200 слов одного города

            – Три часа полёт нормальный, – доносится из приёмника вместо привычного голоса.             Карлос поднимает взгляд и смотрит на мембрану старого динамика стоящего на столе допотопного транзистора. Будто через неё может увидеть радиорубку Сесила. Палмер как раз может увидеть его почти наверняка, учёный уверен в этом, но он-то не Сесил Гершвин Палмер, а всего лишь обычный учёный, заработавшийся в лаборатории до... Взгляд в окно, нарисованное на стене, извещает, что в Найт-Вейле три часа ночи. Взгляд на стоящие давно часы тоже – во всяком случае, в его версии Найт-Вейла три часа ночи, а шоу Сесила должно было закончиться в полночь. Если только они снова не сдвинулись в рассинхрон.             Радио шипит, секундная стрелка упорно стоит рядом с часовой, не желая сдвинуться даже на долю секунды, а Карлос разыскивает телефонную радиотрубку, выданную ему Палмером несколько дней назад.             – Хей, Карлос, не забудь, мы должны хорошо полетать. Такое происходит нечасто. Даже в Найт-Вейле, – кажется, он сказал именно так, – Полетаем?             Трубка упорно молчит. Карлос так же упорно ждёт хотя бы гудка, уже особенно не надеясь на ответ и не спуская взгляда с остановившихся часов. Оттуда-то из недр подвала, того, что ниже их подвала, и ниже нижнего подвала, доносится гул, после чего здание вздрагивает. Колбы на столе учёного звякают, подрагивают, а сам Карлос в миг оказывается на ногах. Едва успевая на бегу схватить шляпу и пальто, он взбегает вверх по лестничному пролёту, распахивает дверь и с ходу ухает вниз.             – Три часа полёт свободный, – снова доносится голос, отдалённый и едва слышный, почти механический и совсем непохожий на голос Палмера. – Оставайтесь на своих местах. Если вы выпали, мы найдём вас и подберём. Не пытайтесь лететь, кричать или падать самостоятельно. Повторяем, три часа...             Карлос зажмуривается изо всех сил.             Лоскутное одеяло Найт-Вейла далеко под ним пестрит болтающимися на различной высоте строениями. Но зажмуривается он не от этого. Карлос ничуть не боится высоты, но его мозг настойчиво напоминает о том, что законы притяжения никто не отменял даже в Найт-Вейле. Что бы там ни говорил Сесил, до которого, между прочим, так и не дозвониться, трубка, зажатая в руке всё ещё отдаётся длинными гудками.             – Три часа – полёт опитимальный. Внимание, через пять минут будет произведена синхронизация. Закройте окна и постарайтесь задержать дыхание.             Карлос открывает глаза только когда его хватают со спины.             – Ты почти всё пропустил, мой Карлос, – голосом Сесила в самое ухо.             Обернувшись, Карлос первым делом убеждается, что радиоведущий так и не выпустил переносной микрофон из рук и спокойно сидит в кресле, утянув его чуть ли ни на колени. – Нельзя же быть таким рассеянным, мы уже снижаемся.             Вместо колен учёный устраивается на подлокотнике, свесив ноги вниз. Сесил крепко держит его, продолжая вести отсчёт вполне своим голосом, искажённым радиоволной. Он допросит Палмера завтра, потому что лоскутное одеяло Найт-Вейла и вправду выглядит очень красивым, именно так, как любит Сесил и он сам.             – Три часа, полёт окончен. Доброй ночи, Найт-Вейл.             Открыв глаза, Карлос обнаруживает, что так и уснул рядом с Палмером, опустив голову на его колени. Он смущённо продирает глаза и чешет отросшую за два дня щетину, пытаясь вспомнить, что могло усыпить его так быстро.             – Доброе утро. Тебе понравилось?