прочищая горло, и издаёт первые осмысленные звуки. Как и всегда хриплый голос скрежещет, подобно наждачной бумаге. Не то, чтобы Леонард видел наждачную бумагу, но он знает. Как и всё, что положено знать голосу города, даже такого небольшого и затерянного в пустыне, как Найт-Вейл.             Он отпивает несколько глотков воды, проверяет аппаратуру, зная, что сотрудники общественного радио, скрытые стенами и стеклом проводят те же ежедневные процедуры до «ON AIR», и готовится к эфиру.             Леонард Бёртон – голос Найт-Вейла.             Он ведёт эфир ежедневно и освещает полную событий жизнь их небольшого городка, регулируя её и связывая реальности в сходящийся узел меж основами существования – Ратушей Городского Совета, домом старой женщины, разделившей обиталище с полчищем ангелов, и общественным радио.             Это ответственная работа. Леонард Бёртон с его скрипучим голосом и мясистыми, кровоточащими губами – воплощение ответственности.             Даже если в последнее время ему приходится вещать из своей квартиры, по стечению удачных обстоятельств расположенной на третьем этаже здания, которое является городской больницей. Леонард – профессионал. Он не отвлекается на самочувствие и сомнения, на темноту песчаной бури в полосках жалюзи, поглотившей маяк радиобашни, и назойливую рябь, проедающую пространство вокруг. Или на табличку с доски объявлений в мэрии, извещавшую, что в скором времени Сесил Гершвин сменит Леонарда Бёртона на общественном радио Найт-Вейла...             «Не стоит проявлять беспокойства. Так было всегда и это случится снова. Прямо сейчас. Обеспокоенных граждан просим обратиться в офис шерифа тайной полиции для оформления предписаний о профилактике перевоспитания»             Он не видел объявления, как не видел долгие годы ничего, кроме окна, тайного агента, замаскированного под работника станции, и ряби. Как голос Найт-Вейла он не единожды зачитывал объявление в эфире, держа город в гуще событий. Леонард всегда в гуще событий.             Эфир проходит хорошо. Как сотни и тысячи эфиров до и после. Рябь придвигается ближе, громче и чётче. Он прощается привычным; «Пока, Найт-Вейл. Увидимся!»** и устало прикрывает глаза, а просыпаясь скашивает их на тайного агента, принявшего облик посыльного мэрии.             Рябь почти поглотила стекло и тёмную табличку «ON AIR», когда Леонард считывает знаки и хрипит, прочищая горло. Поверх записок, усеивающих придвинутый на кровать стол, лежит извещение:             «Городской Совет в лице мэра Памелы Уинчелл и Руководство Станции выносят благодарность Леонарду Бёртону, временному голосу Найт-Вейла, за отлично проделанную работу и извещают об окончании стажировки Сесила Гершвина Палмера, голоса Найт-Вейла. Благодарность прилагается на фирменном бланке с автографом голоса Найт-Вейла и пожеланиями долгожданного отдыха»             Он бросает взгляд на окно. Буря сходит на нет. Закатный свет сочится из прорезей жалюзи. Заградительный огонь на башне радиовещания подобен Вифлеемской звезде, указующей путь.             Леонард моргает, облизывает багровые губы, глотает сухость. Как многие разы до. Он всё ещё остаётся включённым и видит, как представители городских структур, подобно волхвам, преодолевшим пустыню, стекаются на красный маячок, чтобы приветствовать очередное возвращение голоса Найт-Вейла.             Выхолощенный, улыбающийся исключительно вежливо, собранный и деловитый, одетый с иголочки, напудренный и напомаженный Сесил Гершвин Палмер принимает должность. Он подписывает контракт с Руководством Станции, соглашение о секретности для шерифа, ознакомление с несколькими обязательными постановлениями Городского Совета, прибывшего из внепланового отпуска, и раздаёт рукопожатия от щедрот...             Рябь скрывает связь, окно, дальнюю стену, стол. Тайный агент, обратившись в шкуру надзирателя, впервые с пробуждения Леонарда, заходит внутрь и вынимает благодарственное послание из рук, чтобы повесить на едва различимое стекло, покрытое сотнями подобных. Он выкручивает ручку стоящего на прикроватной тумбочке радио и насвистывает в такт. Кризис миновал. Комнату заполняет музыка погоды. Леонард Бёртон, временный голос Найт-Вейла засыпает, пока агент, замаскировавшись под медицинский персонал проверяет фиксаторы, трубки и провода, крепящие его к постели. Погоду сменяет рябь помех, обрывки слов и, наконец, ясный и звучный голос Сесила: «... И пока солнце садится, я кладу руку на сердце и чувствую, что оно всё ещё бьётся. И я напоминаю себе, что ошибки прошлого не определяют будущие результаты.       Оставайтесь с нами, чтобы узнать, что случится дальше в вашей жизни.       Доброй ночи, Найт-Вейл. Доброй ночи»*