Мальчик, который выжил. Снова

Часть 14: Цена жизни 11 октября 2013 года. Маяк. Шторм был живым. Он не просто двигался — он дышал, рычал, смотрел на Аркадия-Бэй с голодным, первобытным намерением. Небо, окрашенное в тошнотворный зелено-серый цвет, казалось, вот-вот рухнет на землю. Ветер срывал с утеса камни, а рев океана сливался с воем надвигающейся воронки в единую, апокалиптическую симфонию. На этом краю света, перед лицом неминуемого конца, стояли три девушки. Макс, дрожащая от осознания своей роли в этом кошмаре. Гермиона, стоявшая твердо, как скала, ее мозг лихорадочно искал решение там, где его не было. И Хлоя. Она смотрела на гигантский смерч, и в ее голове билась одна-единственная, простая и ужасная мысль. Все это из-за нее. Все эти жизни, дома, судьбы — все это было поставлено на кон в тот момент, когда Макс спасла ее в том грязном туалете. Цена ее жизни — целый город. И она была готова заплатить по счетам. Она повернулась к Макс, открывая рот, чтобы произнести страшные, но единственно правильные слова. «Вернись. Возьми фото. Не спасай меня». «Нет, Хлоя. Не говори этого. Есть другой путь». Голос Гарри, как всегда, был якорем посреди бури. Но то, что он предложил дальше, было бурей посильнее той, что надвигалась с океана. «Я могу это остановить. Вся моя сущность — это магия. Я могу высвободить ее, создать щит…» «…и исчезнуть навсегда», — мысленно закончила за него Хлоя, и ее сердце остановилось, а потом забилось с бешеной, панической скоростью. — Нет! — крикнула она вслух, и ее голос сорвался. — Нет! Нет! Нет! Макс и Гермиона вздрогнули, увидев ужас на ее лице. — Хлоя, что такое? — спросила Макс. — Он хочет пожертвовать собой! — выкрикнула Хлоя, указывая на свою голову. — Гарри… он хочет использовать себя, чтобы остановить шторм! Он говорит, что исчезнет! Лицо Гермионы исказила гримаса боли. Она все поняла. — Гарри, нет! Мы найдем другой способ! Всегда есть другой способ! — Он говорит, что нет! — рыдала Хлоя. — Он говорит, что это единственный выход! Она упала на колени перед невидимым собеседником, ее мольба была обращена внутрь себя, но слышали ее все. — Пожалуйста, не делай этого, — шептала она. — Прошу тебя, Гарри. Не оставляй меня. Ты не можешь. «Хлоя, я должен», — его голос был полон скорби, но и решимости. — «Твоя мама, Стеф, Майки… невинные люди…» — А как же я?! — закричала она, и в этом крике была вся боль ее потерь. — Сначала отец, потом Рэйчел… теперь ты? Ты стал для меня всем! Особенно после того, как ее не стало! Ты был единственным, кто держал меня на плаву! Ты мой мир, ты моя семья, ты — это я! Если ты уйдешь, ты не просто исчезнешь, ты убьешь меня! Ты уничтожишь все, что от меня осталось! Я не переживу этого. Пожалуйста… не уходи. Ее слова, полные эгоистичного, но такого человеческого отчаяния, повисли в воздухе. Она не просила спасти город. Она просила спасти ее. От последней, самой страшной потери. И ее мольба достигла цели. В ее голове наступила тишина. Гарри молчал, и Хлоя чувствовала его внутреннюю борьбу. Борьбу между его врожденным героизмом, его гриффиндорской готовностью к самопожертвованию, и любовью к ней, к девушке, которая стала его жизнью. Он понял. Он понял, что, спасая город, он уничтожит ее. Да, она сильная. Но даже у самой крепкой стали есть предел прочности. И он был этим пределом. «Хорошо», — наконец тихо сказал он. И в этом слове было столько любви и поражения, что у Хлои подкосились ноги. — «Я не уйду. Я останусь с тобой. Всегда». Она зарыдала, на этот раз от облегчения, уткнувшись лицом в мокрую траву. «Но мы не можем просто стоять и смотреть», — продолжил Гарри. — «Гермиона!» — мысленно воззвал он, и Хлоя повторила его имя вслух. Гермиона шагнула ближе. «Ты сможешь его задержать? Не остановить, а просто сдержать? Дать людям время? Хотя бы немного». Гермиона посмотрела на чудовищную воронку, потом на рыдающую Хлою, потом на растерянную Макс. В ее глазах зажглась решимость. — Я попробую, — твердо сказала она. Она вышла на самый край утеса, широко расставив ноги. Она не достала палочку. Она просто раскинула руки в стороны. Ветер трепал ее волосы, одежда надувалась, как парус. — ПРОТЕГО МАКСИМА! ФИАНТО ДУРИ! РЕПЕЛЛО ИНИМИКУМ! — ее голос гремел, сливаясь с ревом стихии. Между ними и торнадо возникло невидимое, но ощутимое поле. Воздух задрожал, как от жары над асфальтом. Из ниоткуда появился гигантский, едва мерцающий серебром купол, который уперся в ревущую воронку. Шторм наткнулся на щит с оглушительным треском, подобным столкновению двух поездов. Гермиону отбросило на шаг