FRANXX: ODYSSEY

Тишина, наступившая после залпа, была тяжелой и звенящей. Она повисла в воздухе, густом от пыли, поднятой недавними взрывами. Они стояли среди руин старого промышленного квартала: остова развороченных цехов, оплавленные фермы мостовых кранов, груды ржавого металлолома. На фоне этого унылого пейзажа, под блеклым светом сквозь пелену высоких облаков, тринадцать массивных фигур казались монументами чужой, неумолимой воли. — Тактическая оценка, — голос Наны в общем канале был стальным, выдержанным, но в нем проскальзывала затянутая пружиной тревога. — Немедленно. — Полное окружение, — первой ответила Ичиго, ее голос был ровным, но Хиро, знавший ее как себя, слышал в нем знакомое, сдерживаемое напряжение. — Противники неизвестного класса. Выглядят как усиленные «Конрады». Вооружение — тяжелое артиеллерйское. Прямой штурм — самоубийство. Они взяли нас в классические клещи, используя развалины как естественные укрытия. — Пассивность — иллюзия, — добавил Горо, его бас звучал спокойно, аналитично. — Они заняли идеальные позиции для перекрестного огня. Любая наша атака будет встречена сосредоточенным огнем с флангов. Отступать некуда — за спиной открытая площадка старого плаца, простреливаемая насквозь. — У меня есть предложение, — раздался спокойный, почти отстраненный голос Zero Two. В нем не было ни страха, ни вызова — только холодный расчет. — Говори, — приказала Нана. — Они демонстрируют сдержанность, играют с нами. Значит, их можно спровоцировать на неосторожность. «Дельфиниум» прочнее, его броня и щиты могут выдержать основной удар. Пока они будут сосредоточены на нем, «Стрелиция» использует скорость и маневренность. Попытаюсь прорвать их строй с фланга, выводя из строя ключевые цели. Хотя бы создать брешь. В ангаре резерва Мику замерла, уставившись на тактическую проекцию. Ичиго резко, почти болезненно выдохнула. — Ты предлагаешь подставить «Дельфиниум» под шквальный огонь? Буквально скормить его им? — Я предлагаю использовать наши единственные тактические преимущества, командир, — парировала Zero Two, не повышая тона. — У тебя есть вариант лучше? Ждать, пока они решат, что игра надоела? Варианта не было. Молчание в эфире было красноречивее любых слов. Все понимали — это ловушка, и единственный шанс — попытаться вырвать ее зубы изнутри. — Принимаю, — сквозь зубы, с трудом выдавила Ичиго. — Горо... — Понял, — он ответил мгновенно, без тени сомнения или упрека. В его голосе читалась та же ясная решимость. — Отвлекающий маневр. Будем держаться. Сколько сможем. В этот момент из динамиков, прямо поверх их голосов, раздался резкий, пронзительный, неестественный визг. Он впивался в уши, в мозг, вызывая физическую боль. Световые индикаторы на панелях управления затрепетали, голографические проекции исказились и поплыли. — Помехи! — крикнул кто-то из ангара, голос терялся в цифровом хаосе. — Мощное глушение! Они бьют по всем каналам! Эфир заполнила оглушительная какофония — белый шум, скрежет, обрывки искаженных голосов. Связь с командным центром и ангаром прервалась, рассыпавшись на бессмысленные байты. Они остались одни в стальном кольце, отрезанные от помощи. — Черт! Черт! — выругался Зороме в ангаре, с силой дергая разъем шлема и пытаясь всунуть его обратно, переключиться на аварийную, зашумленную частоту. — Все пилоты, немедленный запуск! Немедленно! — Нана, в своем командном пункте, отчаянно стучала кулаком по пульту, понимая, что ее приказы, скорее всего, тонут в статике. Ее пальцы летали по клавишам, пытаясь перенаправить каналы, но это была борьба с толщей воды. — Быстро! В ангаре резерва началась лихорадочная, но выверенная работа. Техники, не дожидаясь команд, вручную отключали блокировки, срывали финальные чехлы с корпусов франксов. Пилоты занимали места в кабинах, их лица в свете аварийных ламп были сосредоточенными и жесткими. Пять минут, отмеренные Наной, превратились