Мальчик, который выжил. Снова

Пролог. Хогвартс. Где-то в 1998 году. Огонь. Это было первое, что регистрировало сознание. Не тепло, не запах гари, а сама первобытная, всепожирающая суть пламени. Замок, его дом, его единственная настоящая колыбель, трещал и стонал в агонии, словно гигантский зверь, которому вспороли брюхо. Воздух был густым от пыли, крови и озона, привкуса чистой, неразбавленной магии, доведенной до своего разрушительного предела. Гарри Поттер стоял посреди руин Большого Зала. Ноги едва держали его. Каждый мускул вопил от перенапряжения, каждая капля крови в его жилах, казалось, кипела. Перед ним, в нескольких метрах, стоял Он. Волан-де-Морт. Змеиное лицо исказилось в гримасе торжества и ненависти, красные глаза горели фанатичным огнем. Между ними не было никого. Только они. Альфа и Омега этой войны. — Поттер, — прошипел голос, от которого стыла кровь. — Глупый, сентиментальный мальчишка. Ты привел своих друзей на смерть. Ты разрушил это место. И все ради чего? Гарри тяжело дышал, сжимая в руке Бузинную палочку. Она гудела, вибрировала, словно живое существо, пойманное в силках. Он чувствовал ее силу, ее древнюю, равнодушную мощь. Она не принадлежала ему. Она не принадлежала и Волан-де-Морту. Она принадлежала самой себе. — Ты никогда не поймешь, Том, — голос Гарри был хриплым, сорванным, но твердым. Он вложил в него всю свою усталость, всю свою ярость и всю свою скорбь. — Любовь. Верность. Жертва. Для тебя это просто слова. Волан-де-Морт запрокинул голову и рассмеялся. Звук был подобен скрежету надгробных плит. — «Экспеллиармус» не спасет тебя на этот раз, мальчишка! Я убью тебя, а затем уничтожу все, что ты когда-либо любил! Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Зеленый луч, несущий забвение, сорвался с тисовой палочки. Алый, полный жизни и ярости, вырвался из бузинной. Они столкнулись на полпути с оглушительным треском, который, казалось, расколол само мироздание. Золотая нить света соединила их палочки, и мир для Гарри сузился до этой дрожащей, поющей линии. Сила хлынула в него. Не его собственная. Сила замка, веками впитывавшего магию. Сила всех, кто сражался и пал на этой земле. Сила его матери, его отца, Сириуса, Люпина… Рона и Гермионы, которые где-то там, за пределами этого кокона реальности, верили в него. Волан-де-Морт этого не ожидал. Его змеиное лицо исказилось от шока, когда золотая сфера света вокруг точки соприкосновения лучей начала разрастаться, поглощая зеленый цвет. Он кричал, вливая в заклятие всю свою темную мощь, но это было все равно что пытаться остановить цунами плевком. Гарри почувствовал, как его тело начинает сдаваться. Это было слишком. Слишком много силы для одного смертного сосуда. Кожа покалывала, словно по ней бежали мириады иголок. Кровь застучала в висках оглушительным набатом. Он отдал все. Каждую крупицу своей магии, каждую унцию воли, каждую частичку души, не тронутую крестражем. Он толкнул. Не физически. Он толкнул саму суть своей жизни в этот луч. Золотой свет взорвался. Вопль Темного Лорда был последним, что услышал Гарри. Он видел, как змеиное тело рассыпается в прах, как пепел подхватывает ветер, как Бузинная палочка взмывает в воздух. А затем свет поглотил и его. Он не чувствовал боли. Только легкость. Ощущение, будто его разбирают на атомы, на отдельные нити магии, и вплетают в саму ткань бытия. Тело, шрамы, очки, вся физическая оболочка Гарри Поттера просто… исчезла. Растворилась в слепящей вспышке чистой, необузданной силы, которую он сам же и выпустил на волю. Последней мыслью было простое, тихое слово, пронесшееся в угасающем сознании: «Получилось». А затем наступила тишина. И тьма. На долгие, долгие годы. Аркадия-Бэй. Апрель 2010 года. Мерзкий, писклявый звук будильника вырвал Хлою Прайс из объятий сна. Вернее, из очередного кошмара, где машины сминались в гармошку под скорбный вой сирен. Она с размаху хлопнула по кнопке, заставив адскую машинку замолчать. 