FRANXX: ODYSSEY

Тишина после чужого голоса оказалась оглушительной. Она висла в наушниках плотной пеленой, нарушаемая лишь потрескиванием повреждённой электроники «Дельфиниума». Хиро смотрел на пылающую плантацию, и в горле стоял ком. Знакомые очертания дома теперь искажались дымом и языками пламени, вырывавшимися из пробоин в броне. «Дом...» — пронеслось в голове Хиро. — Все пары, круговая оборона у «Дельфиниума», — голос Ичиго прозвучал жёстко, вырывая всех из оцепенения. — Немедленно. Франксы съехались, образуя импровизированное боевое каре. «Стрелиция» заняла позицию слева от подбитого гиганта, «Аргентэя» — справа. Даже обычно непоседливый Зороме замер, его франкс присел в готовности. — Общая картина? — Ичиго не теряла времени. — «Дельфиниум» обездвижен, — Горо говорил сжато, экономя силы. — Главный привод правой ноги уничтожен. Передвижение невозможно. Щиты на сорок процентов. — «Стрелиция» в строю, — откликнулся Хиро. — Поверхностные повреждения брони. Синхронизация стабильна. Он почувствовал лёгкое давление в нейросвязи — безмолвное подтверждение от Zero Two. — «Аргентэя» готова к бою! — выпалил Зороме. — Чёрт, давайте уже... — Куда? — холодно оборвала Икуно. Её «Хлорофитум» стоял чуть поодаль, стволы ракетных установок всё ещё дымились. — Они нас сюда выманили, отрезали от базы и теперь наблюдают. Любое наше движение — часть их плана. — Значит, будем сидеть сложа руки, пока они там с нашими... — начал Зороме, но его перебил спокойный голос Мицуру. — Они не убивали. Обезвреживали. Сначала «Дельфиниум», потом плантацию. Это системная операция. — То есть мы для них... что? Зрители? — дрогнувшим голосом спросила Кокоро. — Тактический актив, — так же спокойно ответила Zero Two. — Первые, кто оказал организованное сопротивление. Значит, представляем интерес. — Ближайшая плантация в семи километрах, — включилась Икуно. — Но по протоколу изоляции нас примут за перебежчиков или заражённых. Помощи от них не дождёмся. — Возвращаться — ловушка, — констатировал Горо. — У них все козыри на руках. — Значит, мы в тупике, — с горькой усмешкой заключил Зороме. Пауза затянулась. Безысходность сжимала горло. — Есть вариант, — тихо сказала Икуно. — Прямой вызов. На личный код Хачи. — Заместителя командора? — уточнил Футоши. — Но он... — В Хокайдо, в запланированном отпуске, — закончила Икуно. — С резервной половиной экипажа. Он вне зоны поражения. И он единственный, кто проигнорирует протокол изоляции, узнав о ситуации. — Прямой вызов без шифра? — Горо усмехнулся беззвучно. — Нас пеленгуют за десять секунд. — Они и так знают, где мы! — парировал Зороме. — А Хачи... Вы действительно думаете, он будет сидеть на пляже, когда Нана в плену? — Риск колоссальный, — покачала головой Ичиго, но в её голосе уже слышалось решение. — Но другого выхода нет. Горо, пробивай прямой канал. Приоритет «Омега». — Понял. Эфир заполнился шипением помех. Секунды тянулись мучительно долго. Наконец раздался низкий, собранный голос, в котором угадывалась власть и... лёгкое раздражение. — Хачи на связи. Ичиго, ваш вызов нарушает все протоколы безопасности. Докладывайте. — Командор, — Ичиго сделала глубокий вдох, заставляя голос звучать ровно. — Плантация №13 захвачена неизвестными силами. Атака была запланированной и координированной. Она говорила чётко, по-уставному: —Вначале на радарах появилось пять Конрадов в секторе Б-47. Поведение аномальное — патрулирование без атаки. По приказу командора Наны на перехват выдвинулись наш «Дельфиниум» и «Стрелиция». На месте группа увеличилась до тринадцати особей. Это были не обычные Конрады — крупнее, с установленными крупнокалиберными орудиями. Они не атаковали нас напрямую. Выманили на открытую