FRANXX: ODYSSEY

Мы уже почти добрались до продовольственного склада, когда впереди, в алом мерцании аварийных ламп, показался знакомый силуэт. Командор Нана стояла у самой двери, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди. Она не двигалась, просто ждала нашего подхода, и в этой неподвижности было больше угрозы, чем в любом окрике. — Видишь, Мику? — прошептала Кокоро, на ходу прижимая к себе планшет. — Нашли. Нам искать не пришлось. — И слава богу, — с облегчением выдохнула Мику. — А то бы мы без пайков остались. Я молчал, как и остальные. Любая фраза сейчас могла оказаться лишней. Командор выглядела не просто напряжённой — она была словно туго натянутая струна, готовая лопнуть от самого тихого звука. Её пальцы нервно барабанили по рукаву формы. — Пилоты, — её голос прозвучал негромко, без привычной стали, но от этого стал только опаснее. — Объясните, почему вы без сопровождения и самовольно покинули особняк? Обычно за пределами резиденции она не позволяла себе ни единого отступления от протокола. Но сейчас, в этом полумраке, с отключёнными камерами, даже она позволила себе роскошь — говорить тихо. — По пути сюда мы никого не встретили, — начала Ичиго, выдерживая её взгляд. — Хотя на выходе из особняка охрана ещё была на посту. — То есть именно от охраны вы узнали, что на плантации нет энергии? — Нана провела рукой по вискам, и в её движении читалась нечеловеческая усталость. — Да, командор, — чётко ответил Мицуру. Футоши и Мику молча кивнули, будто боялись нарушить тишину собственным голосом. — Понятно. Заходите. Она легко оттолкнулась от стены и первой скрылась в зияющем чёрном проёме склада. Мы послушно потянулись за ней, один за другим, как испуганные утята. Внутри царила густая, почти осязаемая полумгла. Воздух был спёртым и холодным, пах пылью, металлом и чем-то ещё — слабым, едким, похожим на озон после короткого замыкания. Тусклые аварийные светильники отбрасывали на стеллажи с припасами и оружием длинные, искажённые тени, которые колыхались при нашем движении, словно живые. Мы прошли мимо рядов контейнеров, наши шаги глухо отдавались под высокими сводами, и остановились у секции с сухпайками. — Ичиго, Футоши, Мицуру, — распорядилась Нана, её голос вновь приобрёл привычные командирские нотки. — Раздавайте пайки. Не больше трёх на человека. Она сделала шаг в сторону, пропуская их вперёд, а затем её взгляд упал на меня. — Хиро. Нам нужно поговорить. Мы отошли чуть в сторону, к груде пустых ящиков, пока остальные занимались раздачей. Она стояла так близко, что я чувствовал исходящее от неё напряжение, словно от раскалённого провода. — Что-то случилось, командор? — спросил я, почти не разжимая губ. Она бросила быстрый, сканирующий взгляд на группу и наклонилась так, что её слова прозвучали прямо у моего уха, шёпотом, который был громче любого крика: — Внимание, Хиро. Внимание ко всему. К людям. К звукам. К тому, как они смотрят. И к тому, о чём молчат. Она выпрямилась, её глаза были тёмными и бездонными. —Если что-то покажется тебе... чужим. Не геройствуй. Не лезь. Приходи ко мне. Прямым рейсом. Это самое важное, что ты можешь сделать сейчас. Понял? Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Это было не похоже на стандартный инструктаж. Это было доверие. И предупреждение. — Хорошо, командор. Уголок её губ дрогнул — намёк на улыбку, которую она себе не позволила. —Иди за пайками. Когда я вернулся к своим, все уже держали в руках свои рационы. Икуно молча протянула мне три упаковки, а затем, быстрым движением, сгребла с полки ещё одну и прижала к своей груди. Собрав пайки, мы молча вышли из склада. Командор Нана шла впереди — её спина была идеально прямая, походка отмеренной и безжалостной, как работа метронома. Из динамиков доносилось приглушённое, прерывистое гудение — словно повреждённая система пыталась и не могла восстановить свой привычный ритм. Повсюду горели аварийные лампы: тусклый красный свет пульсировал в такт этому гудению, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Привычный фоновый гул вентиляции и энергоблоков