7:00. Еще один дерьмовый день в еще одной дерьмовой неделе. Она перевернулась на спину, уставившись в потолок, оклеенный светящимися в темноте звездами. Когда-то давно они с отцом часами лежали вот так, придумывая названия созвездиям. Созвездие «Раздолбанная Гитара». Созвездие «Вонючего Носка». Теперь они просто молчали, насмехаясь над ней своим фальшивым, пластиковым светом. Что-то было не так. Какое-то странное послевкусие от сна. Обычно после автокатастрофы в голове оставался только шум и запах бензина. Сегодня же к этому примешивалось что-то еще. Ощущение… озона. Как после грозы. И вспышка слепящего золотого света. Наверное, просто мозг подкинул новый спецэффект в старый фильм ужасов. Хлоя потерла глаза и села на кровати. Синие волосы, отросшие и тусклые, упали на лицо. Она откинула их и оглядела свою комнату-убежище. Плакаты панк-групп, граффити на стенах, горы одежды на стуле, пустые бутылки из-под пива на полу. Карта мира, истыканная кнопками в тех местах, куда она свалит, как только сможет. Лос-Анджелес. Нью-Йорк. Сиэтл. Куда угодно, лишь бы подальше от этого кладбища под названием Аркадия-Бэй. Она встала, натянула вчерашние джинсы и майку с черепом. Ноги сами понесли ее к зеркалу. Она вгляделась в свое отражение. Уставшие глаза, слишком много подводки, скрывающей синяки от недосыпа. Уголок губы презрительно искривлен. «Да, Прайс, ты просто королева красоты», — саркастично подумала она. И тут это случилось. «Вообще-то, выглядишь ты… измотанной. Тебе бы поспать нормально». Голос. Он прозвучал не из комнаты. Он прозвучал прямо у нее в черепе. Четкий, ясный, с каким-то странным акцентом. Британским? Хлоя замерла, вцепившись пальцами в край комода. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью. — Какого… хера? — прошептала она в пустоту комнаты. «Прошу прощения? Я не хотел тебя напугать». Она резко обернулась. Никого. Комната была пуста. Окно закрыто. Это не радио. Не телевизор. Это было внутри. — Так, все, Прайс, приехали. Шизофрения постучалась в твою дверь, — пробормотала она, нервно усмехнувшись. «Я не думаю, что это шизофрения. По крайней мере, я себя таковой не ощущаю. Меня зовут Гарри. Гарри Поттер». Хлоя схватилась за голову. Голос был спокойным, даже немного сбитым с толку. И это пугало еще больше. Он не был злым или угрожающим. Он был просто… там. — Заткнись! — крикнула она, чувствуя, как по щекам предательски потекли слезы. — Заткнись, заткнись, заткнись! Ты не настоящий! «Я бы с радостью, поверь. Но я, кажется, не контролирую этот процесс. Я вообще мало что контролирую. Последнее, что я помню… была битва. Я победил… а потом… проснулся здесь. От звука твоего будильника». Хлоя сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Это не могло быть правдой. Это какой-то новый уровень безумия. Может, она что-то скурила вчера у Фрэнка? Вроде нет… Она зажмурилась, пытаясь сосредоточиться. Голос был мужской. Молодой. И звучал до одури реально. Она сделала глубокий, дрожащий вдох. Ладно. Если она сходит с ума, то пусть это будет хотя бы интересный бэд-трип. — Окей, «Гарри Поттер», — произнесла она медленно, с максимальным сарказмом. — Допустим. И где же ты, черт возьми, находишься? В моей зубной пломбе? В голосе послышалась нотка растерянности. «Я… в твоей голове, полагаю. Я вижу то, что видишь ты. Слышу то, что слышишь ты. И, к сожалению, чувствую, что ты сейчас до смерти напугана. Прости». Хлоя истерически хмыкнула. Ну конечно. Идеально. Мало ей отчима-вояки, матери, которая делает вид, что все в порядке, и лучшей подруги, свалившей и забывшей о ее существовании. Теперь у нее в голове завелся вежливый британский полтергейст. — Ладно. Хрен с тобой. Я в это не верю. Это просто выверт моего мозга, он решил потроллить меня перед школой. «Я бы тоже предпочел в это верить. Но мое имя — не то, что ты могла бы придумать. И битва… это было слишком реально». — Битва. Ясно. С кем воевал, герой? С ветряными мельницами? — она поднялась на ноги, отряхивая джинсы. Диалог с собственным глюком. Новый уровень дна пробит. «С человеком по имени Волан-де-Морт. Он был… злом в чистом виде». Хлоя закатила глаза. Волан-де-Морт. Звучит как название дешевой