местность, взяли в клещи. Стреляли прицельно, но не по корпусам. Целились под ноги, в траекторию движения. Ставили задачу обездвижить, а не уничтожить. Ичиго сделала паузу, собираясь с мыслями. — Пока мы были связаны боем с усиленными Конрадами, противник осуществил основной манёвр. Сразу после их отступления под землю мы зафиксировали новые подземные толчки уже в непосредственной близости от корпуса плантации. В течение нескольких минут были пробиты тоннели прямо у наших внешних укреплений. Начался штурм нижних ярусов. Мы наблюдали множественные взрывы в районе энергетических узлов и складов. Связь с командным центром прервалась в разгар атаки. Последнее, что мы слышали — сообщение о захвате объекта. Голос женский, неизвестный. Командор Нана и весь персонал... в плену. Мы передаём полный лог телеметрии и записи внешних камер наших франксов, включая момент прорыва из-под земли у самого корпуса. На той стороне воцарилась мёртвая тишина. Когда Хачи заговорил снова, в его голосе не осталось ничего, кроме холодной стали. — Вижу. Местоположение и текущее состояние отряда? — Сектор Б-47. «Дельфиниум» обездвижен с повреждением привода правой ноги. Остальные франксы боеспособны, но имеют повреждения различной степени тяжести. — Уточните состав отряда, — последовал неожиданный вопрос. — В докладе упомянута «Стрелиция». Ичиго на секунду замялась. —Кроме основного состава, с нами «Стрелиция». Пилоты — Хиро и... Zero Two. Профессор Франкс остался на плантации. Вероятно, тоже в плену. На той стороне снова наступила пауза, на этот раз короче. —Понял. Немедленно уходите вглубь руин, займите оборонительную позицию и маскируйтесь. Запрещаю вступать в бой и приближаться к плантации. Я поднимаю резервную группу и выдвигаюсь на транспортных шаттлах. На подготовку уйдёт три-четыре часа. Полёт до вашего сектора — тридцать минут. Держитесь до моего прибытия. Связь прервите немедленно. — Есть. Канал отключился. В наушниках снова воцарилась тишина, но теперь в ней висела не безысходность, а хрупкая, острая как бритва надежда. — Вы слышали, — сказала Ичиго, и в её голосе впервые за этот кошмарный день прозвучала не тревога, а твёрдая командирская решимость. — Уходим в тень. Маскируемся. Ждём. Четыре часа. Никаких самодеятельных вылазок. Понятно всем? — Понял, — хором отозвался отряд. Франксы начали медленно отходить вглубь разрушенного квартала, скрываясь за оплавленными фермами и грудами обломков. Хиро в последний раз взглянул на пылающую плантацию. Теперь всё зависело от того, чьё терпение окажется крепче — их, затаившихся в руинах, или тех, кто превратил их дом в гигантскую, дымящуюся ловушку. // Захваченная зона Плантации №13. Командный центр // Воздух в командном центре был густым от запаха озона, дыма и странного, сладковатого аромата, исходившего от захватчиков. Командор Нана сидела на полу, прислонившись к основанию главного голографического стола. Её руки были скручены за спиной тем же липким, быстро затвердевшим секретом, что и у других. Он напоминал прочную резину, не оставляя шансов на разрыв. Рядом, спиной к ней, сидел Артём. Он не двигался, его взгляд был устремлён на матовую поверхность пола, но всё его тело было напряжённой струной, готовой лопнуть. Чуть поодаль, у стены с погасшими мониторами, майор Лебедева и профессор Франкс находились в таком же положении. Лебедева дышала ровно и глубоко, её холодные глаза анализировали каждого синего солдата в поле зрения. Франкс же казался отстранённым, его взгляд был обращён внутрь себя, в глубины расчётов и провальных сценариев. Их пленили быстро, почти беззвучно. Синие женщины действовали с пугающей слаженностью. Ни криков, ни лишних движений. Их длинные