в вечность, каждый миг которой стоил крови их товарищей на земле. ——— В секторе Б-47 Ичиго и Горо, оставшись без связи, действовали на чистой интуиции и долгой практике совместных вылетов. — План в силе! — крикнула Ичиго, больше полагаясь на то, что Горо почувствует ее решимость, чем услышит. — Идем вперед! Прямо на них! «Дельфиниум» с низким гулом реакторов рванул с места. Его сине-белый корпус, испещренный тактическими полосами, намеренно стал самой яркой мишенью на унылом фоне руин. Реакция была мгновенной и сокрушительной. Семь массивных стволов развернулись в его сторону, почти синхронно. Глухой, утробный гул — и первые снаряды, раскаленные добела, вырвались из огнедышащих жерл. Они по-прежнему били не по корпусу, а создавали ослепляющую, оглушающую стену огня и разрывов прямо перед ним, вынуждая замедлить ход или свернуть. — Держись! Держи прямо! — Ичиго отчаянно выкручивала ручки управления, заставляя «Дельфиниум» петлять в этом аду, вилять между фонтанами пламени и дыма. — Держу... — сквозь сжатые зубы, скрипя ими от напряжения, ответил Горо. Машину трясло и бросало из стороны в сторону, системы стабилизации работали на пределе. В тот же миг, используя клубы дыма и всеобщее внимание, прикованное к «Дельфиниуму», в бой врезалась «Стрелиция». Алая, как только что пролитая кровь, она не бежала — она стелилась над землей, обходя груды обломков, ее копье, вытянувшееся из правой руки, мерцало в скупом свете холодным смертоносным блеском. Пять оставшихся гигантов, державших внешний периметр, развернулись к ней. Их движения были плавными, почти ленивыми, но невероятно точными. Они не суетились. Очередь выстрелов, тяжелых и неторопливых, прошила воздух там, где она должна была быть, но багряный франкс уже не было на месте — он сделал резкий, почти противоестественный зигзаг, уходя с линии огня и используя оплавленный остов грузовика как прикрытие. «Стрелиция» ринулась в новую атаку, ее копье было направлено в уязвимый, как казалось, сустав на массивной задней ноге ближайшего противника. Тот, не спеша, отшатнулся, развернув корпус, и острие, скользнув по многослойной броне, оставило лишь глубокую, дымящуюся борозду, но не пробило ее. — Не выходит! Броня слишком плотная! — выдохнул Хиро, чувствуя через нейроинтерфейс тупой отпор и видя на мониторе ничтожный урон. Тем временем «Дельфиниум» оказался на грани. Уворачиваться от семи стволов, ведущих прицельный, пусть и демонстративный огонь, было физически невозможно. Глухой, скрежещущий удар, словно от гигантского молота, потряс кабину «Дельфиниума». Треск композитной брони был оглушительным. — Левый щит! Сорван! — доложил Горо, его голос напрягся от усилия, будто удар пришелся по нему лично. — Ичиго, уходи вправо, за ту ферму! Она рванула рукоятки, заставляя многотонную машину резко качнуться, но следующий снаряд, рассчитанный на опережение, пришелся точно в траекторию их уклонения. Раздался оглушительный, металлический хруст, от которого заложило уши. Кабину тряхнуло с такой силой, что у Ичиго на мгновение поплыло перед глазами, и она почувствовала привкус крови, прикусив губу. — Правая нога! — голос Горо прозвучал сдавленно, прерывисто. — Главный привод поврежден! Опорный сервомотор раздроблен! Падаем! Сине-белый гигант, окутанный дымом и снопами искр из порванной гидравлики, с грохотом, сокрушающим остатки стен, рухнул на колено. Его мощный корпус беспомощно накренился. Из поврежденного сустава повалил густой, едкий черный дым. И тут же, словно по невидимой команде, все изменилось. Противники, эти тринадцать безликих исполинов, разом прекратили огонь по обездвиженному «Дельфиниуму». Давление, висевшее в воздухе, исчезло. Полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящей электроники и шипением поврежденных систем «Дельфиниума», вновь воцарилась на поле боя. И затем, медленно, синхронно, все тринадцать пар механических глаз, светящихся