метал-группы. — Ага, понятно. Ладно, «Гарри», сиди тихо, мне надо в душ. И если ты… — она запнулась, не зная, как сформулировать. — Если ты подглядывать будешь, я найду способ прописать себе электрошок. В голосе послышалось что-то похожее на смущенный кашель. «Я… постараюсь думать о чем-нибудь другом. О квиддиче, например». — О чем, блядь? «Неважно. Я не буду смотреть. Честное слово волшебника». — Долбаная ты моя шизофрения, — вздохнула Хлоя и, схватив чистое белье, пошагала в ванную. Завтрак, как обычно, проходил в атмосфере пассивно-агрессивной войны. Джойс порхала по кухне, изображая идеальную американскую маму, с натянутой улыбкой и глазами, полными застарелой усталости. Дэвид, облаченный в свою охранную униформу, сидел за столом с видом римского центуриона, обозревающего нравы упаднической молодежи. Хлоя насыпала в миску хлопья, демонстративно игнорируя его тяжелый взгляд. — Ты в этом в школу пойдешь? — голос Дэвида был ровным, безэмоциональным, и от этого еще более бесячим. Хлоя медленно подняла на него глаза. На ней были те же джинсы с дырками, майка с черепом и сверху клетчатая рубашка. — А что, есть дресс-код на поедание хлопьев? «Чего этому умственному инвалиду в камуфляже не нравится? Вполне практичная одежда. Мантия была бы куда менее удобной». Хлоя сжала губы, чтобы не прыснуть от смеха. Умственный инвалид в камуфляже. Это было на сто процентов в точку. — Хлоя, не надо, — вмешалась Джойс, ставя перед Дэвидом тарелку с яичницей. — Дэвид, оставь ее. — Я не оставлю, Джойс. Это вопрос уважения. К себе, к окружающим, к этому дому. Она выглядит как… — Как что, Дэвид? — Хлоя оперлась о столешницу, скрестив руки на груди. — Как подросток? О, ужас. Остановите прессу. Мне надеть бальное платье и диадему? «Он смотрит на тебя так, будто ты нарушила какой-то очень важный устав. У нас в Хогвартсе был один такой тип, Филч. Вечно недовольный зануда». — Я просто хочу, чтобы ты выглядела прилично! — Дэвид повысил голос, ткнув в нее вилкой. — Чтобы люди не думали, что в этом доме живет какая-то наркоманка! Это был удар ниже пояса. Упоминание Рэйчел, пусть и косвенное, всегда было запрещенным приемом. — Моя одежда — это, блядь, мое дело! — рявкнула Хлоя, чувствуя, как внутри все закипает. — Не нравится — не смотри! Можешь вообще выколоть себе глаза, мне плевать! — Хлоя! — ахнула Джойс. — Я сыта по горло! — она схватила свой рюкзак, метнулась к двери. — Увидимся в аду! «Кажется, мы его немного разозлили», — невозмутимо констатировал Гарри, когда Хлоя выскочила на улицу, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. — «Мы»? — пропыхтела она, быстро шагая к остановке. — Это ты его разозлил, назвал инвалидом! «Я назвал его так у тебя в голове. А накричала на него ты. Хотя, должен признать, он заслужил». Хлоя невольно улыбнулась. Этот голос, эта шиза, как ни странно, был на ее стороне. Впервые за долгое время кто-то был на ее стороне. Она как раз успела заскочить в желтый школьный автобус, плюхнувшись на заднее сиденье. Вонючий, раздолбанный транспорт, везущий ее в персональный филиал ада — академию Блэквелл. — Добро пожаловать в Адвелл, — пробормотала она себе под нос. «Выглядит… обычно», — заметил Гарри, когда автобус подъехал к кирпичному зданию с претензией на элитарность. — «Похоже на Хогвартс, только без башен. И движущихся лестниц. И привидений. И магии. Ладно, вообще не похоже». — Что еще за Хогвартс? — спросила Хлоя, выходя из автобуса и закуривая сигарету. «Это… школа. Моя школа. Школа чародейства и волшебства. Огромный замок в Шотландии. Мы изучали там трансфигурацию, зельеварение, защиту от темных искусств…» Хлоя глубоко затянулась, выпуская дым. Ну точно, шизофрения. С проработанным фэнтезийным миром. Просто прелесть. — Ага. А у вас там был предмет «Как не сдохнуть в битве с Волан-де-Мортом»? Наступила короткая пауза. «К сожалению, этот курс был факультативным и в основном состоял из практики», — ответил Гарри с ноткой мрачного юмора. — Хлоя! Она обернулась. К ней, виляя бедрами и улыбаясь, шла Стеф Гингрич в своей неизменной шапочке. Рядом семенил Майки, как