исчез, и эта тишина была оглушительной. Её нарушали лишь редкие, одинокие щелчки реле и далёкое, металлическое эхо шагов по решётчатым настилам. Лифты, конечно, не работали. Все перемещения — только по лестницам, и каждый пролёт казался теперь испытанием. У контрольного шлюза особняка, освещённые дрожащим светом, нас уже ждали двое охранников из внутренней службы безопасности. Один из них, едва мы приблизились, вытянулся в струну, его поза была криком о дисциплине в мире, который её лишился. — Командор! Технический отдел локализовал источник отключения энергии. Генераторная. Начальник охраны просит вас срочно явиться. Нана кивнула — коротко, без эмоций, будто получала доклад о погоде. — Поняла. Пилоты, возвращайтесь в особняк и оставайтесь в зоне отдыха до дальнейших распоряжений. Её голос звучал ровно и спокойно, но я почувствовал под этим спокойствием нечто иное. Это был не просто технический сбой. Что-то пошло не так — что-то гораздо более глубокое и пугающее, чем перебои с подачей магмы. — Есть! — хором ответили мы и поспешили пройти через шлюз. За нами автоматически, с глухим, финальным щёлк-щёлк, захлопнулись герметичные двери. Звук, который раньше был лишь фоном, теперь отдавался в ушах предупреждением. Командор же, не оборачиваясь, направилась по узкому служебному коридору с маркировкой «Только для офицерского состава» — прямиком к энергоблоку. По пути мимо неё, словно призраки, пронеслась группа техников в защитных масках, толкая тележку, заваленную запасными блоками управления. Никто не заговорил. Никто не посмотрел в глаза. Все двигались быстро, слаженно, но без тени паники — как учили. Как роботы. --- Через полчаса она пересекла последний шлюз и вошла в зону генераторной. Там её уже ждали. Инженеры, биологи, техники — все в идентичных защитных комбинезонах, с бледными, застывшими лицами. Они стояли в идеальной, напряжённой линии, будто боялись первыми нарушить гнетущую тишину. Над входом в основной зал нервно мигала светящаяся надпись: «РЕЖИМ ЧС. УРОВЕНЬ 2». Нана остановилась перед ними, вбирая в себя картину этого молчаливого бедствия. — Докладывайте, — сказала она. Её голос — ровный, холодный, отточенный, как лезвие. Тот самый, что учили слушать, не задавая вопросов. Тот, что означал только одно: «Вы уже опоздали. Не усугубляйте». Главный инженер ничего не ответил. Вместо слов он молча распахнул массивный шлюз. Воздух, хлынувший из зала, ударил в лицо — горячий, влажный, густой до тошноты. Он был пропитан едким коктейлем запахов: перегретый металл, озон и что-то сладковато-кислое, неприятно щекотавшее ноздри. И в центре этого ада, на повреждённом участке магматического трубопровода, расползалось оно. Существо напоминало слизь, но это была слизь из кошмаров. Огненно-алая, пульсирующая тусклым внутренним светом, она выглядела как живое пламя, насильно заторможенное до состояния желе. Медленно, почти лениво, оно втягивало в себя тонкую струйку переработанной магмы — топливо, предназначенное для выработки энергии всей плантации. С каждым новым «глотком» его форма слегка расширялась, а по поверхности пробегали волны света, похожие на отсветы перегруженного реактора. Неподалёку, вдоль яркой жёлтой маркировочной линии, стояли солдаты внутренней охраны — в полной боевой экипировке, с автоматами наперевес. Зона была надёжно оцеплена. Никто не решался подойти ближе трёх метров к этой алой пульсации. — Что это? — спросила Нана, не отводя взгляда от существа. В её голосе, впервые за этот день, прозвучало не командование, а чистое, неподдельное изумление. Главный инженер нервно постучал пальцем по экрану планшета, анализируя бесконечный поток системных ошибок. — Мы не знаем... Но рабочая гипотеза — этот... «организм» попал в магму ещё на этапе добычи. Пережил всю переработку — и активировался только сегодня. Возможно, сработал некий триггер: температура, давление, состав примесей... Нана сделала шаг ближе к оцеплению и повернулась к начальнику охраны, чьё лицо было скрыто шлемом: — Пробовали его убрать? — Командор, — ответил тот строгим, низким