Мальчик, который выжил. Снова

11 октября 2013 года. Маяк. Небо над Аркадия-Бэй было больным. Желто-зеленое, с рваными, чернильными тучами, которые скручивались в тугую, зловещую спираль. Ветер выл, как раненый зверь, срывая листья с деревьев и швыряя в лицо соленые брызги океана, который внизу бился о скалы в бешеной ярости. В центре этого апокалипсиса, на вершине утеса у подножия старого маяка, стояли три фигуры, три точки неповиновения наступающему хаосу. Макс, Хлоя и Гермиона. Они смотрели на гигантский торнадо, который медленно, но неумолимо полз к городу со стороны залива. Он был нереальным, чудовищным, словно сошедшим со страниц какой-нибудь запретной книги о конце света. — Это из-за меня, — прошептала Макс, и ее слова уносило ветром. — Все это… из-за меня. Хлоя смотрела на воронку, и в ее голове наконец сложился последний, самый страшный пазл. Вся эта цепь событий… Нейтан, пистолет, перемотка времени… Все это вело сюда. К этому шторму. И катализатором была она. Ее спасение. Ее жизнь, купленная ценой целого города. Она повернулась к Макс, и в ее глазах была решимость, холодная и ясная, как лед. — Макс… есть один выход. Она хотела предложить это. Вернуться в тот самый момент в туалете. К фотографии синей бабочки. Позволить Нейтану нажать на курок. Позволить истории идти своим чередом. Одна жизнь в обмен на тысячи. Справедливый обмен. Но прежде чем она успела произнести эти слова, голос Гарри в ее голове прозвучал с абсолютной, непреклонной ясностью. «Нет, Хлоя. Есть другой путь». Хлоя замерла. «Что? Какой еще путь?» «Эта буря — ответ Вселенной на магическое вмешательство. Нарушение баланса. Значит, и остановить ее можно только магией. Эквивалентной по силе». Хлоя почувствовала, как по ее спине пробежал ледяной ужас. Она поняла, к чему он клонит. «Твоя сила, Гарри…» «Моя сущность. Все, что от меня осталось. Я не волшебник с палочкой. Я — сгусток чистой, необузданной магии, привязанный к твоему сознанию. Я могу попытаться высвободить все это. Всю свою силу, всю свою жизнь, до последней капли. Направить ее против шторма. Создать щит, который погасит его». «Но что будет с тобой?» — мысленно закричала она. «Я окончательно исчезну. Растворюсь. На этот раз — навсегда». — Нет, — прошептала Хлоя вслух. Макс и Гермиона непонимающе посмотрели на нее. — Нет, Гарри, нет! Ты не можешь! — она схватилась за голову, ее качало от ужаса и отчаяния. — Я не позволю! Гермиона все поняла. Ее лицо исказилось от боли. — Гарри… о нет… ты не можешь просить ее об этом! Должен быть другой способ! — Нету! — крикнула Хлоя, озвучивая мысли Гарри, которые бились в ее черепе набатом. — Он говорит, что другого способа нет! Он хочет пожертвовать собой! Он, Гарри. Тот, кто был с ней все эти годы. Тот, кто стал ее частью, ее силой, ее разумом. Тот, кто прошел с ней через все это дерьмо. И теперь он хотел уйти. Навсегда. Оставить ее одну в этой оглушительной тишине. «Хлоя, послушай меня», — его голос был нежным, но твердым. — «Там, в городе, твоя мама. Джойс. Твои друзья, Стеф и Майки. Уоррен, Кейт… тысячи невинных людей. Они заслуживают жить. А я… я просто призрак. Я давно должен быть мертв. Все эти годы… это было время, взятое взаймы». — Это были не просто годы! — рыдала она. — Это была жизнь! Наша жизнь! «Да. И это были лучшие годы в моей жизни», — его голос наполнился такой теплотой, что у Хлои перехватило дыхание. — «Лучше, чем Хогвартс, лучше, чем победа над Волан-де-Мортом. Просто… быть с тобой. Смотреть фильмы, слушать музыку, чинить машину. Жить. За все это время… ты стала той самой для меня, Хлоя». Признание, простое и тихое посреди ревущего урагана, пронзило ее сердце. «Закрой глаза», — попросил он. — «Пожалуйста. В последний раз». Она подчинилась. И мир исчез. Рев ветра, соленые брызги, страх на лицах подруг — все растворилось. Она снова оказалась там. В бесконечном, молочно-белом тумане, где они встретились впервые. Он стоял перед ней. Все тот же парень в круглых очках, с растрепанными волосами и шрамом на лбу. Но теперь в его зеленых глазах не было той вселенской усталости. В них были покой, принятие и бесконечная, нежная любовь, направленная только на нее. Она бросилась к нему, и в этом нематериальном мире они смогли обняться. Она чувствовала не тепло тела, а саму его суть, его душу, обвивающую ее. — Мы снова с тобой увидимся. Когда-нибудь, — прошептал он ей на ухо. — И, Хлоя Прайс… только попробуй меня забыть. — Никогда, — всхлипнула она, вжимаясь в него. — Никогда, слышишь? — Обещай мне, — он мягко отстранил ее, заглядывая в глаза. — Обещай, что будешь жить. По-настоящему. За нас двоих. — Обещаю, — выдохнула она. Он улыбнулся своей кривоватой, мальчишеской улыбкой. И начал растворяться, таять в белом тумане. Хлоя открыла глаза. Ураган был уже совсем близко, его рев оглушал. Она посмотрела на него, на это чудовищное порождение сломанного времени, и внутри нее больше