всегда, немного нервный и восторженный. — Привет, чуваки, — Хлоя потушила сигарету о подошву ботинка. — Готова к очередной дозе образовательной пытки? — спросила Стеф. — Я принесла тебе диск, как и обещала. «Бегущий по лезвию». Классика. Поможет скрасить вечер в этой дыре. — О, круто, спасибо, — Хлоя взяла пластиковую коробку и сунула в рюкзак. — Ты спасла мою жизнь. Или хотя бы мой вечер. — Мы тут собираемся после уроков в «Два кита» завалиться, поиграть в настолку. Ты с нами? — предложил Майки. Хлоя покачала головой. — Не, сегодня не могу. Дела. «Дела» заключались в том, чтобы сидеть дома и пытаться не сойти с ума от голоса в голове. Но им об этом знать не обязательно. «Они твои друзья?» — спросил Гарри, когда они разошлись. — Типа того. Просто знакомые. Друзей у меня нет. Была одна. Но это в прошлом. Она вошла в здание школы. Коридоры гудели, как растревоженный улей. Шкафчики, тупые спортсмены в куртках «Bigfoots», зубрилы, позеры. Стандартный набор. «Этот мужчина в костюме смотрит на тебя с неодобрением. Кто это?» Хлоя бросила взгляд на директора Уэллса, который и правда буравил ее тяжелым взглядом. — Директор. Рэймонд Уэллс. Местный цербер. «У него взгляд санитара в больнице для душевнобольных. Будто он решает, пора тебе надевать смирительную рубашку или еще можно подождать». Хлоя фыркнула, с трудом подавив смешок. Она отвернулась, делая вид, что ищет что-то в рюкзаке, чтобы скрыть улыбку. Это было слишком метко. — Заткнись, — прошипела она как можно тише. «Пытаюсь. Не получается». Весь день прошел в таком же духе. На химии Гарри сыпал комментариями про зельеварение и профессора Снейпа. На литературе, когда мистер Джефферсон распинался о силе кадра, он сравнивал его с Колином Криви, назойливым фанатом из его прошлого. Хлоя чувствовала себя как на иголках, постоянно борясь с желанием то рассмеяться, то заорать. Этот голос был одновременно и проклятием, и каким-то странным развлечением. Он разбавлял серую, унылую реальность Блэквелла. Но от этого было не легче. Он был в ее голове. И это был дохлый номер — пытаться его игнорировать. Вернувшись домой, Хлоя первым делом заперлась в своей комнате. Музыка орала из колонок, но даже она не могла заглушить присутствие Гарри. Она рухнула на кровать, закрыв лицо руками. — Окей. Нам надо поговорить. Серьезно. «Я слушаю». — Не так. Я хочу… я не знаю. Увидеть тебя? Понять, что ты за хрен. «Я не уверен, что это возможно. Я… не физический объект». — А мне плевать. Просто… закрой глаза, — приказала она сама себе. Она глубоко вздохнула и погрузилась в темноту за своими веками. Она попыталась представить себе пустое пространство. Ничего. Только она и голос. И внезапно темнота сменилась ровным, молочно-белым туманом. Он простирался во все стороны, безграничный и беззвучный. Пола не было, но она уверенно стояла на чем-то твердом. А в нескольких шагах от нее стоял он. Он выглядел лет на семнадцать-восемнадцать. Худощавый, чуть выше ее ростом. Растрепанные черные волосы, которые, казалось, жили своей жизнью. Он был одет в простую черную футболку и потертые джинсы, что выглядело странно обыденно. Но глаза… Ярко-зеленые, почти светящиеся в этой белизне. В них была такая глубокая усталость, какую Хлоя видела только в зеркале. И еще на его лбу был тонкий шрам в виде молнии. Он смотрел на нее с вежливым любопытством и толикой опасения. На носу сидели круглые очки, перемотанные скотчем на дужке. — Так вот ты какой, Поттер, — выдохнула Хлоя. Он был до смешного реальным. — А ты… такая же, как я тебя и представлял, — тихо ответил он. — Только волосы ярче. Они молчали с минуту, разглядывая друг друга. Это было самое странное знакомство в истории человечества. — Расскажи мне, — наконец сказала Хлоя. — Расскажи все. Без утайки. Про твой Хогвартс, про этого… Волан-де-Что-то-там. Про битву. Я хочу знать, с каким именно видом сумасшествия имею дело. И Гарри начал рассказывать. Он рассказал ей все. Про жизнь в чулане под лестницей у Дурслей, которые ненавидели его за то, кем он был. Про письмо из Хогвартса, которое изменило его