тусклым, бездушным красным светом, обратились на одинокую багряную фигуру, замершую в центре этого круга смерти. Давление, до этого распределенное между двумя целями, теперь обрушилось на одну-единственную. «Стрелицию». На Хиро и Zero Two. — Ох... — прошептал Хиро, чувствуя, как по его спине пробежал ледяной, цепкий холод. Лоб покрылся испариной. — Zero Two... Они... они все смотрят на нас. — Молчи, — ее голос был тихим, но абсолютно властным, пронизывающим шум в ушах и нарастающую панику. В нем не было и тени страха, только чистая, сфокусированная ярость хищника, загнанного в угол. — Двигайся. Сейчас же. «Стрелиция» резко присела на корточки, словно зверь, готовящийся к смертельному прыжку, и рванула в сторону, к полуразрушенной стене цеха. Минуту назад выстрелы были предупредительными, теперь они стали прицельными, смертоносными. Земля вокруг нее вздымалась фонтанами раскаленного грунта и бетона, куски арматуры летели, как щепки. Снаряды, тяжелые и медленные, ложились ковром, один за другим, методично сужая и без того небольшое пространство для маневра. От разрывов звенела броня, по датчикам пробегали предупреждения о перегреве. Хиро работал руками и ногами до судорог, вжимаясь в кресло, его пальцы в перчатках с белой костяшкой сжимали рукоятки управления. Он уже не вел машину — он сам стал ей. Каждый нерв, каждое мышечное волокно было напряжено до предела, реагируя быстрее сознания. Бросок влево, резкий, почти опрокидывающий разворот вокруг груды кирпича, прыжок с работой стабилизаторов через пролом в стене — он уворачивался от смертоносного свинца, который теперь искал только их. — Они... они сосредоточили весь огонь на нас, — сквозь стиснутые зубы, едва успевая отклониться от очередного разрыва, что осыпал их корпус градом осколков, проговорил он. — Значит, мы делаем все правильно, — откликнулась Zero Two, ее голос был ровным, почти бесстрастным, будто она вела неторопливую беседу, а не танцевала на грани гибели под шквалом огня. — Они боятся нас больше, чем его. Используй это. Зли их. Она заставила «Стрелицию» сделать немыслимое — развернуться на месте на полной скорости и на мгновение застыть, подставив бок, провоцируя. Это был безумный риск. Ответный залп был таким мощным и концентрированным, что ударной волной машину отбросило назад, заставив скользить на спине по щебню, высекая снопы искр. Но этот отчаянный маневр отвлек двух противников с левого фланга, которые начали менять позицию, чтобы получить лучший угол обстрела, нарушив на миг свой безупречный строй. — Еще немного... — шептал Хиро, больше себе, чем ей. Его руки дрожали от перенапряжения, спина была мокрой от пота. — Держись... просто держись... Они были как загнанный зверь, отбивающийся от слаженной стаи. Каждый маневр давался все тяжелее, запас прочности и скорости таял на глазах. Кольцо сжималось, простреливаемые зоны становились все уже. Они метались среди развалин, используя каждый бугорок, каждый обломок, но укрытий катастрофически не хватало. И в этот миг, когда, казалось, не оставалось уже никакого выхода, с дальнего конца главной улицы, из-за груды оплавленных конструкций, донесся нарастающий, знакомый, спасительный гул. Не с неба — по земле. Гул тяжелых шагов, прерываемый скрежетом гусениц, перемалывающих бетон. Вихрь помех в наушниках резко смолк, связь очистилась, подавившая его мощная система ретрансляции новых машин. — Резерв на месте! — прозвучал в наушниках молодой, дерзкий, полный адреналина голос Зороме. — Эй, уроды, а ну-ка отвлекитесь на нас! Из-за угла разрушенного здания, поднимая тучи едкой цементной пыли, вынеслась «Аргентэя», ее белый корпус резко выделялся на сером фоне. Она не снижала ходу, тараня грудью груду кирпича на своем пути и врезаясь в бой. Сразу за ней, занимая позиции для прикрытия и огневой поддержки, появились угловатый «Хлорофитум» и изящная «Гениста». Три франкса, свежие, полные