пальцы с лёгкостью обезвреживали попытки сопротивления, а хвосты помогали сохранять идеальное равновесие. Они не причиняли лишней боли, не угрожали. Просто выполняли работу. Теперь несколько из них стояли на страже у выходов. Их чёрные, усеянные синими искрами глаза блуждали по помещению, останавливаясь на пленных, но не выражая ни враждебности, ни интереса. Они просто наблюдали. Из динамиков доносились приглушённые, но отчётливые звуки боя — очереди автоматических турбинных пулемётов, взрывы гранат, резкие команды уцелевших сержантов безопасности. Где-то в не захваченных секторах шла война. Система автоматической защиты плантации сработала по всему периметру, кроме уже занятых захватчиками зон. — Они не расширяют плацдарм, — тихо, без эмоций констатировала Лебедева. — Закрепились в ключевых узлах и обороняются. Ждут. — Ждут чего? — так же тихо отозвался Артём, не поднимая головы. — Пока мы... или кто-то другой... не сделаем первый шаг. — Они взяли под контроль менее пятой части объектов, — прошептал Франкс, наконец выйдя из ступора. Его голос звучал сухо, как скрип старого механизма. — Но эти объекты... командный узел, главный реакторный зал, центральный процессор... Они парализовали волю, а не тело. Плантация жива, но не может координировать сопротивление. Нана молча кивнула, прислушиваясь к отзвукам боя. Где-то там, за этими стенами, её люди сражались. Без централизованного управления, поодиночке, отсек за отсеком. Но сражались. — Они не пытаются прорвать нашу оборону, — так же тихо продолжила она. — Они ждут, когда мы сами сдадимся. Или... когда извне придёт помощь. Она посмотрела на синих женщин, застывших в безупречных стойках. Они не выглядели ни взволнованными, ни торопливыми. Они просто ждали. С холодной, безразличной уверенностью хищника, знающего, что добыча сама пойдёт в пасть. И самое страшное было в том, что эта уверенность казалась абсолютно оправданной. ——— Шум боя за стенами стал привычным фоном, но в самом центре царила неестественная, звенящая тишина. Нана наблюдала за охранницами. Их неподвижность была почти абсолютной. — Эй! — тихо, но внятно позвала Лебедева, глядя на ближайшую синюю женщину. — Что вам нужно? Зачем вы это делаете? Охранница не повернула головы. Её взгляд оставался расфокусированным, устремлённым в пустоту. — Мы можем договориться, — вступил Франкс, его голос звучал сухо и аналитично. — У вас есть цели. У нас — ресурсы. Конфликт невыгоден обеим сторонам. Никакой реакции. Казалось, они не слышат. — С вами вообще кто-нибудь говорит? — уже с оттенком раздражения бросила Лебедева. В этот момент ближайшая охранница медленно повернула к ним голову. Её чёрные, усеянные синими искрами глаза скользнули по пленным без всякого интереса. — Нам не положено разговаривать с вами, — произнесла она ровным, безжизненным голосом. — Пока не прикажут. После этих слов она снова замерла, словно выключилась. Попытки продолжить диалог наталкивались на полное игнорирование. Именно в этой мёртвой тишине Нана заметила деталь. —Смотрите, — прошептала она. — На правом ухе. У всех. У каждой из охранниц на правом ухе был закреплён небольшой, почти невидимый на фоне сапфировой кожи прибор. Он напоминал изогнутую каплю из матового металла, от которой к виску тянулась тонкая прожилка светящихся голубых нитей. — Коммуникатор? — так же тихо предположил Франкс. — Не только, — беззвучно ответил Артём. Он сидел, казалось бы, совершенно расслабленно, но Нана заметила, как напряжены мышцы его спины. — Слишком... синхронны. Нет лишних движений. Как будто... не они принимают решения. Их перешёптывание потонуло в очередном отдалённом взрыве. Артём закрыл глаза, будто сосредотачиваясь. Затем его пальцы, скрытые