жизнь. Про Рона и Гермиону, его лучших друзей. Про Дамблдора. Про квиддич. Про философский камень, тайную комнату и узника Азкабана. Он рассказывал о Турнире Трех Волшебников и о том, как на его глазах возродился Волан-де-Морт. Он говорил о боли, о потерях, о тяжести пророчества, которое легло на его плечи. Голос его был ровным, но Хлоя видела в его зеленых глазах отблески всех этих событий — страх, любовь, гнев, отчаяние. Он не скрывал ничего: ни своих ошибок, ни своих страхов. И когда он дошел до последней битвы, до того, как лучи заклятий столкнулись, как его поглотил свет… Хлоя поверила ему. Ни один самый изощренный мозг не мог выдумать такую историю. Слишком много в ней было настоящей, неприкрытой боли. Когда он закончил, в белом тумане повисла тишина. — Жесть, — только и смогла вымолвить Хлоя. — Просто… вселенская жесть. — Теперь твоя очередь, — мягко сказал Гарри. — Я знаю о тебе только то, что вижу сейчас. Я видел твой кошмар про аварию. Я видел твою ссору с отчимом. Но я не знаю, почему. И Хлоя, к своему собственному удивление, рассказала. Про Уильяма. Про своего идеального, любимого отца, который сел в машину и больше никогда не вернулся. Про то, как мир рухнул в один день. Про то, как мама вышла замуж за Дэвида, притащив в их дом этого солдафона с его правилами и уставами. И про Макс. Про лучшую подругу, которая была ее вселенной, ее вторым «я». Которая клялась быть рядом всегда. И которая уехала в Сиэтл, а потом ее сообщения становились все реже, звонки — короче, пока не превратились в полное, оглушительное молчание. Она говорила, и горечь, которую она так долго носила в себе, выплескивалась наружу. В этом стерильном, белом пространстве не было смысла притворяться. — Так что да, — закончила она, шмыгнув носом. — У тебя там темные лорды и магия, а у меня — обычное, паршивое предательство и смерть. Не знаю, что хуже. Гарри подошел чуть ближе. — Боль — это просто боль. Неважно, от какого она оружия. Хлоя посмотрела на него. На этого странного парня-волшебника, застрявшего в ее голове. — Так что нам теперь делать? — Для начала, — Гарри чуть улыбнулся, и его уставшее лицо на миг помолодело. — Попробовать ужиться. И… может быть, мы сможем найти способ вытащить меня отсюда. Я не знаю, как это работает. Я не знаю, почему я здесь. Но сидеть сложа руки — не в моем стиле. Хлоя кивнула. — Ладно. Принято. Кооператив «Псих и его глюк» объявляется открытым. Она открыла глаза. Снова ее комната. За окном сгущались сумерки. Но теперь одиночество ощущалось не так остро. Оно было… разделенным на двоих. Ночью, когда тело Хлои наконец поддалось усталости и погрузилось в сон, сознание Гарри бодрствовало. Он был пленником в чужом теле, наблюдателем чужой жизни. Он прокручивал в голове все, что узнал. Аркадия-Бэй, штат Орегон, США. 2010 год. Больше десяти лет прошло с момента битвы. Для него это было одно мгновение — вспышка света, и вот он здесь. Как? Почему именно эта девушка, Хлоя Прайс, с ее синими волосами и душой, полной трещин и колючей проволоки? Что это за сила перенесла его через время и пространство, чтобы запереть в ее сознании? Была ли это какая-то неизвестная грань магии? Побочный эффект от уничтожения крестражей и столкновения с Волан-де-Мортом, владеющим Бузинной палочкой? Или, может, это и есть загробная жизнь? Его персональный, странный чистилище? Он чувствовал ее сны. Образы искореженной машины, звук бьющегося стекла, отчаянный крик. Он чувствовал ее тоску по девушке по имени Макс, острую, как осколок зеркала в сердце. Он видел ее мир ее глазами — мир без магии, серый и приземленный, но от этого не менее жестокий. Он победил Темного Лорда, чтобы спасти свой мир. Но теперь он оказался в другом, где его победа не значила ровным счетом ничего. Он был просто голосом в голове у проблемного подростка. «Как? Почему? И… зачем?» Вопросы эхом отдавались в тишине чужого сна, и ответа на них не было. Мальчик-Который-Выжил, снова оказался в своего рода чулане. Только на этот раз он был куда темнее и сложнее для понимания. И ключа от этой двери у него не было.