энергии и боезапаса, обрушили всю свою мощь на правый фланг противника. Огненный вихрь, устроенный ракетными установками «Хлорофитума», заставил нескольких гигантов отступить в замешательстве, разрывы легли прямо у их ног. «Гениста», используя свою прыть, проскочила вперед и заняла позицию рядом с подбитым «Дельфиниумом», выпустив густую дымовую завесу, чтобы скрыть его от прицельного огня. Давление на «Стрелицию» мгновенно ослабло. Снаряды, еще секунду назад преследовавшие ее по пятам, теперь летели в сторону новых целей. Хиро смог, наконец, перевести дух, почувствовав, как адреналин отступает, сменяясь леденящей, всепоглощающей усталостью. Его руки сами собой разжали рукоятки, пальцы онемели. И тогда произошло нечто, чего никто не ожидал. Противники, эти тринадцать массивных гигантов, только что демонстрировавшие железную дисциплину и смертоносную точность, разом прекратили огонь. Не отступая, не перестраиваясь, они просто замерли. Затем, с той же пугающей синхронностью, они развернулись и быстрыми, мощными прыжками начали отходить к определенным точкам среди развалин — к огромным, почти незаметным воронкам, скрытым под слоем мусора и пыли. — Эй! Куда это вы? — прорычал Зороме, дав очередь из пушек «Аргентэи» вдогонку ближайшему из отступающих. Снаряды взрывались у него за спиной, не причиняя вреда. Один за другим, без суеты и паники, гиганты буквально проваливались под землю. Массивные тела бесшумно скользили в темные зевы нор, которые тут же закрывались, словно их и не было. Словно гигантские кроты, возвращающиеся в свои подземные крепости. Через несколько секунд на поле боя не осталось ни одного врага. Только дым, развалины, поврежденный «Дельфиниум» и ошеломленные пилоты. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и шипением дождевателей, автоматически включившихся в «Генисте». — Что... что это было? — тихо спросила Кокоро, ее голос дрожал. — Они... они просто ушли? — Так не воюют, — скупо прокомментировал Мицуру, впервые за весь бой нарушив молчание. В кабине «Стрелиции» Хиро не мог оторвать глаз от пустого места, где только что был их главный преследователь. Его мозг отказывался понимать. Они сражались насмерть, их вот-вот должны были уничтожить... а противник просто развернулся и ушел, будто выполнил учебное задание. Zero Two медленно, будто через силу, выпрямила спину в своем кресле. Она смотрела на тактическую проекцию, где метки противника одна за другой гаснули. — Они не отступили, — произнесла она тихо, и в ее голосе не было ни облегчения, ни усталости. Было холодное, бездонное понимание. — Они просто закончили. Закончили демонстрацию. Эхо последних слов Zero Two еще не успело растаять в эфире, как его сменил новый звук. Сначала — далекий, приглушенный гул, похожий на раскат грома. Но этот гром шел не с небес, а откуда-то из-под земли, и его ритм был слишком механическим, слишком зловещим. — Что это? — встревоженно спросила Мику. — Новые толчки? Внезапно по общему каналу, с искажениями и хрипом, прорвался панический, надорванный голос диспетчера с командного ядра. — ...ТРЕВОГА! СЕКТОР ЗЕТ-5! НЕИЗВЕСТНЫЕ... ИХ ТРИНАДЦАТЬ! ОНИ... ОНИ БЬЮТ ПО НАМ ИЗ-ПОД ЗЕМЛИ! У Хиро похолодела кровь. Сектор Зет-5. Тыловой складской и жилой пояс гигантской гусеничной платформы, что была их домом и крепостью. Там, под относительно тонкой броней, располагались хранилища, генераторные фермы, а главное — капсульные блоки с тысячами технического персонала. Нана, ее голос вновь обрел стальную хватку, но теперь в нем слышалось леденящее душу осознание, перечеркивающее все прежние тактические построения. — Все оперативные пилоты! Немедленный возврат на платформу! Это был отвлекающий маневр! Их настоящая цель — плантация! Но было уже поздно. Прямо у самого корпуса колоссальной движущейся крепости, в двух сотнях метров от массивных гусениц, содрогающих землю, поверхность вздулась и