не было страха. Только решимость. Она расправила плечи. — Сейчас, — сказала она. И Гарри начал действовать. Хлоя почувствовала, как из глубины ее существа поднимается сила. Не ее собственная. Древняя, мощная, сияющая. Она вырвалась из ее тела слепящим потоком чистого золотого света. Этот свет ударил в небо, устремился навстречу торнадо. Он не был агрессивным. Он был похож на гигантский, несокрушимый щит. Щит, сотканный из отваги, любви и жертвы. Ветер взвыл в последний раз, столкнувшись с этой преградой. Торнадо затрещал, его воронка начала распадаться, терять форму. Небо посветлело. Дождь прекратился. Ветер стих. Через несколько мучительно долгих секунд все закончилось. Шторм просто… исчез. Словно его и не было. Золотой свет, исходящий от Хлои, погас. И в ее голове наступила тишина. Абсолютная. Полная. Оглушительная. Его больше не было. В тот день, 11 октября 2013 года, Гарри Поттера не стало. Окончательно. Хлоя стояла на краю утеса, глядя на успокоившееся море. А потом ее ноги подкосились, и она упала на мокрую траву, и ее тело сотрясали беззвучные, разрывающие душу рыдания. Эпилог Хлоя Прайс сдержала слово. Она не сломалась. Она жила. За двоих. Деньги Гарри, которые Гермиона безропотно отдала ей все до последнего кната, она вложила в одно — в Макс. Она стала ее менеджером, ее агентом, ее продюсером, ее главным критиком и самой преданной поклонницей. Она двигала ее карьеру с хитростью слизеринца и упорством гриффиндорца. Она организовывала выставки, вела переговоры с галереями, отбивалась от назойливых журналистов. Макс Колфилд стала иконой мира фотографии, ее работы, полные меланхолии и странной, тихой магии, висели в лучших музеях мира. А за ее спиной всегда стояла женщина с синими волосами, резким характером и глазами, в которых навсегда застыла тень великой потери. Хлоя больше никогда не заводила отношений. Ее сердце принадлежало призраку, воспоминанию, голосу, который она до сих пор иногда слышала в своей голове в моменты тишины. Она посвятила себя Макс, их дружба стала той скалой, о которую разбивались все жизненные бури. Но раз в год, 11 октября, она брала билет на самолет. Она летела в Англию, в маленькую, затерянную деревушку под названием Годрикова Впадина. Она приходила на старое кладбище, к скромному надгробию с именами Джеймса и Лили Поттер. Рядом была еще одна, безымянная плита, установленная Гермионой в память о нем. В один из таких визитов, много лет назад, она сняла с шеи свой кулон с тремя пульками и положила его на холодный камень. И каждый раз она садилась рядом и разговаривала с ним. Рассказывала о выставках Макс, о смешных случаях, о том, как меняется мир. Она знала, что он не слышит. Но верила, что он знает. Спустя много лет Хлоя Прайс, старая женщина, которой было далеко за девяносто, лежала на кровати в своем тихом доме с видом на океан. Кожа была в морщинах, синие волосы давно сменились благородной сединой. Рядом сидела Макс, тоже уже старая, с морщинками в уголках глаз, которые хранили память о тысячах улыбок и слез. Она держала Хлою за руку. Хлоя чувствовала, что уходит. Дыхание становилось все тише. Но она не боялась. Впервые в жизни она не боялась неизвестности. Потому что она знала, что встретит его снова. Она сделала последний, тихий вздох. И выдохнула. Мир исчез. А потом появился снова. Она стояла на вершине утеса, у маяка. Но вокруг не было бури. Только мягкий, теплый, молочно-белый туман. Она посмотрела на свои руки. Гладкая кожа, ни одной морщинки. Татуировка на руке была яркой. Она провела рукой по волосам. Они снова были синими. Ей снова было девятнадцать. — Ты долго. Этот голос. До боли, до дрожи знакомый. Голос, который был ее миром столько лет. Она обернулась. Он стоял там. Гарри Поттер. Такой же, как в ее воспоминаниях. С растрепанными волосами и шрамом-молнией. Он улыбался. Хлоя, не издав ни звука, бросилась к нему. Не как к призраку, а как к живому человеку. Она вцепилась в него, чувствуя под пальцами ткань его футболки, тепло его кожи. И, поднявшись на цыпочки, она впервые в жизни поцеловала его. По-настоящему. — Я так горжусь тобой, Хлоя, — сказал он, когда они оторвались друг от друга. — Я все видел. Ты сдержала обещание. Он разжал ладонь. На ней лежал ее старый кулон с тремя пульками. — Думаю, это твое. Он надел его ей на шею. Они снова обнялись, и это объятие длилось целую вечность, наверстывая все потерянные десятилетия. — Пойдем? — спросил он. — Куда? — Туда, где нас ждут, — он кивнул в сторону тумана, который начал медленно рассеиваться, открывая взору что-то теплое и светлое. Они взялись за руки и двинулись в туман. Вместе. Наконец-то вместе. В тихой комнате с видом на океан пожилая женщина по имени Макс Колфилд провела рукой по остывшему лбу своей лучшей подруги. — Надеюсь, ты нашла его там, Хлоя, — прошептала она. — Надеюсь, вы наконец вместе. И на ее лице, сквозь слезы, проступила светлая улыбка.