за спиной, начали медленно, почти незаметно двигаться. Он не пытался разорвать связующее вещество — он искал точку напряжения. Его лицо исказилось от боли, когда он с силой упёрся локтями в пол и резко провернул корпус. Раздался тихий, влажный хруст — не кости, а материала, теряющего эластичность от резкой деформации. Секунда — и одна его рука была свободна. Он не стал ждать. Его движение было одним непрерывным броском. Он рванулся к ближайшей охраннице, у которой на поясе висел пистолет в кобуре. Синяя женщина среагировала мгновенно, её рука метнулась к оружию, но Артём был ближе. Он выхватил пистолет, не срывая его с предохранителя, и в ту же долю секунды, почти не целясь, выстрелил. Не в голову. Не в тело. Выстрел. Пуля срикошетила от металлического прибора на ухе первой охранницы, высекая сноп искр. Выстрел.Второй прибор на другом конце зала превратился в мелкие осколки. Выстрел.Третья синяя женщина, только начавшая движение, застыла с искажённым лицом. Эффект был мгновенным и шокирующим. Охранницы, в которых секунду назад была лишь холодная эффективность, замерли, будто на них обрушилась невидимая тяжесть. Одна из них схватилась за голову, её чёрные глаза внезапно расширились, наполнившись животным, ничем не сдерживаемым ужасом. Другая просто рухнула на колени, издавая тихий, сдавленный звук, похожий на всхлип. Третья уставилась на свои дрожащие руки, будто видя их впервые. Их идеальная синхронность исчезла. Связь была разорвана. И то, что осталось, было не армией, а группой растерянных, дезориентированных существ, впервые за долгое время оставшихся наедине с собственным сознанием. Они не понимали, где находятся, кто они, и что им теперь делать. Шок от внезапно обрушившейся свободы воли был для них страшнее любой пули. В наступившей тишине, нарушаемой лишь прерывистыми вздохами оглушённых существ, Артём, тяжко дыша, повернулся к остальным пленным, пистолет всё ещё в руке. — Связь... — выдохнул он. — Она не просто объединяла их. Она их контролировала. Подавляла. В наступившей тишине, нарушаемой лишь прерывистыми вздохами оглушённых существ, Артём, тяжко дыша, повернулся к остальным пленным, пистолет всё ещё в руке. — Держитесь неподвижно, — его голос был хриплым от напряжения. — Стреляю по связующему веществу. Выстрел прозвучал оглушительно громко в замкнутом пространстве. Пуля пробила эластичный материал в сантиметре от запястий Наны. — Ещё немного, — сквозь зубы прошипела Нана, дёргая руками. Вещество треснуло, но не поддалось полностью. — Нужен точный выстрел, — Артём перевёл дух, целясь снова. — Профессор? — Концентрация материала тоньше в месте скручивания, у основания большого пальца, — немедленно откликнулся Франкс, его аналитический ум работал без сбоев даже сейчас. Второй выстрел раздался точнее. Нана с силой рванула руки на себя — на этот раз путы поддались. — Лебедева, ваш ход, — командир тут же бросилась к майору, её пальцы уже искали слабину на запястьях соседки. — Системы, Франкс, попробуйте хоть что-то оживить! — бросила она через плечо, пока Артём, тяжко дыша, прикрывал их, ствол направлен в сторону двери. Шум из коридора нарастал — тяжёлые, быстрые шаги. Кто-то явно шёл на звук выстрелов. — Работаю, — скрипуче ответил профессор, всё ещё будучи связанным. — Но без доступа к основному питанию... Лебедева, едва её руки оказались свободны, не стала подбирать оружие. Вместо этого она рванула с стены аварийный щиток, срывая огнетушитель и длинный монтажный ключ. — Контакт с ними исключён, — её голос был стальным, а взгляд скользнул по растерянным синим женщинам. — Пока не доказано обратное, они — угроза. Одна из охранниц, сидевшая ближе к ним, медленно подняла голову. Её