разверзлась. Грунт и скальная порода взлетели вверх гигантскими фонтанами. Тринадцать знакомых силуэтов, будто черти из преисподней, вырвались на поверхность, ведя шквальный огонь с ходу. Они не подошли — они подкопались. Они проложили многокилометровый тоннель, чтобы ударить в самое уязвимое место — в боковую броню и инфраструктуру нижних ярусов. Их массивные орудия, еще теплые от недавнего боя, развернулись. Снаряды, каждый размером с небольшой транспортный модуль, с оглушительным ревом врезались в стальные борта плантации. Взрывы слились в один сплошной грохочущий ад. Ослепительные вспышки озарили исполинские гусеницы. Где-то внутри, в нижних ангарах, сдетонировали запасы топлива — серия мощных взрывов вырвалась наружу через вентиляционные шахты, вышвыривая в ночь обломки и сгустки плазмы. Одна из внешних радарных вышек, исковерканная прямым попаданием, медленно, почти невесомо рухнула на бронепояс, вызвав новый каскад взрывов. — Нет... — прошептал кто-то из пилотов, наблюдая за этим апокалипсисом через тактические камеры. Это был не просто налет. Это было расчленение живого организма. И пока тринадцать гигантов вели шквальный огонь, методично проламывая броню и создавая хаос, из свежепробитых кратеров и зияющих пробоин в стальной обшивке плантации хлынула новая волна. Это были не массивные чудовища. Это были стройные, быстрые фигуры в серо-фиолетовых доспехах, вооруженные с ног до головы. Они выскакивали из подземных тоннелей и тут же устремлялись в проломы, как вода, заливающая трюм тонущего корабля. Их движения были выверенными, почти машинными. А за ними, с глухим лязгом, на поверхность выползли приземистые, бронированные машины на множестве коротких лап, похожие на стальных жуков. Они не атаковали, а вставали на пути ответного огня с уцелевших орудийных платформ, принимая удары на себя, их броня бесстрастно выдерживала даже прямые попадания. Они не рвались вперед с диким ревом. Они методично, холодно и неумолимо просачивались внутрь гигантского тела плантации, используя хаос и разрушения. Они исчезали в проломах, в дымах пожаров, в зияющих ранах их дома — прямо во внутренние коридоры, к энергетическим ядрам, к блокам управления. На командном пункте, расположенном в самой высокой точке плантации, Нана стояла, вцепившись пальцами в край главного голографического стола так, что стеклянная поверхность пошла трещинами. Ее лицо было белым как мел. На проекции их дома пульсировали десятки тревожных алых меток вторжения. Они сражались с тенью на окраине, пока настоящий враг буравил землю, чтобы вонзить нож в спину их дому. Весь их бой, все тактические уловки, падение «Дельфиниума» и отчаянное сопротивление «Стрелиции» — все это было лишь блестящей, жестокой игрой. Фигурой на доске. А теперь игра была окончена. Началось вторжение. И битва переместилась из руин внешнего мира в стальные артерии их собственного дома. ——— Связь с командным центром снова прошипела и вышла на новый, чистый канал. Но то, что донеслось из динамиков, было не приказом и не докладом. Это был хаос. Приглушённые выстрелы. Металлический лязг. И чей-то молодой, сорванный голос техника, врывающийся в общий эфир: —...Они в центральном остове!Они повсюду! Эти синие... они не стреляют на убийство! Они... Голос оборвался, заглушенный резким, влажным звуком — точным ударом приклада по шлему. Потом — тишина. А из этой тишины, ровно и чётко, прозвучал новый, чужой голос. Женский, спокойный, без единой нотки злобы или напряжения. — Плантация «13» взята под контроль. Персонал обезвреживается. Сопротивление не имеет смысла. Пауза, будто давая словам достичь каждого пилота в их кабинах. — Пилоты Франксов. Ваш дом теперь наш. Следующий ход — за вами. Связь оборвалась. Окончательно. В кабине «Стрелиции» Хиро смотрел на пылающую громадину своей плантации, и единственной мыслью, выжигающей всё остальное, было: Что мы будем делать теперь?