голосом, — мы вели огонь из штатного оружия. Пули проходили сквозь него, как сквозь воду, и падали на пол — расплавленные, но не причинив ему видимого вреда. Я уже согласовал с взрывотехниками: предлагаем аккуратно подорвать зарядом, чтобы оторвать от трубопровода. — Оставьте это как крайнюю меру, — резко оборвала его Нана. — Нам не нужны дополнительные разрушения. Если повредим основной коллектор, плантация останется без энергии на неделю. А завтра сюда прибывает делегация APE. Они не простят нам такого «приёма». Она обвела взглядом собравшихся в защитных комбинезонах — инженеров, биологов, техников. В её взгляде был вызов. — У кого есть предложения? Конструктивные. Главный биолог, держа в руках пробирку с прозрачной, как слеза, жидкостью, сделал шаг вперёд: — У нас два варианта. Первый — попытаться физически снять его с трубопровода. Но мы не знаем, как он реагирует на механическое воздействие. Второй — применить химические реагенты. Однако... — он сделал паузу, — мы не можем предсказать, как существо отреагирует на яды. Оно может взорваться. Или, что хуже, начать размножаться. В тишине, нарушаемой лишь тихим, угрожающим шипением магмы в трубах, вдруг раздался голос. Негромкий, но чёткий. — Командор, разрешите предложить идею? Это была одна из солдат — молодая, с нашивкой инженерно-боевого подразделения на рукаве. Нана кивнула, не скрывая интереса: — Говори. — Если это существо попало в магму при добыче... и питается ею... то, возможно, оно никогда не контактировало с водой. А вода — это то, чего в магматических жилах быть не может по определению. Может... просто облить его? На мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина. Идея была до смешного проста. До гениальности. Потом все задумались. Даже существо, казалось, замерло — будто почувствовало, что его судьба вот-вот решится. — Решено. Попробуем использовать воду, — сказала Командор после короткой, но тяжёлой паузы. Её голос прозвучал как приговор, не допускающий возражений. —Несите шланги. И подготовьте изолятор. Герметичный. Инженеры мгновенно пришли в движение — без лишних слов, без суеты, с выверенной срочностью. Одна группа бросилась к складу модульных контейнеров, чтобы собрать прочную ловушку-изолятор; другая — к аварийным гидрантам, где уже начали разматывать тяжёлые, армированные шланги. Через несколько минут всё было готово. Солдаты отошли за жёлтую линию безопасности. Один инженер — в громоздком термостойком костюме и с респиратором — занял позицию в трёх метрах от существа и замер, дожидаясь приказа. — Начинаем, — громко, чётко объявила Нана. — Сначала проверим реакцию на воду. Шланги зашипели, и мощная струя ледяной технической воды хлынула на алую, пульсирующую массу. Сначала ничего не происходило. Существо продолжало поглощать магму, будто не замечая вторжения. Но вода, соприкасаясь с его раскалённой поверхностью, мгновенно испарялась — громкий, яростный шипящий звук заполнил зал, а клубы густого белого пара начали клубиться под самым потолком. Температура в помещении резко, почти ощутимо упала. А потом — случилась перемена. Цвет существа начал меняться:из огненно-алого он стал переходить в тускло-синий, почти ледяной оттенок. Оно замедлилось. Затем полностью прекратило впитывать магму... и, словно почуяв новую, незнакомую пищу, потянулось к струе воды. — Перекройте подачу магмы! — скомандовала Нана, не сводя глаз с метаморфозы. Два инженера у пульта немедленно активировали аварийные клапаны. Трубопровод с громким шипением замолк, лишённый питающей жилы. В тот же миг оператор шланга начал медленно, плавно отводить струю в сторону — прочь от повреждённого участка, по направлению к заранее установленной изолирующей клетке. Существо, как заворожённое, поползло за водой, оставляя за собой на полу влажный след, с которого поднимался тусклый, холодный пар. Когда последняя частица алой массы скользнула в ловушку, биологи мгновенно, с лязгом, задвинули герметичные заслонки. Через прозрачную смотровую панель было видно, как существо сжалось, свернулось в плотный, тугой шар и полностью