форма, облегающий серо-фиолетовый скафандр, внезапно показалась тесной в районе таза, будто строение тела под тканью неожиданно перестроилось, обретя чуждую ей прежде... завершённость. В её глазах не было ни агрессии, ни покорности — только глубокая, всепоглощающая растерянность. — Я... не... — её голос, хриплый и непривычный к самостоятельной речи, сорвался на полуслове. Она смотрела на свои дрожащие руки, словно видела их впервые. Лебедева, стоявшая ближе всех, замерла. Её взгляд на мгновение задержался на изменившемся силуэте охранницы, и по её лицу пробежала тень неподдельного, почти профессионального интереса. Уголок её губ дрогнул в едва уловимом одобрении. Нана, следующая за ней, резко отвела глаза, сконцентрировавшись на чипе в своей руке. Щёки командора покрылись лёгким румянцем, но она промолчала, сделав вид, что ничего не заметила. В этот момент дверь в командный центр с оглушительным лязгом отлетела с петель. На пороге, окутанные дымом из коридора, стояли три новые синие солдатки. Их оружие было наготове, позы — идеально боевыми. Но их чёрные глаза сразу же упали на сорванные устройства на ушах их предшественниц и на тех, кто сидел на полу в явном ступоре. Их реакция была мгновенной, но не атакой. Они резко, почти синхронно, отступили на шаг, приняв оборонительную стойку. Одна из них, чуть выдвинутая вперёд, дотронулась до своего устройства на ухе, и её безупречно бесстрастное лицо на мгновение исказилось чем-то неуловимым. — Контакт с изолированными потерян, — произнесла она ровным, но странно заглушённым голосом. — Ситуация... не соответствует протоколу. Артём воспользовался этой секундной заминкой. Он не стал стрелять в людей. Вместо этого ствол его пистолета дрогнул — и пуля точным ударом вывела из строя центральный светильник над дверью, погрузив проход в густой полумрак. — Нана! — крикнул он, отступая к центру комнаты. — Есть! — голос командора прозвучал позади него. Она выдернула из развороченной консоли миниатюрный, дымящийся чип. — Аварийный дамп данных за последний час у нас! Отход через вентиляционную шахту за моим креслом! Быстро! Лебедева уже откидывала тяжёлую решётку, беззвучно указывая Франксу пролезать внутрь. Артём отступал последним, прикрывая их отход. Его взгляд скользнул по синим женщинам в комнате — и по тем, что сидели в ступоре, и по тем, что замерли в дверях, не решаясь войти в темноту. Они не пытались их преследовать. Они просто... наблюдали. Столкнулись с явлением, выходящим за рамки их программирования. Последнее, что увидел Артём перед тем, как скрыться в тёмном отверстии тоннеля, — как одна из растерянных солдаток, та, что была ближе всего, медленно, с неловкостью младенца, подняла руку и с немым удивлением коснулась пальцами своего собственного лица. Они сбежали. Но оставили за собой не просто побеждённых врагов. Они оставили бомбу замедленного действия в самом сердце чужой, безупречно отлаженной системы. Системы, которая только что с ужасом обнаружила, что её отдельные части могут пробудиться и начать думать самостоятельно. ——— Вентиляционная шахта поглотила их, окутав спёртым воздухом, пахнущим озоном, пылью и чужим цветочным ароматом. Гулкие металлические стены отдавали каждый звук. Позади, в отдалении, коротко и сухо щёлкали выстрелы — не громкие бои, а тихие, методичные залпы. Санация. Нана, сжимая в потной ладони чип с аварийным дампом, шла первой. Позади, тяжело дыша, пробирался профессор Франкс. Артём замыкал шествие, пятясь спиной вперёд, его пистолет был нацелен в гнетущую темноту. Лебедева шла перед ним. — Чистка, — без эмоций констатировала майор, вслушиваясь в звуки. — Избавляются от сломанных инструментов. Внезапно Нана резко замерла, подняв