назад, по ее лицу струился пот, мышцы на руках напряглись до предела. Она держала. Одна, своей волей и магией, она держала апокалипсис. — Макс! Хлоя! Звоните! Всем! Джойс, вашим друзьям! Скажите им, чтобы хватали всех, кого могут, и уезжали из города! На север! У меня не так много времени! Это вырвало их из ступора. Они начали звонить. Джойс, которая, к счастью, была не в закусочной, а дома. Стеф. Майки. Они кричали в трубки, сбиваясь, объясняя, умоляя. И им верили. В голосах Хлои и Макс было столько ужаса, что не поверить было невозможно. За спиной у них Гермиона сдерживала конец света. Ее щит трещал, покрывался серебряными трещинами, но держался. Она давала им драгоценные минуты. А потом, когда она уже была на пределе, она закричала: — Все! Я больше не могу! Она опустила руки. Щит исчез. И торнадо, словно разъяренный бык, сорвавшийся с цепи, обрушился на Аркадия-Бэй. Они смотрели с маяка, как дома складываются, как карточные домики, как деревья вырывает с корнем, как все, что они знали и любили, превращается в месиво из обломков под яростный вой ветра. А потом все стихло. Шторм прошел, оставив после себя тишину и руины. Города больше не было. Эпилог Погибшие были. Те, кто не поверил. Те, кто не успел. Но их было очень, очень мало. Большинство, благодаря героическому поступку Гермионы и отчаянным звонкам, спаслись. Жизнь продолжилась. Не такая, как раньше. Другая. Построенная на руинах. Макс Колфилд стала знаменитой. Ее серия фотографий «Буря», сделанная в первые дни после катастрофы, принесла ей мировую известность. Ее работы, полные боли, утраты, но и несгибаемой надежды, стали символом трагедии и возрождения Аркадия-Бэй. За ее спиной всегда были двое. Хлоя Прайс, ее бессменный агент, менеджер и лучший друг. И Гарри Поттер, ее невидимый советник, чей взгляд на мир, пропущенный через объектив Макс, придавал ее работам невероятную глубину. Они были ее опорой, ее семьей. Хлоя никогда не оставалась одна. Гарри был с ней. Их связь, скрепленная общей трагедией и общим выбором, стала абсолютной. Они были двумя душами в одном теле, единым целым. Она не искала других отношений. Никто в мире не мог понять ее так, как он. И никто не мог понять его так, как она. Он был ее семьей. А она была его миром. Деньги, которые Гермиона давно передала им, позволили им жить безбедно. Они много путешествовали, смотрели мир его глазами и ее ногами. Они помогали Макс, помогали восстанавливать город. Аркадия-Бэй возродилась из пепла. Другой, новый, но живой. Джойс и Дэвид, пережившие шторм, построили новый дом. Хлоя часто их навещала. В их отношениях больше не было вражды. Была лишь тихая грусть о прошлом и благодарность за настоящее. Она возобновила общение со Стеф и Майки. Они часто встречались в новом кафе, которое открылось на месте старой закусочной, играли в настолки и вспоминали Рэйчел. Боль от ее потери никогда не ушла, но со временем она перестала быть острой, превратившись в светлую печаль. Они прожили долгую, насыщенную жизнь. Вместе. Каждую секунду. Каждый вдох. Спустя много лет Хлоя Прайс, старая женщина, которой было далеко за девяносто, лежала на кровати в своем тихом доме с видом на океан. Ее седые волосы были все так же коротко острижены. Рядом сидела Макс, тоже уже старая, но с той же мудрой улыбкой в глазах. «Ну что, ты готова?» — услышала Хлоя в своей голове знакомый, любимый голос. «С тобой — хоть на край света», — мысленно ответила она. Она сделала последний, тихий вздох. И выдохнула. Мир исчез. А потом появился снова. Она стояла на вершине утеса, у маяка. Вокруг был мягкий, теплый туман. Она посмотрела на свои руки. Молодые, с яркой татуировкой. Провела рукой по волосам. Синие. Ей снова было девятнадцать. Он стоял рядом с ней, держа ее за руку. Гарри. Такой же, каким она его видела в их общем мире. — А здесь красиво, — сказал он. — Красивее, чем в чулане под лестницей? — усмехнулась она. — Немного, — улыбнулся он. Она повернулась к нему и поцеловала его. И этот поцелуй был не прощанием и не встречей. Он был продолжением. Бесконечным, как океан у их ног. — Куда теперь? — спросила она. — Куда захотим, — ответил он. — У нас впереди целая вечность. Они взялись за руки и вместе шагнули в туман, который расступался перед ними, открывая дорогу, залитую теплым, золотым светом. В тихой комнате с видом на океан пожилая женщина по имени Макс Колфилд провела рукой по остывшему лбу своей лучшей подруги. — Надеюсь, вы там будете счастливы, — прошептала она. — Вы оба это заслужили. И на ее лице, сквозь слезы, проступила светлая улыбка.