затихло. Через пару минут оно впало в состояние, неотличимое от глубокой спячки — неподвижное, холодное, безжизненное. — Замечательно, — с облегчением, но без малейшей эмоциональности сказала Нана. — Ремонтируйте трубопровод. Восстанавливайте подачу энергии. Инженеры уже спешили к своим инструментам. Солдаты начали расходиться по постам, снимая напряжение с плеч. Двое остались у изолятора — с прямым приказом не отходить ни на шаг. Начальник охраны коротко передал по рации, и его бас отозвался эхом в зале: —Отменяю приказ на подготовку взрывчатки. Угроза локализована. После чего он развернулся и вышел из генераторной, оставив за собой лишь ритмичное эхо своих шагов по металлическому настилу. В зале снова воцарилась напряжённая тишина — но теперь это была тишина после бури, а не перед ней. Тишина временной победы. --- // Пару часов спустя. Главная лаборатория Плантации № 13 // В полумраке лаборатории, освещённой лишь призрачным голубоватым свечением мониторов и тусклым светом аварийных ламп, двое учёных склонились над данными, которые теперь казались единственным ключом к разгадке. За толстой прозрачной стеной изолятора — в центре стерильной герметичной камеры — покоилось существо. Оно не шевелилось. Не пульсировало. Просто спало, будто его выключили из розетки. — Удивительно... — тихо произнесла женщина-профессор, не отрывая взгляда от спектрального анализа на своём экране. — Это чистое плазмоидное существо. Никаких органических структур. Ни ДНК, ни клеточных мембран. Только ионизированная материя, удерживаемая... чем-то. Полевой структурой? — То есть мы поймали не мутанта и не артефакт, — подвёл итог её ассистент, мужчина в безупречно белом халате с нашивкой APE на плече. — А представителя совершенно иной, небиологической формы жизни. — Получается, именно так, — кивнула профессор и подошла к центральному терминалу. Её пальцы быстро и уверенно пробежали по клавиатуре, запуская глубинный анализ состава пробы. На главном экране вспыхнула трёхмерная модель: вращающийся, сложный шар из переплетённых, пульсирующих потоков энергии. Система выделила основные компоненты — ионы железа высокой плотности, следы неизвестного изотопа и... что-то третье. Структура, не поддающаяся классификации. Ни один из известных, засекреченных баз данных APE не содержал аналогов. — Интересно... — профессор прищурилась, вглядываясь в данные. — Это не просто плазма. Это организованная, структурированная плазма. Слабая, но чёткая сигнатура саморегуляции и метаболизма. Как у живого существа. Только... из другого теста. Она повернулась к ассистенту, и в её глазах горел огонь научной одержимости: — Нужно передать все данные в штаб-квартиру APE. Полный пакет: спектр, поведенческие реакции, видеоархив захвата. Всё. — Займусь этим немедленно, — кивнул он, уже набирая код доступа к зашифрованному каналу связи с высшим приоритетом. — А я лично передам копию Командору Нане, — добавила профессор, направляясь к выходу. В её руках был защищённый носитель — матово-чёрный, без опознавательных знаков, с единственной рельефной надписью: «УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ОМЕГА». — Если это существо действительно пришло из глубин магматических потоков... возможно, оно не первое. И не последнее. Ассистент лишь молча кивнул, его пальцы уже летали по клавиатуре. Профессор же вышла из лаборатории, оставив его наедине с тайной, заключённой в бронестекло. И в этот самый момент по всему зданию лаборатории, мягко, почти неуверенно, загорелись основные светильники. Сначала — тускло, будто система пробовала силы, затем — ярче, стабильнее, возвращая миру привычные очертания. Где-то в недрах плантации с глубоким, нарастающим гулом заработали вентиляционные системы, послышался привычный, убаюкивающий гул энергоблоков, вставших на штатный режим. Электроэнергия возвращалась. Плантация№ 13 вновь дышала полной грудью, отряхиваясь от кошмара. Но за прозрачной, неумолимой стеной изолятора существо по-прежнему спало — тихо, холодно, непроницаемо. И никто не знал,спит ли оно... или просто ждёт своего часа.