сжатый кулак. Впереди, из перекрестка шахт, донесся сбивчивый, тяжёлый вздох. Чьё-то отчаянное, порывистое движение. Артём мгновенно прижался к стенке, ствол впился в темноту. Из мрака, спотыкаясь, возникла высокая, стройная фигура в серо-фиолетовом скафандре. Без шлема. Её сапфировая кожа была бледной, бледно-белые волосы в беспорядке падали на лицо. Она тяжело опиралась о стену, грудь вздымалась в попытке поймать воздух. В её глазах, усеянных синими «звёздами», стоял чистый, животный ужас. Увидев их, она отшатнулась, загородившись согнутой рукой. — Не... не стреляйте... — её голос сорвался на полуслове, хриплый и прерывистый. Артём не дрогнул, палец лежал на спуске. —Стоять. Почему ты здесь? Она затрясла головой, не в силах вымолвить слово. Из-за её спины, из смежного тоннеля, донёсся чёткий, безразличный голос: —Вторая цель ликвидирована. Третья — где-то здесь. Найти и очистить. Шаги. Приближались. Услышав это, синяя женщина съёжилась, словно от удара. Ужас в её глазах сменился отчаянной мольбой. —Пожалуйста... — выдохнула она, глядя на Артёма. — Они убьют меня... Как тех двоих... Услышала выстрелы... едва убежала... — Почему? — холодно спросила Лебедева. — Не знаю... — она снова затрясла головой, сжимая виски длинными пальцами. — Проснулась... а они уже стреляют... Говорят, мы... заражены... Я не понимаю... Нана молча изучала её. Взгляд командора скользнул по её лицу, искажённому страхом, по дрожащим рукам. —Спрячь её, — тихо приказала она Артёму. Тот, не спуская с пришелицы глаз, резким движением оттеснил Нану вглубь тени и втолкнул дрожащее существо в узкую нишу между балками, встав перед ней спиной к решётке. — Тишина, — его шёпот не допускал возражений. Из-за решётки внизу блеснул луч фонаря. —След ведет сюда. Проверим. —Ничего. Пусто. Идём дальше. Шаги затихли. Когда опасность миновала, Артём отступил. Пришелица медленно выпрямилась, всё ещё дрожа. Она смотрела на него, на всех них, с немым вопросом. — Они... ваши враги, — тихо сказала она, словно впервые осознавая это. — И... мои тоже. Теперь. — Пока что ты для нас — угроза, — парировала Нана. — Докажи обратное. — Куда мне деваться? — в её голосе прозвучала горькая, отчаянная правота. — Они будут охотиться за мной до конца. Вы... вы единственные, у кого есть причина не убить меня на месте. — Какая? — Артём всё ещё не убирал пистолет. Она замолчала, её взгляд стал отсутствующим, будто она пыталась что-то вспомнить и не могла. Пальцы непроизвольно сжали материал скафандра на животе, в том самом месте, где несколько минут назад бушевал болезненный физиологический сбой, теперь почти утихший, но оставивший после себя смутную, тяжёлую память в теле. — Я... не такая, как они теперь, — наконец выдохнула она, и в её словах не было хвастовства, только растерянность и страх. — Во мне... что-то сломалось. И они это видят. Чувствуют. Я для них... брак. Нана обменялась взглядами с Лебедевой и Франксом. Молчаливое согласие было достигнуто. — Идёшь с нами, — окончательно сказала командир. — Попробуешь предать — умрёшь. Поможешь — получишь шанс. Выбора у тебя всё равно нет. Она развернулась и поползла дальше. Пришелица, сделав глубокий вдох, неуверенно последовала за ней, зажатая между Артёмом и Лебедевой. Теперь их было пятеро. Четверо беглецов и одно потерянное, напуганное существо, для которого враги внезапно стали единственным прибежищем, а свои — палачами. И пока они двигались вперёд, сзади, в стальных глубинах плантации, продолжалась беззвучная, беспощадная охота на тех, кто посмел выпасть из строя. Они ползли вперёд, в гулкую темноту, теперь уже впятером. Молчание давило, нарушаемое лишь шорохом одежды о металл и тяжёлым дыханием Франкса. Лебедева, шедшая сразу за Наной, нарушила тишину. Её голос был ровным, как при составлении протокола. —Ты. Численность вашего подразделения на плантации. Синяя женщина вздрогнула. —Я... не помню. Столько, сколько нужно. Всегда... достаточно. — Иерархия. Кто отдаёт приказы? — продолжала майор. —Приказ... был. Голос. — Она замолчала, её лицо в полумраке исказилось от усилия. — Теперь... эхо. Только эхо. — Цель атаки, — жёстко вклинилась Нана. — Зачем вам эта плантация? — Задача... Занять. Обезопасить. — Она говорила обрывисто, выуживая слова из пустоты. — Не дать... мешать Процессу. — Какому процессу? — тут же последовал вопрос. На этот раз пауза затянулась. Она покачала головой, и в её движении была беспомощность. —Не помню. Словно... сновидение. Я знаю, что оно было, но не могу вспомнить. — Блестяще, — с горькой усмешкой пробормотал Артём с замыкающей позиции. — Мы тащим на своём горбу амнезика в красивой обёртке. Ни чисел, ни структуры, ни конечной цели. После срыва контроллера она — ноль информации. — Не совсем, — парировала Лебедева, не оборачиваясь. — Она подтверждает централизованное управление. И что их миссия — сдерживающая, а не на уничтожение. Ключевое слово — «не мешать». Они что-то здесь делают, и мы им мешаем. — Что именно? — с трудом выдохнул Франкс. — Этого наш «образец», увы, не знает, — заключила Лебедева. Её голос прозвучал как приговор. — Её оперативная ценность ничтожна. Теперь она лишь биологический курьёз. И постоянный риск. При этих словах синяя женщина съёжилась, будто её физически ударили. Смысл был ясен. — Я... не хочу быть риском, — тихо выдохнула она. — Пока это не в твоей власти, — жёстко отрезала Нана. — Но нам как-то нужно тебя называть. «Эй» — не вариант. В шахте повисла неловкая пауза. — Восемьдесят шестая, — тихо сказала синяя женщина. —Что? — не поняла Нана. —В строю... я была №86. — Она произнесла это без всякой эмоции, как констатацию заводского номера. — Грязная, нахальная восемьдесят шестая, — с едкой усмешкой бросил Артём. — Прямо как в том старом аниме. До боли знакомый номер. Синяя женщина замерла, её плечи напряглись. Она не до конца поняла отсылку, но уничижительный тон уловила идеально. — Это не имя, — холодно заметила Лебедева. — Это ярлык. И он ей к лицу. — Разница есть, — неожиданно твёрдо заявила Нана, обрывая их. — Она больше не в их строю. И она заслуживает того, чтобы её называли, а не нумеровали. — Командор на секунду задумалась, её взгляд в темноте был устремлён вперёд. — Люкс. Воздух застыл. — Люкс? — переспросила Лебедева с отчётливым скепсисом. — Свет. На латыни, — коротко объяснила Нана, будто это было самоочевидно. — Ты была частью чего-то целого, тёмного и безликого. Теперь ты одна. Первая. Как первый проблеск в кромешной тьме. — Она на мгновение обернулась, и её взгляд скользнул по бледному, испуганному лицу синей женщины. — Если хочешь начать всё заново, начни с имени. Теперь ты — Люкс. Синяя женщина — теперь Люкс — замерла. Её чёрные глаза с синими искрами были широко раскрыты. Она будто примеряла это слово, молча, шевеля губами. В её взгляде не было радости, но была странная, сосредоточенная серьёзность, будто ей вручили не просто имя, а новую, пугающую и величающую ответственность. — Люкс... — наконец прошептала она, и в её голосе прозвучала не привычная хрипота, а нечто новое, пробное и хрупкое. — Я... Люкс. — Вот и договорились, — Нана развернулась и снова поползла вперёд. — Теперь ползи, Люкс. И постарайся не сделать ничего, что заставит нас пожалеть о нашем решении. Новоявленная Люкс послушно кивнула и двинулась следом. В её движениях появилась неуловимая твёрдость. У неё теперь было имя. А значит, было что отстаивать. И что терять.